Жили-были муж да жена. Жили они дружно, никогда не ссорились и не
ругались. А соседи их, тоже муж и жена, вечно бранились, как цыгане.
Муж и говорит жене:
- Я нашего соседа знаю с детства. Такой был умный, степенный и
достойный человек, а как женился, словно с ума спятил. Ты только
послушай, как он кричит, ругается и бранится, даже трава кругом вянет
от этакой брани.
- Чего ты удивляешься, - говорит жена, - разве ты не знаешь, что
жена может своего мужа рассудка лишить и так ему мозги набекрень
свернуть, что он дураком сделается...
- Не может того быть, не верю. Хотел бы я посмотреть, как это мне жена мозги набекрень свернет.
Так они препирались, спорили, но, слава Богу, ни до чего плохого,
кроме острых слов, у них дело не дошло. Муж был человек горячий,
крутой, вспыльчивый, но отходчивый; а жена была злопамятная.
Поссорились они зимой. Но вот прошла зима, наступила весна, начались
полевые работы - пахота под овес, а потом под кукурузу и просо. Муж
пошел с плугом в поле пахать, а жена осталась дома обед готовить. Обед
надо было самой отнести мужу, потому что служанки они не держали. Взяла
котелки с обедом для пахарей и пошла в поле. Встречает рыбаков с
богатым уловом. Вспомнила, что ее муж, как кошка, падок на рыбу, да еще
вспомнила, как они зимой поссорились (злопамятная она была женщина), и
быстро сообразила, как ей легко будет доказать мужу, что жена может
лишить его рассудка. Купила она у рыбаков крупного карпа, спрятала в
передник и пошла в поле. Муж ее с погонщиком пахал в одном конце поля, а жена свернула с
дороги и пошла в другой конец. Там вытащила карпа из передника,
положила его на поле и понесла обед туда, где пахари поворачивают плуг.
Пахарям осталось пройти две борозды. Подгонял волов подручный, то лаской, то бранью, а муж шел за
плугом. Когда он дошел до того места, где жена спрятала карпа, лемех
выпахал рыбу из борозды. Муж как увидел выпаханного карпа, так и
закричал:
- Эге, стой, подручный! Погляди, братец ты мой, мы, на счастье, выпахали карпа.
А карп-то еще живой, рот разевает. Удивляются пахари, откуда тут
быть карпу, но оба соглашаются, что хоть и похоже на чудо, да уж такое
им выпало счастье. Взял муж карпа и, довольный, понес его жене.
- Смотри-ка, жена, что я выпахал. Знаешь, какой я охотник до рыбы.
Половину свари, а половину изжарь к ужину, вот и угостимся на славу.
Жена ни слова не сказала, молча взяла карпа и после обеда пошла
домой готовить пахарям ужин. Карпа она бросила в воду, а к ужину
приготовила похлебку из свинины, да пожиже. Приготовила тертое тесто на
молоке, испекла штрудель на свином сале. К ужину пришли пахари и другие рабочие с поля. Жена накрыла на стол, поставила похлебку с накрошенным хлебом.
Работники проголодались, уплетают за обе щеки. А муж ел кое-как,
все поджидал суп из карпа. Жена принесла копченое сало и свиные
потроха. Муж только попробовал два-три кусочка, приберегая место для
рыбы. Жена принесла штрудель, муж к нему и не притронулся. Надоело ему
ждать рыбу, и он резко спросил жену:
- Где же рыба, почему ты не подаешь рыбу?
- Какая рыба? Откуда?
- Эй, жена, не дури. Я сегодня на нашем поле выпахал крупного карпа
и дал его тебе, чтобы ты половину сварила, а половину изжарила к ужину.
- Бог с тобой, с ума ты спятил! Где это видано, чтобы рыбу можно было выпахать. Перекрестись, ты рехнулся.
- Эй, смотри, жена! Ты хочешь меня одурачить, я тебя сейчас за косу оттаскаю.
Муж выскочил из-за стола и бросился на жену. Домочадцы подбежали,
хотели защитить, но не смогли совсем заслонить ее от взбешенного мужа.
Он схватил кусок толстой веревки и ударил жену. На шум, на крики
сбежались соседи, с трудом освободили жену и увели ее, а мужа связали
веревкой как сумасшедшего. Этого муж никак не ожидал и стал
по-настоящему бушевать, орать и доказывать, что он и в самом деле
выпахал на своем поле крупного карпа, отдал его жене и велел половину
сварить, половину изжарить к ужину.
Люди приходили, слушали, и каждый говорил:
- Бедняга, он совсем рехнулся.
Привели доктора, но к мужу нельзя было и подступиться, стал он
бранить и врача, и жену и все кричал, что он совсем здоров, а из него
хотят сделать сумасшедшего. Но как только он снова заговорил о карпе,
доктор велел лить на него холодную воду, а если возможно, то ледяную.
Но и это не помогло, он только еще больше злился и бесился. Доктор ему
не помог, и дня через два соседки уговорили увезти больного в
монастырь. Пусть монахи над ним молитву сотворят, может, в нем бес
сидит. Муж рассердился, обозвал домашних дураками и болванами, а жену
ведьмой, цыганским отродьем и сказал:
- Погоди, мерзавка, ты хочешь мне мозги свернуть набекрень, а я
тебе хребет поломаю, волосы твои без гребня расчешу, отделаю тебя
палкой по рукам-ногам.
- Ты бы лучше Богу помолился, он и вернет тебе разум, а чего придираться и вздор городить? - сказала жена.
Домочадцы связали его и отвезли в монастырь. Монахи принесли
старинные большие книги и стали читать над ним, чтобы выгнать из него
беса. А больной говорил монахам, что зря трудятся, никакого беса в нем
нет.
- Отцы почтенные, - говорит, - если можете, то лучше выгоните беса
из моей жены, а из меня выгонять - это все равно что солому молотить,
никакого беса во мне нет, и вовсе я не ополоумел, а всегда буду
говорить, что выпахал карпа и дал его жене, чтобы она половину сварила,
половину изжарила к ужину. А она, подлюга, дурачит меня, говорит, что и
не слыхивала никогда, чтоб кто карпа выпахал. Эй, жена, чтоб тебе пусто
было, дай мне только до палки добраться, я тебе покажу!
Монахи слушали, слушали, и не верится им, что он не сумасшедший и
что в нем никакого беса нет. Наоборот, из его слов заключили, что он
полоумный, и все вместе читали над ним молитвы. Собралось монахов
множество, а позади них стала жена, и, потихоньку, чтобы никто не
заметил, как только муж посмотрит в ее сторону, она и высунет из
передника голову карпа. Увидел муж рыбью голову, да как закричит:
- Отцы почтенные, вон карп, вон он в переднике у жены!
Монахи как ударят его Часословом по голове, у него так мозги и перевернулись.
Так жена мучила мужа довольно долго, пока не уверила его, что может
лишить его рассудка. Но, как слышно, он потом так отомстил жене, что у
нее пропала всякая охота его дурачить. Ничего нет хуже, как делать все
наперекор.