Случилось это давным-давно, еще до того, как первые мореходы пустились
в далекие плаванья, чтобы узнать, что лежит за родным горизонтом.
Жил-был морской царь со своею царицей; жили они мирно и счастливо. У
них было много прелестных детей, кареглазых и стройных, которые целыми
днями резвились вместе с морскими коньками в пурпурных зарослях морских
анемонов, что росли на дне океана. Они любили петь, эти сказочные
моревичи и моревны, и куда бы они ни поплыли, там, словно смех волн,
слышалось их пение. Но однажды великое горе постигло морского царя и его прекрасных
детей. Царица, их мать, заболела и умерла, и они с плачем похоронили ее
среди коралловых гротов. После того как царицы не стало, некому было
смотреть за детьми, чесать их пышные кудри и баюкать их тихой морской
колыбельной. Видел царь, что волосы у детей висят, словно спутанные
водоросли, слышал, как ворочаются они по ночам и никак не могут уснуть,
и решил наконец найти себе новую жену, чтобы заботилась о его детях.
На самом дне моря, в темной чащобе водорослей жила морская
колдунья. Ее-то и попросил морской царь стать ему женой. Он не питал к
ней любви, ибо сердце его было похоронено в коралловых гротах, где
лежала морская царица. Колдунья решила, что совсем неплохо стать
царицей и править в огромном царстве, и согласилась пойти за царя.
Детям она стала злой мачехой. Она завидовала их красоте и задумала
навести на них порчу. Пошла в свою темную чащобу, набрала ядовитых
желтых ягод морского винограда, что рос там, и настояла на них зелье.
Решила мачеха превратить моревичей в тюленей. Чтобы вечно плавали они
тюленями по морю и только раз в году, от заката и до заката,
оборачивались моревичами.
И вот однажды, когда моревичи резвились с морскими коньками в
зарослях пурпурных анемонов, тела их вдруг округлились, стройные руки
превратились в ласты, а чистая кожа - в шкурки, у кого в серую, у кого
в черную, у кого в золотистую. Но нежные карие глаза остались у них
прежними, и они не забыли песен, которые так любили.
Узнал морской царь, что случилось с его детьми, разгневался на злую колдунью и сослал ее навеки в темную чащобу.
Но снять наведенную ею порчу он не мог. Тюлени жалобно пропели, что
их счастью пришел конец, и не могут они дольше оставаться с отцом, и
уплыли вдаль. Морской царь смотрел им вслед и плакал.
Долгие-долгие годы плавали тюлени вдали от родного дома. Только
раз в году выходили они на скрытый от людских глаз морской берег и
вновь превращались в прекрасных моревичей. Но недолго резвились они на
берегу: на закате второго дня надевали моревичи и моревны свои шкурки и
ныряли обратно в море.
Говорят, что тюлени впервые пришли на Западные острова как тайные
посланцы норвежских королей. Правда это или нет? Неизвестно. Достоверно
одно: они полюбили этот туманный западный берег. И по сей день их можно
увидеть у острова Льюис или у острова Родней, который прозвали Тюленьим
островом, или в проливе Гарриса. Легенда о моревичах дошла до
Гебридских островов. Все знали, что раз в году можно ненароком увидеть,
как от заката и до заката резвятся они на морском берегу.
И вот послушайте, что было дальше. Жил некогда рыбак по имени
Родерик Мак-Кодрам из клана Мак-Дональда. Жил он себе один на острове
Бернерей на Внешних Гебридах. Шел он однажды вдоль берега, где стояла
его лодка, и услыхал, что за камнями кто-то поет. Подкрался потихоньку
к тому месту и заглянул за камни. Видит - на берегу в ожидании заката
играют моревичи и моревны. Играют, а волосы у них развеваются по ветру,
и глаза горят от счастья. Родерик знал, что тюлени боятся людей, и не
стал им досаждать. Но, уходя, увидел шелковистые шкурки - серые, черные
и золотистые. Они лежали на камне, там, где их оставили моревичи. Он
поднял золотистую шкурку, что была самой блестящей, и подумал: «Вот
славная была бы добыча, если отнести ее в домик на взморье!» Так он и
сделал: взял шкурку с собой, а дома спрятал от греха за дверную
притолоку.
Вскоре после заката Родерик сидел у очага и чинил свою сеть. Вдруг
слышит - за окном кто-то вздохнул. Выглянул он за дверь и увидел
девушку, прекраснее которой в жизни не видывал. Стройная, с нежными
карими глазами, она стояла возле его дома, и лишь золотистые волосы,
густой волной ниспадавшие ей до пят, прикрывали ее белоснежное тело.
- О рыбак, помоги мне! - попросила она. - Я несчастная моревна. Я
потеряла свою шелковистую шкурку, теперь мне нельзя вернуться к своим
братьям и сестрам, пока я не найду ее.
Родерик пригласил ее в дом и дал ей плед, чтобы она прикрыла свою
наготу. Он сразу догадался, что эта красавица - та самая дочь моря, чью
золотистую шкурку он взял на берегу. Стоило ему поднять руку, достать
из-за притолоки спрятанную шкурку, и моревна вернулась бы к своим
братьям и сестрам в море. Но Родерик смотрел, как сидит она у его
очага, и думал, какой приятной стала бы его жизнь, если бы он сумел
удержать эту красавицу. Она стала бы его женой, утешением его
одиночества и усладой его сердца.
И он сказал:
- Если ты согласишься стать моей женой, я буду чтить тебя и любить всю жизнь.
Посмотрела моревна на рыбака печальными карими глазами.
- Моя шелковистая шкурка пропала - у меня нет выбора. Видно,
придется мне остаться в твоем доме и стать твоей женой, - сказала она.
- Ты был так добр ко мне.
И она вздохнула, поглядев в сторону моря, куда не надеялась больше вернуться.
- Но как бы мне хотелось вернуться к своим братьям и сестрам в море! Они будут ждать меня и кликать, но напрасно.
У рыбака сердце разрывалось от жалости, но он был так очарован
красотой и нежностью моревны, что ни за что в жизни не согласился бы ее
отпустить.
Много лет прожили в домике на берегу Родерик Мак-Кодрам и его
красавица-жена. У них родилось много детей, все с дивными голосами и
золотистыми волосами. И люди, жившие поблизости от этого одинокого
острова, звали Родерика Тюлений Мак-Кодрам, ибо взял он себе в жены
девушку из рода тюленей, а его ребятишек звали дети Тюленьего
Мак-Кодрама. Но дочь морского царя ни на минуту не забывала о своей
печали. Одиноко бродила она по берегу и слушала песнь моря да смех
волн. Порой видела она, как плывут вдоль берега её братья и сёстры,
слышала, как зовут они свою пропавшую сестрицу, и всем сердцем рвалась
к ним.
Однажды Родерик попрощался с женой и детьми и отправился, как
всегда, на рыбную ловлю. Шел он к своей лодке, как вдруг дорогу ему
перебежал заяц, а это, как всем известно, не к добру. Родерик
заколебался: не вернуться ли назад. Однако взглянул на небо и сказал
про себя: «Сегодня будет ветрено, и только. Но мне это не в новинку».
И отчалил. Скоро поднялся сильный ветер. Он свистел над морем,
завывал над домиком, где остались жена и дети рыбака. Мать позвала
младшего сына, который собирал раковины на берегу. Резкий порыв ветра
налетел на дом, когда он входил, налетел и так сильно хлопнул дверью,
что кровля из дёрна задрожала, и тюленья шкурка, которая лежала за
притолокой с того самого дня, как Родерик спрятал ее туда от греха,
шелковистая тюленья шкурка его красавицы жены упала на пол.
Ни словом не осудила моревна того, кто держал ее против воли у
себя все эти долгие, долгие годы. Сказала детям одно только слово:
«Прощайте!» - и поспешила к морю, где резвились в волнах морские
коньки. Там, на берегу, сбросила с себя одежду, надела золотистую
шкурку, бросилась в воду и поплыла.
Всего один раз обернулась моревна, посмотрела напоследок на домик,
где, быть может, узнала немного счастья, хоть и жила там против воли.
Она увидала своих детей, сиротливо стоявших на берегу, но зов моря был
сильнее. Моревна плыла все дальше и дальше и пела от радости и счастья.
Вернулся Родерик с рыбной ловли и увидел, что дверь его дома
распахнута, а дом пуст. А когда обнаружил, что тюленья шкурка исчезла,
понял, что его красавица жена вернулась в море. Горько ему было слушать
рассказ детей, которые со слезами на глазах поведали ему, как мать
сказала им одно лишь слово: «Прощайте!» - и оставила их одних на
берегу.
- Несчастлив тот день, когда заяц перебежит дорогу, - печалился Родерик. Вот и на меня обрушилось горе...
До конца своих дней он так и не забыл красавицу жену. И помня, что
мать их была из рода тюленей, сыновья Родерика, а после них и их
сыновья, никогда не поднимали руки на тюленей. Все звали их Тюленьи
Мак-Кодрамы, и клан их стал известен по всему Северному Уисту и Внешним
Гебридам как часть клана Мак-Дональда.