Воскресенье, 04.12.2016, 23:21
Приветствую Вас, Гость




Во лбу солнце, на затылке месяц, по бокам звёзды


В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, у него был

сын Иван-царевич - и красивый, и умный, и славный; об нем песни пели, об

нем сказки сказывали, он красным девушкам во сне снился. Пришло ему  же-

ланье поглядеть на белый свет; берет он у царя-отца благословенье и поз-

воленье и едет на все четыре стороны, людей посмотреть, себя показать.

   Долго ездил, много видел добра  и  худа  и  всякой  всячины;  наконец

подъехал к палатам высоким, каменным. Видит: на крылечке сидят три сест-

рицы-красавицы и между собой разговаривают. Старшая говорит:

   - Если б на мне женился Иван-царевич, я б ему напряла на рубашку тон-

кую, гладкую, какой во всем свете не спрядут.

   Иван-царевич стал прислушиваться.

   - А если б меня взял, - сказала средняя, - я б выткала ему кафтан  из

серебра, из золота, и сиял бы он как Жар-птица.

   - А я ни прясть, ни ткать не умею, - говорила меньшая, - а если бы он

меня полюбил, я бы родила ему сынов, что ни ясных соколов: во лбу  солн-

це, а на затылке месяц, по бокам звезды.

   Иван-царевич все слышал, все запомнил - вернулся к отцу и  стал  про-

сить позволенья  жениться.  Отец  согласился.  Женился  Иван-царевич  на

меньшей сестре и стал с нею жить-поживать душа в душу; а старшие  сестры

стали сердиться да завидовать меньшей сестре,  начали  ей  зло  творить.

Подкупили они нянюшек, мамушек и, когда у Ивана-царевича родился сын - а

он ждал, что ему поднесут дитя с солнцем во лбу, с месяцем на затылке, с

звездами по бокам, - подали ему просто-напросто котенка. Сильно Иван-ца-

ревич огорчился, долго сердился, наконец стал ожидать другого сына.

   Те же нянюшки, те же мамушки были с царевной,  они  опять  украли  ее

настоящего ребенка с солнцем во лбу и подложили щенка.

   Иван-царевич заболел с горя-печали: очень ему хотелось  поглядеть  на

хорошее детище. Начал ожидать третьего.

   В третий раз ему показали  простого  ребенка,  без  звезд  и  месяца.

Иван-царевич не стерпел, отказался от жены, приказал ее судить.

   Собралися, съехались люди старшие - нет числа! Судят-рядят,  придумы-

вают-пригадывают, и придумали: царевне отрубить голову.

   - Нет, - сказал главный судья, - слушайте меня или  нет,  а  моя  вот

речь: выколоть ей глаза, засмолить с ребенком в бочке и пустить в  море;

виновата - потонет, права - выплывет.

   Выкололи царевне глаза, засмолили вместе с ребенком в бочку и бросили

в море.

   А Иван-царевич женился на ее старшей сестре, на той самой, что  детей

его покрала да спрятала подальше от царя в отцовском саду в беседке.

   Там мальчики росли-подрастали, родимой матушки не видали, не знали; а

она, горемычная, плавала по морю по океану с  подкидышком,  и  рос  этот

подкидышек не по дням, а по часам; скоро пришел в смысл, стал разумен  и

говорит:

   - Сударыня матушка! Когда б, по моему прошенью, мы пристали к берегу!

   Бочка остановилась.

   - Сударыня матушка, когда б, по моему прошенью, наша бочка лопнула!

   Только он молвил, бочка развалилась надвое, и они с матерью вышли  на

берег.

   - Сударыня матушка! Какое веселое, славное место; жаль, что ты не ви-

дишь ни солнца, ни неба, ни травки-муравки. По моему прошенью,  когда  б

здесь явилась банька!

   Ту ж минуту как из земли выросла баня: двери сами растворились,  печи

затопились, и вода закипела. Вошли они, взял он венчик и стал теплою во-

дою промывать больные глаза матери.

   - По моему прошенью, когда б матушка проглянула!

   - Сынок! Я "вижу, вижу, глаза открылись!

   - По моему прошенью, когда б, сударыня матушка, твоего батюшки дворец

да к нам перешел и с садом и с твоими детками.

   Откуда ни взялся дворец, перед дворцом раскинулся сад, в саду на  ве-

точках птички поют, посреди беседка стоит, а в беседке три братца живут.

Мальчик-подкидышек побежал к ним. Вошел, видит - накрыт стол,  на  столе

три прибора. Возвратился он поскорее домой и говорит:

   - Дорогая сударыня матушка! Испеки ты мне три лепешечки на своем  мо-

локе.

   Мать послушала. Понес он три лепешечки, разложил на три тарелочки,  а

сам спрятался в уголок и ожидает: кто придет?

   Вдруг комната осветилась - вошли три брата с солнцем,  с  месяцем,  с

звездами; сели за стол, отведали лепешек и узнали родимой матери молоко.

   - Кто нам принес эти лепешечки? Если б он показался и  рассказал  нам

об нашей матушке, мы б его зацеловали, замиловали и в братья к себе при-

няли. Мальчик вышел и повел их к матери. Тут они обнимались,  целовались

и плакали. Хорошо им стало жить, было чем и добрых людей угостить.  Один

раз шли мимо нищие старцы; их  зазвали,  накормили,  напоили  и  с  хле-

бом-солью отпустили. Случилось, те же старцы проходили мимо дворца  Ива-

на-царевича; он стоял на крыльце и начал их спрашивать:

   - Нищие старцы! Где вы были-побывали, что видали-повидали?

   - А мы там были-побывали, то видали-повидали: где прежде был  мох  да

болото, пень да колода, там теперь дворец - ни в сказке сказать, ни  пе-

ром написать, там сад - во всем царстве не сыскать, там люди -  в  белом

свете не видать! Там мы были-побывали, три родных братца нас угощали: во

лбу у них солнце, на затылке месяц, по бокам часты звезды, и живет с ни-

ми и любуется на них мать-царевна прекрасная.  Выслушал  Иван-царевич  и

задумался... кольнуло его в грудь, забилося сердце; снял он свой  верный

меч, взял меткую стрелу, оседлал ретивого коня и, не сказав  жене  "Про-

щай!", полетел во дворец - что ни в сказке сказать, ни пером написать.

   Очутился там, глянул на детей, глянул на жену -  узнал,  и  душа  его

просветлела!

   В это время я там была, мед  пила,  все  видела,  всем  было  весело,

горько только одной старшей сестре.