Пятница, 09.12.2016, 08:46
Приветствую Вас, Гость




Сказка о костынином сыне




Где-то было, в некотором царстве, поспорил раз Змей с царем. Поспорил, да и украл с неба солнце, и месяц, и все звезды и спрятал у себя в подземном царстве. Вот горюет царь, что нигде не найдет такого богатыря, чтоб все назад у Змея отвоевал.

А жил в том царстве человек Костын, было у него трое сыновей, и все богатырского склада. Вот раз царь и посылает своих слуг:

- Ступайте,- говорит,- позовите мне младшего Костынина сына. Тот приходит.

- Что,- говорит,- можешь мне отвоевать у Змея солнце и все, что было на небе?

- Нет,- говорит,- не могу, спросите среднего брата.

Позвали и того.

- Нет,- говорит,- и я не могу, может, старший брат сумеет.

Кликнули старшего.

- Я,- говорит,- могу, только нужны нам три коня богатырских; пригоните три табуна, может, и найдутся.

Вот пригнали ему три табуна, и на какого коня ни положит он руку, конь со всех четырех и валится. Глядь - ковыляет на трех ногах да с одним крылом худющая кляча. Положил он на нее руку - только на колени упала.

- Ну,- говорит,- эта будет младшему брату. Гоните еще три табуна.

Пригнали еще три табуна, он всех их повалил наземь и только самую заднюю с двумя ногами да с двумя крыльями отобрал.

- Эта,- говорит,- среднему брату будет. Гоните еще три табуна.

Пригнали еще, он и тех забраковал, выбрал себе самую поганую, одноногую да с четырьмя крыльями. И только он выбрал, а кони у него и просятся:

- Пусти нас, Костынин сын, на три зари в чистом поле свежей травы поесть.

Он пустил, а через три зари поправились кони, вошли в тело, стали хоть куда.

Вот выехали братья на курган и стали из лука стрелять: куда чья стрела упадет, тому туда и ехать. Только стрелы пустили, попрощались, да и двинулись их искать. Ехали-ехали, подъезжают к Змееву дворцу, глядь-а там младшего брата стрелка лежит. Вошли они во дворец, а там всякие пития да яства. Закусили они, отдохнули; черед идти самому младшему на караул, тот отказывается. Костынии сын и говорит:

- Вот вам, братцы, рукавички и плеточка, смотрите, как будет с них мыло падать, пускайте их, а если кровь, то и сами бегите и коня пускайте.

А были это такие рукавички, что сами хватают, сами и рвут, а плеточка сама и сечет, сама и режет.

Сказал, а сам пошел, да и сел под мостком. Вдруг о полночь стучит-громыхает, едет Змей с тремя головами. Въехал на мост, конь споткнулся.

- Ты чего, собачье мясо, спотыкаешься?

- Как же мне не спотыкаться, если под мостом Костынин сын сидит.

- Пускай сначала у мужика пять лет свиней попасет, тогда ворон сюда его кости и занесет.

- Брешешь! Добрый молодец и сам пришел!

Стали они биться, не дал ему Костынин сын и оглянуться, разбил вдребезги, языки повырезал и в карман спрятал. Входит во дворец, видит-братья спят; он разбудил их, посмотрел на рукавички и плеточку - сухие; ничего им не сказал, и поехали они искать стрелу второго брата.

Вот подъехали ко второму дворцу, нашли стрелу среднего брата, да и вошли во дворец, а там пития да кушанья еще лучше. Закусили, отдохнули. Черед среднему в караул идти. Он отказывается.

- Ну, тогда,- говорит Костынин сын,- я пойду. Опять наказывает им, как и тот раз.

- Только,- говорит,- смотрите не проспите! Как будет мыло с рукавичек падать, скорей пускайте и их и коня, а если кровь, то и сами бегите.

Сказал, пошел под мосток да и уселся. И вот в полночь стучит-громыхает, едет Змей с шестью головами, въехал на мост, а конь и споткнулся.

- Стой,- говорит,- собачье мясо, не спотыкайся!

- Как же мне не спотыкаться, если под мостком Костынин сын сидит.

- Пусть хоть и десять лет у мужика свиней пасет, и тогда ворон его костей сюда не занесет.

- Брешешь! Добрый молодец и сам пришел.

И как начали они биться, как начали биться!.. Уже с рукавичек и плеточки мыло так и падает, так и падает, а братья все спят. Кое-как Змея побил, языки поотрезал, спрятал и пошел к ним. Сразу их разбудил.

- Так-то,- говорит,- вы меня стережете?

Ну, погуляли там еще маленько, да и поехали теперь за его стрелкой.

Подъезжают к третьему дворцу, а его стрела как упала, так половину дворца и снесла. Вошли они во дворец, подкрепились.

- Теперь,- говорит,- елико возможно, не спите, и как станет кровь с рукавичек капать, бегите скорей ко мне! - Сказал это и пошел, да и сел под мостком. Вот о полночь стучит-громыхает, едет Змей двенадцатиглавый. Въехал на мост, а конь и споткнулся.

- Стой,-говорит,-собачье мясо, не спотыкайся!

- Как же моте не спотыкаться, если под мостком Костынин сын сидит.

- Пусть хоть пятнадцать лет у мужика свиней пасет, то и тогда ворон его костей сюда не занесет.

- Нет,-говорит,-брешешь! Добрый молодец и сам явился. И как начали они биться, как начали биться, то мыло с рукавичек падало, а то уже кровь бежит, а конь в стойле бьется, аж двор разваливается. Вот как услышали братья, проснулись, бросили все, а сами на коней-и к нему. И как прибежали, рвут рукавички, плеточка сечет, а конь так и ярится. Разбили в пух и прах и этого Змея, сожгли и пепел по ветру пустили, так что от него ничего и не осталось.

Потом пошли в подземное царство, достали там праведное солнце, месяц н звезды, радугу, да и выпустили их, а сами на коней и домой поехали. Только, может, полдороги проехали, а Костынин сын и говорит, что забыл-де свои рукавички и плеточку. "Жаль, говорит, что такое добро да такой погани достанется".

Обернулся он ястребом и назад полетел. А после тех Змеев остались жены и дети. Как прилетел он туда, обернулся котиком и играет себе под окном, а дети увидели и говорят матери:

- Какой,- говорят,- красивый котик, возьмем его.

- Нет, погодите, это, может, наш ворог; дадим ему кусочек хлеба с медком, а другой с нашей отравою: как станет он есть хлеб с отравою, значит, это наш приятель, а как с медом, то враг.- Кинули, а он мигом к кусочку с отравою, покатал, покатал его, да и загреб.

- Это,- говорят, наш дружок - и взяли его.

Вечером слетелись они все и советуются, как бы им Костыниных сыновей погубить. А у наистаршего Змея осталась жена и три дочки.

- Ты,-обращается мать к старшей дочери,-перебеги им дорогу и обернись кроватью: они захотят отдохнуть, и какой из них ляжет, так кровью и зальется, а ты,-учит другую,--обернись по дороге криницей: только они напьются, тотчас и лопнут; а ты,- говорит третьей,--обернись яблоней: только по яблочку съедят, так их и разорвет.

А он все слушает и как выслушал, то к рукавичкам и плеточке, забавляется ими. Увидели они и говорят:

- Бросьте их: это такого-сякого, что нашего отца съел.

Выбросили, а он обернулся опять ястребом, забрал все, а там скоро и братьев нагнал.

Едут и едут, видят - пышная кровать стоит, над ней полог, а рядом травка зеленая. Кинулись братья к ней, а он их опередил и как рубанет по кровати, так она кровью и залилась. Отъехали еще немного, видят-криничка, да такая хорошая, а у них, может, уже сколько дней и росинки во рту не было, вот и кинулись ояи к ней, а Костынин сын опять опередил их и как рубанет ее, так кровью она и подплыла. Поехали дальше, смотрят-яблоня красуется, яблочки сами так и падают. Он снова опередил братьев, как рубанет ее, она так кровью и залилась.

Как услышала старая Змеиха, что дочки ее пропали, и в погоню за ними: одной губой достает до самого неба, а другою аж под землю, да так и летит за ними. Вот младший брат припал к земле ухом и говорит:

- Ой, братцы, гонится за нами старая Змея, скоро уже догонит и проглотит!

- Постой, может, еще подавится.

И как помчались они, как пустились бежать, нет - вот-вот догонит, так огнем и жжет. А стояла рядом железная кузница, они вскочили в нее и заперлись. Прибежала она.

- Эй,- говорит,- отворите, а не то вместе с кузницей проглочу!

А кузнецы говорят:

- Пролижи дверь, так мы тебе их и жареных подадим.

А сами клещи посильней раскалили. Вот лизнула она, сразу и пролизала и - туда языком, а кузнецы ее за язык да давай тогда в плуг запрягать и овраги распахивать. Допахались до самого моря, а она и спрашивает:

- У тебя был отец?

- Был.

- А косарей нанимал?

- Нанимал.

- А отдыхать им давал?

- Давал.

- Дай же и мне отдохнуть и воды напиться.

Добралась она до моря, пила-пила, пока не лопнула.