Вторник, 06.12.2016, 15:06
Приветствую Вас, Гость




Самое непостижимое

  
   Шёл человек со своей семьёй по пустыне. Уже измученные жаждой, увидели они впереди колодец и побежали к нему. Но внутренний голос сказал человеку, что вода в этом колодце отравлена. Путник же не обратил внимания на это, и начал поить водой свою жену и детей. Пока он доставал из колодца последний черпак с водой, чтобы напиться самому, он увидел, что все его родные корчатся в предсмертных судорогах. Тогда он взмолился:
   — Господи, спаси мою семью, спаси моих детей и жену! Жажда оказалась сильней, и я проигнорировал твоё предупреждение.
   — Я верну тебе твоих близких, — ответил Господь, — если ты ответишь на один мой вопрос. Что является самым непостижимым в человеке?
   Долго думал путник, боялся ответить неверно, и, наконец, сказал:
   — Самым непостижимым в человеке является то, что он на протяжении всей своей жизни видит вокруг себя смерть других людей, но сам живёт так, как будто никогда не умрёт.
   И Бог вернул жизнь его семье.

Ветер, вода и правда

   Когда-то ветер, вода и правда были тремя друзьями.
   И однажды, правда и вода, спросили у ветра:
   "Скажи, друг, вот, ты очень быстрый и бродишь по всему миру очень быстро, скажи, когда понадобишься, где тебя найти?"
   Ветер ответил:
   "Вы найдёте [меня] между гор. Если там не найдёте, то идите к огромному тополю, которого называют "трясущийся тополь", там вы всегда меня найдёте".
  
   Тогда ветер и правда спросили у воды, где её найти в нужный момент.
   "Вы найдёте [меня] в фонтанах или между камышами. Там точно найдёте".
   И в конце вода и ветер спросили у правды:
   "Где тебя, правда, найти в нужный момент?"
   А она ответила:
   "Друзья, пока вы меня имеете и хорошо держите в руках, и, если я из рук выйду, нигде вы найти меня не сможете, так как по натуре я терпеть не могу тех, кто меня покидает, и думаю что, кто меня игнорирует и мало меня уважает, не имеет чести иметь меня".

Поединок

    ...Ворота Чжунду распахнулись, и в богатейший город Поднебесной, неистово визжа и размахивая оружием, хлынули степняки.
    Ли Куй, известный в Чжунду, как Носатый Ли, бродяга без роду и племени, пришедший в город невесть откуда перед самым нашествием, – щуплый и взъерошенный Ли Куй, прихрамывая, бежал по переулкам западной окраины, надеясь на везение.
    Если великая Гуаньинь поможет ему уйти целым и невредимым, он станет бритоголовым монахом-хэшаном в шафрановой рясе, живущим милостыней и безразличным к мирской суете – и пусть другие дураки дают рискованные советы скудоумному Сыну Неба, императору-тупице, и пусть несчастную Поднебесную насилуют и грабят все, кому не лень, хоть алчные сановники, хоть грязные монголы, хоть...
    Еще не успев понять, что Гуаньинь сегодня смотрит в другую сторону, Носатый Ли резко остановился, зашипев от боли в поврежденном колене, и вскинул к груди короткий, локтя в три, посох.
    В конце переулка радостно скалился рослый монгол в кожаном доспехе, поигрывая длинным копьем с перекладиной под трубкой наконечника.
    Опальный полководец Ли Куй, которого в Чжунду звали Носатым Ли, а в столице – Синим Тигром Хоу, глубоко вздохнул и медленно пошел к ухмыляющемуся степняку, усилием воли заставив себя перестать хромать.
    Монгол подождал, пока хилый оборванец приблизится, и лениво ткнул перед собой копьем.
    Через мгновение оружие едва не вырвалось у него из рук, а когда изумленному воину все же удалось отпрыгнуть назад, прижимая к себе копье жалом вверх – в лицо ему полетел выдолбленный изнутри посох, в котором, как шелкопряд в коконе, скрывался от досужих глаз прямой меч-цзянь Синего Тигра Хоу.
    Город уже горел. Горький дым стелился по улицам Чжунду, опережая увлекшихся грабежом воинов неукротимого Темуджина Чингис-хана; дым спешил, раньше захватчиков пробираясь на западную окраину, от едкой гари першило в горле, и невыносимо болела нога Ли Куя, а монгол бил умело и свирепо, то наконечником, то обратной стороной древка, и поэтому приходилось много двигаться, пока Гуаньинь не соизволила обратить свой благосклонный взор на Чжунду и на заброшенный переулок, в котором Носатый Ли дважды сумел достать клинком запястья монгола.
    Теперь оставалось только ждать. Ждать и не подворачиваться под копье, движения которого становились все более неуверенными и дрожащими. А дождавшись – вложить последние силы в последний прыжок.
    ...Он так и не выпустил копья, этот неудачливый воин в легком кожаном доспехе. Кашляя и скособочившись, он сидел у стены чьего-то дома, правой ладонью зажимая пронзенный бок, а левую продолжая держать на валявшемся рядом копье. И над ними, над раненным монголом и бессильным копьем, тяжело дыша и стараясь не переносить вес на поврежденную ногу, стоял Ли Куй, бывший полководец левого крыла Ли, бывший Синий Тигр Хоу, бывший Носатый Ли, будущий настоятель монастыря подле горы Утайшань, усталый маленький человек.
    Стоял и смотрел, как лицо монгола становится все более бледным, а рассеченные запястья кровоточат все меньше и меньше.
    Монгол с трудом поднял голову – и их взгляды встретились.
    Ли Куй вздохнул, изорвал свою накидку на полосы, присел рядом с монголом и стал туго бинтовать руки воина непобедимого Чингиса.
    Ли не знал, зачем он это делает...
  
источник: Г.Л.Олди