Вторник, 06.12.2016, 11:09
Приветствую Вас, Гость

http://www.ochenkrepko.ru/ купить парник или теплицу.

Продолжение главы 8

- Простите меня, господин Барабанщик, - виновато произнес, не размыкая губ, попутчик Тигра, - я, действительно, утаил от вас кое-что. Я рассказывал вам, как оказался на Елке, но не сказал, откуда приехал. Говоря по правде, я не впервые в Подледном Городе, я родился здесь в семье слуг. Родителей я своих не помню, они исчезли, когда мне было лишь пару лет, и я не знаю, что с ними стало. Немного повзрослев, я сам стал слугой Нижнего. Как я уже говорил вам, с детства сборка и починка светильников была моим любимым занятием. Нижний разглядел во мне этот талант и сделал меня Главным Световым Инженером. Те исполинские лампы, в виде змеиных голов, что вы видели наверху, построены по моим схемам. Да, да, господин Барабанщик, это правда. Я и есть тот самый сбежавший помощник. И, полагаю, поглядев на все, что творится, в этом жутком месте, - он бросил смелый взгляд на правителя, - вы поймете мой поступок. Простите, что не предупредил вас об опасности, поджидающей нас в этой зале, по пути. Я рассчитывал, что мы сможем избежать встречи с Нижним, поскольку обычно он не присутствует на Представлении. Но я был наивен. Появление елочных жителей, конечно же, всполошило его. Мои попытки предостеречь вас во время смотра и потом под сценой были совершенно тщетными и уже ничего не могли изменить. И все же я не жалею о своем выборе: если бы мы остались в Ледяных Пустынях, у нас бы не было шансов, а сейчас мы опять продвинулись дальше, и судьба еще обязательно выкинет что-нибудь новенькое. Ведь даже он, – Хорек кивнул в сторону Нижнего, – не видит будущего.
А теперь самое главное, господин Барабанщик. То, что я рассказывал вам в лесу, не было ложью. Я много лет задумывался о той зимней ночи и пришел к выводу, что письмо от загадочного родственника было ловушкой, подстроенной им. – Хорек ткнул пальцем в сторону своего бывшего повелителя. – Мне слишком легко удалось бежать. Я узнал, что одной ночью смена караула у Главных Ворот затянется на минуту. Естественно, это было подстроено для меня, как я понял впоследствии. Как только я оказался за воротами, мне не составило большого труда прорыть путь на поверхность и, оказавшись там, я поднял над собою письмо, которое притянуло к себе Волшебные Сани, являющиеся, как вы прекрасно знаете, к каждому обладателю  Приглашения. Он отменно все просчитал. Он знал, что, когда я попаду на Елку, то поверю в подлинность письма, и буду убаюкан волшебной праздничной атмосферой. Так и произошло. Когда я открыл ту злополучную дверь, то невольно привел его план в действие. До сих пор не могу взять в толк, как он подделал Приглашение и подготовил все это на Елке, но я уверен, что вихрь – творение Нижнего. – Хорек вскочил на ноги. – Не верьте ни единому его слову, господин Барабанщик! Он использует ваши мысли против вас!.
- Довольно, Хорек, - прошипел Нижний. - Я устал от твоей лжи. Ты предатель и обманщик. Увести его вниз, - бросил он челяди.
Хорька немедленно подхватили под руки двое слуг.
- Думайте им! – молча закричал не сдающийся Лампочник.
 В гладком полу внезапно открылось отверстие, и слуги спешно затолкали своего пленника туда.
- Вы тоже можете слышать его мысли, - донеслось снизу.
Нижний спокойно повернулся к Купчу. Челночный торговец мрачно уставился на стол. Тигру показалось, что тот не слышал разговор, но понимал происходящее.
- Если бы я не видел так ясно, что внутри тебя лишь мелкая корысть и забота о сиюминутной наживе, Купч, - властно сказал белый змей, - я бы заподозрил тебя в соучастии. До следующего года. И больше не приводи ко мне в город всякий сброд.
Торговец с яростью посмотрел на правителя и, обменявшись опустошенным взглядом с Барабанщиком, стремительно пополз к выходу.
- А теперь, Тигр, если ты до сих пор сомневаешься в правдивости моих слов…
Нижний повернулся назад и слегка кивнул. Повинуясь этой команде, фигура под покрывалом, на которую музыкант уже ранее обратил внимание, отделилась от задней стены и подошла к столу. Тигр заметил, что она явно держала в руках предмет, слегка выдающийся из-под покрова.
- Добрый вечер, господин Барабанщик, - неприятным и до боли знакомым музыканту голосом произнесла она.
- Покажись, - приказал Нижний.
Фигура сбросила покрывало, и Тигр оцепенел от неожиданности.
Перед ним стоял Тигр-цветочник, сжимающий в лапах сапог Деда Мороза.

Глава 9. Пригласительная мелодия


Оррин

Ледяные порывы воздуха забили в панцирь с новой силой, будто обрадовавшись, что в небо, наконец, вернулся кто-то, кого можно вдоволь подубасить и покусать. Тем не менее забияка, каким всегда был утренний зимний ветер, конечно же никак не мог позволить себе роскоши полагать, что причинит своему попутчику хотя бы толику неудобств, поскольку слишком хорошо был знаком с ним. Дракон, прищурив глаза и покрепче прижав к брюху почтовую сумку, стремительно приближался к Елке. Он заканчивал свой ночной перелет с юга Сказочной Страны, куда он отвез и откуда забрал письма. Да, да. Даже в последний день Старого Года, даже при тех тяжелых обстоятельствах, в которых так неожиданно и так некстати оказалась Елка, он ни на дюйм не собирался увиливать от своего священного долга.  Да и с чего бы у него вдруг возникли такие привилегии, когда все остальные жители, несмотря на холод, продолжали готовиться к торжеству? В конце концов, он такой же житель, пусть и умеющий летать.  А нести новости, мысли и чувства от друзей и родственников -занятие, хоть и тяжелое, но важное и почетное. Разумеется, Дракон не считал остальные мелкими или недостойными. Установка гирлянд, прокладывание дождей, испытание фейерверков, резка праздничной бумаги – все это играло ничуть не меньшую роль для подготовки, но все же к своему ремеслу он всегда питал особую гордость. Вот и в тот момент разве не держал он в своей лапе Последнюю Почту Старого Года? Другое дело, подумал Дракон, что в отличие от Первой Почты эта его доставка зрителей явно не соберет, ведь стояло еще раннее утро, и солнце едва-едва приоткрывало краешек своего золотого диска на далеком востоке.
Почтальон подлетал все ближе к Елке и в который уже раз не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться ее красотой. Споря размерами с громадами гор, многовековое Праздничное Дерево оставалось торжественно-добродушным. Небольшая наледь, добавившаяся к снежному пушку, серебрящему кончики веток, не нарушала его царственного вида, ибо оно как обычно сверкало от корней до макушки. Как всегда у подножья нес свою вечную вахту громада-Снеговик, монолитом вросший перед входом на Незримую Лестницу, ведущую по стволу на Нижние Ярусы. Он гордо сжимал свою метлу и немигающим взором озирал окрестную равнину, накрываемый заботливой крышей из длиннейших нижних веток.
Шабутные и бесшабашные Нижние Ярусы, в некоторые места коих даже не были проведены гирлянды, почивали особенно крепко, поскольку спать здесь ложились позже всего. Домики этих мест были грубы и достаточно незатейливы в исполнении, хотя попадались и весьма оригинальные. Ведь нельзя же было назвать заурядным жилище Старого Зайца, ютившегося в немалых размеров хлопушке, разумеется, вышедшей из употребления. А что говорить о Бегемоте и многих других жителях, не имевших домов вообще.  Но эти места и не нуждались в видимом достатке, их извечным достоянием было изобилие творческих натур. Поэты, слагающие Новогодние Гимны; мастера, способные изваять любое неожиданное украшение или сувенир; художники, пишущие изумительные пейзажи снежных долин или картины из елочной жизни, как, например, панорама старта очередных Всеелочных Догонялок; наконец, музыканты, без которых веселье не веселье – почти все жили здесь, и письмоносец без тени притворства гордился дружбой со многими из них.
Слегка сужаясь и густея, Нижние Ярусы постепенно переходили в Центральные Ветки. Здесь жило поменьше простых скасов, поскольку львиную долю этих мест занимал Тронный Зал с единственным, но огромным обитателем, а вокруг него кучковались белые домики многочисленных помощников. Эти маленькие крепыши, всегда поражали почтальона своей работоспособностью. Именно они вносили основной вклад в подготовку, хотя и обычные жители большей частью помогали им по мере сил. Да и могло ли быть иначе? На Елке лениться было просто скучно, приготовления захватывали дух. Чтобы работы не прекращались ни на минуту даже ночью, помощники спали посменно. Вот и в то утро Дракон сразу различил мелькание лазурных тулупов и веселый шорох ножек. Подняв взгляд чуть повыше, он заметил занавешенную на ночь клетку Канарейки, пожалуй, душу «центральных». В этом году она и вправду смогла получить право подвески домика над Тронным Залом. Однако ничего удивительного в этом не было: Канарейка на протяжении многих встреч Новых Лет оставалась лучшей певуньей Праздничных Гимнов, и, без сомнения, заслуживала такой чести. Она частенько прилетала вниз и составляла компанию музыкантам, добавляя мелодии голос, в котором та иногда нуждается. При этом та же Канарейка могла запросто поболтать с каким-нибудь надутым шаром наверху. Подобное можно было сказать и о других «центральных». Они легко ладили как с Нижними, так и с Верхними Ярусами, хотя ни те, ни другие не считали их полностью своими.
Почтальон поднимался выше, и параллельно его курсу, избавляясь от небрежно выпирающих кисточек и образуя густой, стройный конус, Елка сужалась в Верхние Ярусы или Ветки Порядка, как называли их некоторые обитатели здешних мест. Дракон пробежался глазами по пышным вместительным домикам, разноцветным магазинам сувениров и предновогоднего инвентаря (а также и по пустующему цветочному), затейливым сплетениям дождей и гирлянд, иногда на его счет, слишком правильных. Столетиями Верхние Ярусы служили домом для самых состоятельных династий торговцев: Стекольщиков, Меховщиков, Гончаров, Фонарщиков, Цветочников, Мозаичников, Часовщиков. А шары! Да, целое царство шаров развернулось здесь. Важные и медлительные, они были одной из священных коров праздника. Никто и никогда не осмелился бы даже представить себе встречу Нового Года без их блеска. Золотые, серебряные, фиолетовые, матово-синие и зеленые с отливом, наконец, даже черные и сонмы других, отражая в своих боках улыбку солнца или веселое перемигивание гирляндных лампочек, шары напоминали каждому, ради какого события он прибыл на Праздничное Дерево.
Макушку Елки венчала Шпилевая Площадка, сохранившая на себе в виде традиции  Дозорную Кибитку. Много веков назад в ней обитал Дозорный, следивший за передвижениями по снежной равнине вокруг, но поскольку передвижений этих на поверку оказалось мало, жители и их багаж перемещались по воздуху, а  нижний вход охранялся самим Снеговиком, Дед Мороз в конце концов упразднил эту должность.
Наконец, укоренившись в нежилых Макушечных Ярусах и уходя на многие метры в небо, над Елкой возвышался Шпиль. Это украшение жило своей жизнью и само выбирало себе цвет. В этом году им стал пурпурно-красный. Этот цвет намекал на преодоление неких препятствий, а некоторые поговаривали, что и на перемены.
Елка спала, но мирная тишина, а кое-где и посапывание, перерастающее порою и в храп, не хранили в себе традиционную безмятежность, смешанную с волнительным ожиданием светлого праздника. Дракон всей чешуей чувствовал, что на Праздничное Дерево лег отпечаток тревоги, неизбежной тревоги за судьбу исчезнувших жителей и за успех торжества, которое уже буквально стучалось в дверь. Он снова и снова прокручивал в голове события последних дней и события шестидесятилетней давности, на связь с которыми так явно указал ему Дед Мороз, но ответ на вопрос о природе зловещей силы, угрожающей Елке, оставался таким же далеким. Зато в другом он не сомневался: какая бы опасность ни таилась в недрах Северного Леса, какие бы корни ни имела она в глубинах десятилетий, Елка поборет ее, потому что все ее существование подчинено служению великому моменту – встрече Нового Года. А что такое эта встреча, как не выплеск самых добрых чувств и намерений, в обычные дни зачастую придавленных мелочами и усталостью, как не могучая вспышка бескорыстной радости, в другие но только не в эту ночь притушенная предрассудками и расчетами, как не освободительница стольких замечательных качеств от умения веселиться до способности к взаимовыручке и самопожертвованию, теплящихся в сердцах даже самых толстокожих жителей. Вот поэтому под Новый Год, когда на душе у елочников истинный праздник, пусть даже и обстановка вокруг тому не способствует, в их руках щит настолько грозный, что не было и нет невзгод, которые не расшиблись бы об него в прах.
По окончании созерцательного облета, совмещенного с загрузкой и выгрузкой почтовых ящиков, в котомке письмоносца осталось только одно письмо. Дракон отложил его, имея на то две причины: во-первых, его адресат всегда очень рано ложился и вставал, а во-вторых,  почтальону в преддверие не самого пока радужного Последнего Дня Старого Года было жизненно необходимо поболтать по-дружески. Адресатом было Общежитие.
И Дракон не ошибся: приземлившись на нужной ветке, он увидел, что Собак бодро проверяет прозрачность очков, Енот и Панда позевывают, а Мышонок видит последние сны, но похоже, уже находится на пути к пробуждению. Почтальон с грустью отметил, что Общежитие успело за ночь покрыться слоем инея.
- С Наступающим, и Доброго Утра! - бодро выпалил письмоносец.
- Пожелал бы лучше теплого, - пропищал в ответ разбуженный Мышонок.
- Доброе, и тебя с Наступающим, Дракон, - церемонно протянул Собак. – Мышонок, ты ведешь себя невежливо, - добавил он своему маленькому компаньону. - Если так пойдет дальше, то до самого Нового Года ты будешь сидеть лицом к северу. Какие вести, воробей?
Собак радушно улыбнулся, упомянув старинное шутливое прозвище, применяемое им иногда в беседах с почтальоном.
- На одной из елок к востоку поломка основной гирлянды. Чинить им придется весь день – не позавидуешь. А на западе придумали какую-то новую игру в слова, хотя она очень напоминает старые. Теперь все там только и делают, что состязаются в ней. Так можно и праздник пропустить.
- А какие вести о наших спасателях? - осторожно спросил Собак.
- О спасателях – никаких.
- А давно они… там? - поинтересовался Енот.
- Я высадил их на опушке вчера вечером. Так что уже прилично.
- Слушай, Дракон, что это за огоньки такие, как думаешь? – присоединился Панда.
- Хотел бы я знать, - покачал головой почтальон.
- Так что же, и Дед Мороз не знает? – пискнул Мышонок, протирая глаза.
- Ты же рассказал ему о том, что мы видели? – пояснил Енот.
- Да, я рассказал об этом. Но даже Дед Мороз не знает всего, Мышонок (или не помнит – прибавил почтальон про себя). Если бы Король знал, то вся эта чехарда уже бы…
- Да, но почему от них так холодно? – перебил его неунимающийся Мышонок.
- Мы не можем знать доподлинно, есть ли связь между холодом и огоньками, Мышонок, - степенно проговорил Собак. – И не узнаем, пока не вернутся спасатели.
- И хотелось бы, чтоб не с пустыми руками, - вставил Панда. – Хотя неплохо будет, если они и сами оттуда вернутся. А то у нас уже, считай, шестеро жителей невесть где.
- Семеро. Ты, наверное, забыл про господина Цветочника, Панда, - улыбнулся Дракон.
-  Ну, семеро – еще лучше.
- Господину Цветочнику не повредило бы на время исчезнуть, - засмеялся Мышонок.
- Мышонок, - укоризненно посмотрел на него Собак, - нельзя так говорить про жителя, каким бы он ни был. Мы - гостеприимный шар, и если бы, например, господин Цветочник с сестрой пожелали бы посидеть в Новогоднюю Ночь на нашей ветке – почему нет?
- Ты что серьезно бы пригласил его на нашу ветку? – ужаснулся Панда.
- Может, ему еще и мелодию какую новогоднюю сыграть? – поддержал друга Мышонок.
- Эй, что случилось, Дракон? – вдруг встревожено спросил Енот, который в тот момент был ближе всех к письмоносцу.
И, действительно, лицо Дракона ни с того ни с сего приняло такое выражение, будто он только что проглотил ежа.
- Пригласительная Мелодия, - медленно произнес он. – В этом году должна исполняться Пригласительная Мелодия.
Собак треснул себя по лбу:
- Ну, елки-подснежники! Из-за этих передряг мы забыли о традиции.
- О какой еще традиции? – наперебой заголосило Общежитие.
Собак поднял указательный палец в знак тишины.
- Пригласительная мелодия, - сказал он, - исполняется раз в шестьдесят лет. Ее ноты открываются только избранным для этого музыкантам за несколько дней до Нового Года. Мелодия звучит на Шпилевой Площадке перед самой Полуночью.  Она как бы подводит итог под встречами предыдущих лет и вместе с тем обозначает готовность жителей Елки к новым. Считается, что без исполнения Пригласительной Мелодии Новый Год не наступит.
- Это как? – поразились обитатели шара.
- Я мало слышал об этом, - пожал плечами Собак. – Может, ты расскажешь, Дракон?
 - По легенде много веков назад, - заговорил письмоносец, - двое волшебников поспорили по поводу Нового Года. Один из них заявил, что Новый Год встречать не нужно, что это лишь обманчивая забава. Он говорил, что год на самом деле не меняется, что один и тот же год играет в вечные догонялки головы с собственным хвостом, а время идет по кругу подобно воде, в чем сумел убедить почти всех соседей. В ответ на такое кощунство Новый Год решил проучить селение, в котором жил этот выскочка. Вокруг того местечка жизнь продолжила идти своим чередом, но внутри него застыла одна холодная зимняя ночь. Более того жители не могли покинуть селения – между ними и остальным миром легла незримая грань. Долгих шестьдесят лет местечко жило в вечной зиме, и лишь спустя этот срок второй волшебник, покинувший его сразу после спора и ничего не знавший об участи жителей, подошел к окраине проклятого села. Он не мог войти в него, поэтому он посадил на окраине елку, украсил ее, как мог, и начал наигрывать на дудке мелодию. Он играл так долго, что в конце концов сельчане услышали ее и мало-помалу начали напевать. И когда музыка наполнила все селение, Новый Год тоже услышал ее и, поняв, что она идет от чистого сердца, сжалился над сельчанами: время вернулось на круги своя. Однако строптивец, подрывавший веру в Новый Год, так и не раскаялся и остался проклят.  Он как бы стал жить сразу в двух мирах: в обычном и остановившемся, мире морозной ночи. Но самым ужасным было то, что он оказался обречен на вечную жизнь в таком состоянии, пока проклятье не разрушится. По легенде это случится только тогда, когда упрямец признает Новый Год и его силу. Говорят, что он до сих пор скитается рядом с елками словно призрак. Ну а жители назвали мелодию Пригласительной – ведь они по сути пригласили Новый Год обратно, пригласили его наступить. Мелодия стала исполняться раз в шестьдесят лет в память о тех ужасных шестидесяти годах. Постепенно эта традиция распространилась по всей Сказочной Стране.
- Ну и легенда! – присвистнул Панда. – Никогда раньше такого не слышал.
- Откуда ты ее узнал, Дракон? – поинтересовался Енот.
- Мне рассказал ее Дед Мороз, - не сразу ответил почтальон. - Забавно, я не вспоминал о ней уже многие десятки лет. Пару недель назад, Король напомнил мне о традиции, но легенду я вспомнил только сейчас, меньше чем за сутки до Нового Года.
- Так что же, получается, если не сыграть мелодию или сыграть не так, Нового Года не будет? - тревожно пропищал Мышонок.
 - Это всего лишь легенда, Мышонок, - поспешил успокоить его Собак, - одна из древних легенд, которые забылись уже настолько, что о них помнят только пара-тройка жителей. Наверное, помимо тебя, воробей, о ней могли слышать только Сова и Шар-Тигр?
- Да, - кивнул почтальон, - не считая Деда Мороза.
- Подожди, Дракон, - сказал Панда, - а кто у нас в этом году должен был исполнять мелодию?
- Это хороший вопрос, Панда, - горестно усмехнулся письмоносец, - мелодию должны были сыграть трое: аккордеон, скрипка и барабан. И я думаю,  вы догадываетесь, как зовут музыкантов.
Воцарилось продолжительное молчание.
- Да, положение серьезное, - произнес Собак, протирая очки. – А заменить их невозможно?
- У нас, конечно, и другие музыканты на Нижних Ярусах найдутся, но им еще нужно разучить мелодию, -  поразмыслив, ответил Дракон. – Да и барабанщика подобного Тигру не было уже давнеханько. Даже если сейчас мы возьмемся за это, выйдет халтура.
- В таком случае остается только уповать на Зайца с Медведем, - подвел черту Енот.
- Хорошо бы они успели, - пожелал Панда.
 - Должны успеть, - заключил Собак.
- Эй, Дракон, а ты-то сам веришь в легенду о мелодии? – окликнул Мышонок почтальона, когда тот уже поднялся с ветки Общежития и отлетел чуть в сторону.
- Я об этом не задумывался, - развел лапами Дракон. – Хотя, наверное, очень бы стоило, - добавил он самому себе. – Пожалуй, мне надо повидаться с Королем. Обычно в Предновогоднее Утро он встает рано.
И открыв было рот с целью попрощаться, Дракон округлил глаза и опрометью бросился вниз. Почтальон стартовал явно быстрее, чем сделал бы это, направляйся он в Тронный Зал, и все обитатели Общежитие сошлись на том, что он заметил что-то важное.