Ревнивые невестки
Жил-был царь. Было у царя семь сыновей и одна дочка – она была самая
младшая. В тот год, когда сыновей поженили, царь с царицею оба
скончались, а дочку пристроить они не успели – она была еще слишком
мала. Семеро братьев разъезжали по торговым делам, а сестра оставалась
дома с их женами.
Раз уехали они торговать в дальние края. Прошел
целый год – и их все нет. Вот их жены и сговорились извести золовку.
Стали
ей говорить:
– Ну, девушка, видишь, братья твои не едут. Принеси
нам воды в этом дырявом горшке. А не принесешь – есть тебе не дадим.
Так
они ей говорили. Что ей было на это ответить? Пришлось делать, что
приказали. Вытащили они для нее дырявый горшок, поставила она его на
голову и пошла на гхат. Опустила она здесь горшок наземь и заплакала.
Плачет, причитывает, а слова у нее в песню складываются:
Дырявый
горшок я, девушка, принесла, Дырявый горшок я, девушка, принесла, Где же
вы, братцы мои, нынче торговлю ведете?
Ушла девушка на гхат и
плачет там. Долго она так проплакала. Потом, говорят, вышли из воды
лягушки и говорят ей:
– Скажи, девушка, о чем ты плачешь. Мы видим,
ты давно тут сидишь и, слышим, плакать не перестаешь. Нам самим от этого
горько. Скажи, о чем ты плачешь.
– У меня семеро старших братьев, а
я у них одна сестра,– отвечает она. – Мои невестки, все семь, хотят
меня извести: заставили меня носить воду в дырявом горшке. Была бы здесь
одна дырка, я бы ее рукой закрыла и как-нибудь принесла бы воды, да их
тут пять или шесть. Как мне воду нести? А они мне сказали: «Смотри не
замазывай дыр глиной или смолой. Неси горшок, как он есть». Вот о чем я
убиваюсь, вот зачем плачу.
– Не плачь, девушка,– говорят лягушки. –
Утешься и не горюй. Набери в горшок воды, а мы ляжем на дырки и закроем
их. Тогда ставь его на голову и неси, а принесешь – опускай потихоньку,
об подставку не стукни. Ну, бери горшок, набирай воду.
Тут она
перестала плакать, взяла горшок, набрала воды и понесла его на голове.
Принесла и поставила на подставку. Невестки ее говорят одна другой:
–
Дивное дело, сестрицы! Принесла ведь она. Не удалось нам ее одолеть.
Смотрят
на горшок: он дырявый, как был, а вода из него не течет.
Потом они
ей говорят:
– Ну, девушка, нарви листьев и принеси, только не
связывай.
Она и впрямь пошла в лес. Пришла туда, заплакала и
причитывает такими словами:
Без веревки листья я, девушка, принесла,
Без веревки листья я, девушка, принесла, Где же вы, братцы мои, нынче
торговлю ведете?
И вот, когда она так плакала и причитывала,
выползла древесная змея и спрашивает:
– Скажи, девушка, зачем ты так
плачешь? От твоих слез у меня сердце щемит. Скажи мне, зачем ты так
плачешь?
– Мои братья уехали торговать,– отвечает девушка,– а их
жены хотят меня извести. Они мне и водицы нз дают, что с риса сливают,
поесть, а сегодня они мне сказали: «Пойди, нарви листьев и принеси,
только не связывай. Тогда мы дадим тебе есть. А не то ничего не
получишь». Вот о чем я горюю, вот какая тоска заставила меня плакать.
Видишь, сколько листьев я нарвала. Как мне их теперь отнести? Вот отчего
я так горюю.
– Ах, ты горюешь о том, как их отнести? – отвечает
змея. – Не печалься об этом. Я тебе помогу их снести. Только, когда
придешь домой, ты вязочку не бросай, а опусти тихонько на землю.
Сказала
это змея и растянулась во всю длину.
– Клади на меня листья,–
говорит. – Потом я свернусь, и получится связка.
И вправду, у
девушки много было нарвано листьев – корзина бы полная вышла. Все эти
листья она уложила поверх змеи. Потом взяла змею за голову и понесла
связку домой. Невестки увидели, что она возвращается, и говорят:
–
Ну-ка, сестрицы, посмотрим, чем она листья связала.
А девушка
отвечает:
– Подождите. Дайте мне сначала их положить, потом
смотрите.
Положила осторожненько листья, змея тут же развернулась –
они и не заметили, как она ускользнула.
– Нет,– говорят,– сестрицы,
опять у нас с ней не вышло.
Потом они ей сказали:
– Завтра,
девушка, принеси хворосту. Только не связывай.
На другой день она
пошла в лес и набрала хворосту. После села; сидит, плачет и поет:
Без
обвязки хворост я, девушка, принесла, Без обвязки хворост я, девушка,
принесла, Где же вы, братцы мои, нынче торговлю ведете?
Набрала она
хворост, сложила и плачет так там в лесу. Услышал ее крысиный удав,
выполз и говорит:
– Слушай, девушка, о чем это ты так долго плачешь?
Тебя слушать больно. О чем ты плачешь? Скажи мне.
– Что мне еще
делать, как не плакать? – отвечает девушка. – Душа у меня иссохла, стала
словно соломинка. Мои братья уехали торговать, а их жены хотят меня
вконец извести. Они мне велели дров принести, да не увязывать. Видишь, я
набрала, а как мне нести? Вот почему я тоскую и плачу.
– Ах, вот
из-за чего ты горюешь,– говорит крысиный удав. – Не печалься. Утешься, я
сейчас помогу тебе их донести. Только, как домой принесешь, клади дрова
осторожно.
Тут змея растянулась во всю свою длину и добавила:
–
Ну, клади дрова на меня, а я вокруг них обернусь, и будет тебе вязанка.
И вправду, сложила она все дрова на змею, а змея вокруг них
обернулась и их крепко стянула. Положила девушка дрова на голову и
понесла, а как дошла до дому, тихонечко опустила их у изгороди. Только
опустила, змея соскользнула – и под изгородь.
Вышли из дому
невестки, глядят на работу. А придраться им не к чему. Старались они еще
мучить ее не раз и по-разному, да доконать никак не сумели.
Собрались
раз все невестки совет держать и договорились они вот на чем.
–
Пойдемте,– говорят,– все вместе в лес за дровами.
И вправду, пошли
они все и золовку с собой тоже взяли. Как зашли они в лес, видят: стоит у
дороги дерево мачкунда, всё в цвету.
– Стойте,– говорят. – Давайте
сперва цветов нарвем, а потом пойдем дальше.
Стали невестки
пробовать влезть. Только вид делают: влезут чуть-чуть и вниз сползают. И
каждая говорит:
– Нет, мне не влезть.
Все подряд одно и то же
сказали, потом повернулись к золовке.
– Лезь, девушка,– говорят. –
Постарайся для нас.
– Кто его знает,– отвечает она. – Наверно, мне
тоже не влезть.
– Полезай,– говорят. – Попробуй влезть. У тебя,
может, получится.
Тут, правду сказать, стали они ее силой
подталкивать да подсаживать. Как залезла она, говорят:
– Ну мы тебе
помогли взобраться, теперь нарви нам побольше цветов.
А сами тем
временем принесли колючих веток и обложили ими ствол снизу, да еще
веревками их привязали, чтоб крепче держались. А после ушли и бросили
девушку там на дереве.
Прошло много времени, кто его знает сколько, и
проезжали тем местом ее старшие братья, все семеро. Как подъехали к
цветущему дереву, сели под ним и говорят:
– Давайте отдохнем малость
под этим деревом.
Ну а девушка от голода так ослабла, что слова
вымолвить не могла, а все ж еще живая была. Увидела она их и признала, а
позвать-то не может. Вот сидят они там, а сверху ее слезы каплют, и
случись так, что слезы эти упали прямо на спину старшему брату.
– Эй
вы, парни, – говорит он. – Взгляните на мою спину. Невесть кто что-то
на меня уронил.
Поглядели братья и говорят:
– Слушай, брат.
Никак это слезы нашей сестрицы меньшой?
Взглянули они наверх и
увидали ее. Оттащили прочь колючие ветки, спустили ее на землю, а потом
намочили рисовых хлопьев, смешали их с патокой и дали ей съесть, да еще
рис вариться поставили.
Съела она рисовых хлопьев и стала понемногу в
себя приходить, даже заговорила; а поначалу она и говорить не могла.
Дали они ей еще немного поесть, а как поела, уложили ее отдохнуть.
Отдохнула
она и все рассказала: и как она на дерево влезла, и кто колючки вокруг
ствола привязал, отчего ей пришлось там остаться. И как невестки ее
раньше мучили, тоже им все рассказала. Братья страх как рассердились на
своих жен.
– Что за напасть, – они говорят. – Сестра у нас
од-на-единственная. За что они ее так мучат? Счастье, что мы тут
проходили и выручили ее, а не то она здесь так бы и пропала. Жены наши
не знают жалости, нечего и нам их жалеть. Придем домой, выкопаем колодец
и всех их туда побросаем. Как они ее мучили, так и мы их помучим –
пусть на себе все испытают. Хотелось бы знать, как им это понравится.
Все
на том согласились и говорят:
– Женам нашим знать об этом не след.
Если кто им что скажет, тот нам больше не брат. Мы его прочь прогоним –
нам такого брата не надо. Помните, братья, менять решение не будем.
И
каждый ответил:
– Верно, я не буду менять.
Поели они, сестру
покормили, дали ей две иглы и посадили ее в мешок.
– Мы велим твоим
невесткам нести этот мешок, – говорят они ей, – а ты их иголками
хорошенько коли. Если не понесут, мы им зададим крепкую взбучку.
Так
они ее научили, потом посадили в мешок, погрузили мешок на вола и
пустились в путь.
Приезжают домой, мешок сняли с вола и тихонько
положили. Положили его на землю, стали жен звать. Говорят им:
– Вот,
женщины, несите этот мешок в дом, да осторожно. Смотрите не уроните
его, а то мы вас прибьем.
И вправду, подошли жены, взяли мешок и
понесли, а девушка как начнет их колоть. Втыкает иголку изо всех сил,
как можно глубже. Женам впору бросить ношу и убежать, да мужья рядом
идут и подгоняют:
– Несите быстрей.
Напряглись они и несут, на
уколы не смотрят, а девушка все колет им руки и колет, так что кровь
ручьями течет. Им уж и слез не сдержать.
Как вошли в дом, пошли
расспросы: про новости, про дела, про дорогу. Мужья им все рассказали – и
как далеко они были, и всякое прочее. Потом сами стали спрашивать жен.
Те тоже им рассказали, как время без них проводили, что делали и все
такое. Ну а как золовку мучили, ни одна не сказала. Братья и спрашивают:
– А что с сестрой нашей, маленькой? Мы ее что-то не видим. Нам бы
хотелось из ее рук водицы испить.
– А она в лес ушла, – отвечают. –
За дровами с подружками...
Так все они сказки рассказывали – и одна,
и другая, и третья. Правды никто не сказал. Мужья им говорят:
– Это
все враки, что она в лес ушла. Мы ее сами нашли – на дереве мачкунда.
Чего вы нам чушь городите?
Жены враз онемели, – от страха дара речи
лишились, и языки у них к горлу присохли. А как открыли мешок и
выпустили сестру, они подняли крик и ревели в открытую. Братья их бранят
на чем свет стоит, а женам и сказать в ответ нечего. Говорят тогда
братья:
– Торговали мы в дальних краях, и случилось нам попасть в
большую беду. Мы тогда дали такой обет: «Как вернемся домой, выкопаем
колодец и праздник устроим, чтобы его освятить». Вот какой был обет.
Верно, поэтому мы и сестру нашу нашли.
На другой день принялись
копать колодец. Стали копать широко – в две сажени – и глубоко. Выкопали
на три человеческих роста, а то и того глубже, дошли до мокрой земли и
копать перестали.
Назначили день. «В такой вот день, – говорят,–
святить будем колодец». Запасли масла и синдура, а в намеченный день
позвали домов и велели им бить в барабан. Говорят братья женам:
–
Сегодня оденьтесь по-праздничному. Вы все вместе в один час пойдете на
благословенье к колодцу. Вот что от вас нужно.
Тут и вправду домы
повели их с барабанным боем к колодцу. Как дошли до колодца, поставили
женщин Рядком у края и говорят:
– Ну, теперь благословляйте.
Только
они подняли руки для благословенья, а мужья как толкнут их – и сбросили
каждый свою жену вниз. Потом пошли домой, а женщин там оставили. После
они накрыли колодец крышкой из бревен и, сколько времени те девушку
мучили, на столько же их там оставили без пищи. Ни есть, ни пить –
ничего им не давали. Только когда то время прошло, их наверх вытащили.
Вот
и сказке конец.
Телефоны HTC Desire - 23 490 р:
HTC Desire. HTC A8181 Desire в Связном.