Среда, 07.12.2016, 00:49
Приветствую Вас, Гость



Продолжение главы 11

- Спасибо за сапог ваше величество. Как вы услышите, он здорово помог нам, - продолжил он, протянув Правителю Елки его обувь. – Боюсь, я забыл изъять второй у господина Цветочника, но, думаю, тот проявит благоразумие и не оставит своего Короля босым. А теперь с вашего разрешения я передам слово Тигру.
Барабанщик, немного стесняясь, как это случалось с ним при общении с Королем, однако пытаясь не упустить ни одной детали, рассказал о беседе с Общежитием, репетиции у Говорящих Грибов, неожиданной встрече с госпожой Тигриуской (этот момент он слегка сократил), криках Совы, развале ее домика на опушке, странном похолодании и недобром мерцании в гуще Северного Леса и об исчезновении своей спутницы. Он поведал свое отчаяние в первые часы внутри леса, воссоздал встречу с Хорьком, его печальную повесть о многолетнем плене, описал Пролаз и бегство через него в Ледяные пустыни. Он живо обрисовал обрушивавшегося на них простоватого, но добродушного челночного торговца Купча и их совместную вылазку на дно жуткого Подледного Города, где им довелось развлекать злобных и несчастных крыс перевернутой интерпретацией сказки о мастерах. Он с холодком в жилах повествовал о Нижнем, его кошмарных способностях и его логове-норе, о громогласном продолжении истории Лампочника и о тяжелейшем искушении подстроенным подледным тираном. Тигр заранее, хотя и после долгих колебаний, решил не докладывать Деду Морозу об омерзительном предательстве Цветочника, не определившись до конца, имеет ли он на это право, и сознавая, что он уже назвал его предателем перед другими. Тем не менее, музыкант опустил этот печальный эпизод и перешел к молниеносному появлению друзей, сражению в норе, ледяным глыбам и битве на площади, временно спасительному появлению Купча, обращению в устрашающую статую Нижнего и окончательно спасительному появлению Сверчка. Барабанщик подошел к последнему испытанию и как мог красочно изложил четыре канунные головоломки и четыре догадки елочных жителей, позволивших им, наконец, вырваться из череды удивительных злоключений и вернуться назад.
Тигра слушали, затаив дыхание. Все-таки многих рассказанных подробностей еще не слышал никто из присутствующих. Дед Мороз же необъяснимо для всех грустнел от реплики к реплике. Когда молодой музыкант завершил доклад и слегка перевел дух, зимний волшебник поблагодарил его и предложил дополнить слова Барабанщика Медведю.
Гармонист в отличие от Тигра не стал утаивать натуры Цветочника и сразу отметил, что тот сбежал от них при первой возможности. Медведь поведал об обнаружении озерца и Пролаза, обстоятельно изложил беседу с Деревцем и даже сымпровизировал на аккордеоне его песенку «На севере крайнем…». Дойдя до момента, когда они со Скрипачом бросились к Пролазу, узнав, что Цветочник опередил их, Гармонист пригласил к рассказу Зайца, который с примесью искрометных шуток, пару раз, несмотря на суровость сцены, повергающих присутствующих в хохот, рассказал о его знакомстве с Хорьком, их перешептывании во тьме и высвобождении из нее. После этого Медведь дополнил доклад Барабанщика незначительными штрихами, однако из солидарности с другом не стал упоминать о стычке между ним и Цветочником. Таким образом, события, связанные с жителем Верхних Ярусов, оставались одними из самых туманных в докладе. Едва ли Дед Мороз не заметил, что между тем, как Цветочник исчез в Пролазе, а затем, откуда ни возьмись, появился в Норе Нижнего, успело пройти определенное время.
Следом за Гармонистом выступили Сова и Шар-Тигр, но для них все тревожные и стремительные события, описанные предыдущими докладчиками, оставались лишь коротким сном без сновидений, поэтому им особо нечего было сказать, помимо того, как пару дней назад они заметили странное мерцание, как резко похолодало позавчера, как начался буран и как они потеряли сознание.
- Что же привело ко всей этой кутерьме? – добродушно спросил Король Елки, борода которого печально повисла, обращаясь ко всем  находящимся в Тронном Зале.
- Мы немного поговорили об этом в Сверчке, ваше величество, - отозвался Медведь. - По-моему, ответ очевиден, - Нижний. По-видимому, он давно готовил вторжение. И первый раз попытался осуществить его шестьдесят лет назад, сумев каким-то неясным пока образом переселить в Северный Лес вихрь, случайной жертвой которого стал господин Лампочник. Во время Позабытой Ночи вы сумели победить вихрь и загнали его в ловушку, использовав Запечатывающее Заклятие, но тот сумел напоследок обрезать елочным жителям воспоминания. Через шестьдесят лет Нижний повторил попытку, на этот раз действуя более хитро. Он знал, что вихрь все еще на Елке, и вы не помните о нем. Очевидно, что этому загадочному бурану Нижний передал часть своих способностей, иначе как объяснить, что тот сумел стереть память и повелевал сознанием жителей, заставив их пройти через Пролаз в его логово. Все это подтверждается и докладом Деревца, о котором вы, наверное, тоже забыли. Создав приманку, Нижний знал, что за пропавшими жителями отправятся их друзья, и что, самое главное, вы снабдите их своими сапогами. Как можно увидеть из рассказа Тигра, заполучить сапоги он и стремился. Переколдовав их, он попытался бы при помощи Тигра и Цветочника (а в заложниках у тирана оставалась госпожа Тигриуска) переколдовать и Пролаз, чтобы заполонить Елку своими крысами. О коварных замыслах Нижнего несомненно повествует и песенка Деревца, которой его научили вы. «Чудной бродяга» «в ледяной глуши», да еще и «в норах» - явно, сам Нижний в прошлом. «На Елку придет он и праздник предаст» - описание событий Позабытой Ночи. «В холод вернется и ждать будет срок, чтобы прогнать Новый Год» - пророчество о второй попытке злодея.
Как бы то ни было, - Медведь сделал торжественную паузу, - план его сорван, а сам он обращен, с позволения сказать, в ледышку. И я полагаю, что с концом Нижнего приходит конец и его магии. Похищенные жители уже оправились от его чар. Надеюсь, что рассеялся и вихрь, хотя Северный Лес надо бы, конечно, тщательно обследовать.
- А кроме того теплеет, - осторожно напомнил о своем присутствии Дракон, проявляя хваленую наблюдательность.
Жителей Елки охватило одобрительное перешептывание. Действительно, даже за то время, что они находились в Тронном Зале, температура поднялась настолько, что у Совы оттаяли перья, покрытые ранее слоем инея.
- О-хо-хо, - потряс бородой Дед Мороз, - не удивляйтесь, что я печален, друзья мои. Я счастлив, что вы целы и что вы дома. Но ваши рассказы пробудили во мне такую метель надежно забытых и по большей части неприятных воспоминаний, что я, пожалуй, слегка побит шишками. (Король Елки жестом приказал одному из помощников тащить бочку с квасом).
Но не время сейчас предаваться прошлому, - улыбнулся зимний волшебник, - у нас на носу Новый Год. Поэтому пора бы вам, Медведь, Заяц и Тигр, забыть хотя бы на время обо всей этой истории, поесть немного – много вам сейчас нельзя – и на боковую. Вам еще Пригласительную Мелодию исполнять, не забыли, надеюсь.
Музыканты простонали. Они, разумеется, запамятовали о традиции напрочь.
- Что еще за стоны? – весело пожурил их Король. – А ну-ка исполняйте наказанное. За стол и на боковую. А часиков через двенадцать под Шпиль. Я не сомневаюсь, что мне не придется краснеть за вас перед жителями.
В ответ Гармонист, Скрипач и Барабанщик отвесили прощальный поклон и легкой походкой направились к родным Нижним Ярусам. Дед Мороз не моргнув глазом выдул квасную братину и склонился над Мешком-с-подарками.
- Дракон, подлети поближе, - тихо повелел он, когда шаги музыкантов затихли.
Письмоносец незамедлительно занял место рядом с Совой-отшельницей и Шаром-Тигром.
- Да, ваше величество? – настороженно спросил почтальон.
- Как уже было сказано, - произнес Король Елки, - я вспомнил.

Сказка о кануне. Глава 12. Власть старого года

Оррин

В преддверии последних часов уходящего года вся Елка от корней до макушки Шпиля была охвачена предпраздничной суматохой и волнением. И трое не до конца еще проснувшихся музыкантов, пробирающихся с самого низа на самый верх, располагали превосходной возможностью это оценить. Праздно слоняющиеся нижнеярусники, весело желающие удачного выступления, то там, то здесь сменялись буквально летящими под ноги помощниками Деда Мороза. По мере продвижения наверх их все прибавлялось, и каждый из этих трудолюбивых синеколпачников тут же принимался мычать себе что-то под нос, правда, никогда не случалось, чтобы злобно. Ветки, окружающие Тронный Зал, как и само вместилище Короля, ломились от изобилия украшений. Всюду, куда ни взгляни, елочные иголки и дожди уже были примяты густо забитыми разнообразнейшей снедью столами, к которым прибавлялись все новые. Попеременно слева или справа от дождей из сердцевин иголочных чащ доносились смех и овации – там продолжались конкурсы и состязания, посвященные проводам старого года. Блестящая мишура и ослепительные гирлянды перемежались с искусными изделиями из бумаги и фольги. Особенно в этом году поражал хоровод снежинок, развешанных на прозрачных нитях вокруг Яруса Танцев. Эти поразительные творения под особое мерцание лампочек обращались в созвездия, меняющие через какое-то время свой облик на облик соседа, как будто они плясали, взявшись за незримые руки. При этом светила брались то и дело вращаться вокруг своей оси и тем самым побуждали не сплоховать вальсирующих жителей.
Восхождение продолжалось, и наступил момент, когда музыканты вступили на пушистую тропу первого Верхнего Яруса. Стремясь обратить на себя внимание, они принялись перешучиваться чуть ли ни криком, а бойкий Заяц-скрипач даже умудрился на ходу набренчать один из излюбленных вольных мотивов, бессчетное количество раз подливавший масло в огонь безудержных нижнеярусных веселий. Друзья не могли отказать себе в удовольствии подразнить чопорных верхушечников. За исключением походов к Общежитию над средними ветками они бывали изредка и лишь в Новогоднюю Ночь, да и то проездом вокруг Ствола по пути на Шпилевую Площадку. Однако сегодня музыканты представляли собой важные персоны, жителей, которым не сделаешь замечание, и пользовались своим положением сполна. Тем не менее, зрителей они собрали не так много, как им хотелось бы: солидная часть верхнеярусного общества уже отправилась под Шпиль. Те же, кто попадался друзьям на пути, в основном отвечали им холодным молчанием или показным хлопаньем дверей, а некоторые шары даже откатывались подальше. Лишь Крольчиха, дочь господина Кролика-огранщика, радостно подмигнула пришельцам, или же скорее Скрипачу, но, чувствуя пристальный взгляд отца, поспешила ретироваться в домик. Время поджимало, и Медведь даже слегка побранил своих молодых коллег за излишнюю легкомысленность, помешавшую друзьям заранее собраться в дорогу.
Как бы то ни было в назначенный срок трое виртуозов с Нижних Ярусов вышли на Шпилевую Площадку. Тигр отметил, что за год уже порядочно успел забыть об уникальности этого места. Площадка представляла собой последний жилой ярус, все ветки которого содержали между собой прочные древесные перепонки, обтянутые корой, но без иголок. Строго говоря, Площадка была не площадкой, а скорее плошкой. Ее ветки слегка изгибались вверх, что создавало удобства для собраний. А венчали ярус изумительные старинные часы с боем, выполненные в виде двух могучих циферблатов, внешнего и внутреннего. Внутренний циферблат привычно отмерял время суток. Секундная, минутная и часовая стрелки вырастали из сердцевины завораживающей панорамы Елки на заснеженной равнине. Цифры верхней дуги висели в воздухе, цифры нижней – на белом ковре у подножья. И под стать чередованию солнца и звезд пейзаж на внутреннем циферблате менялся с золотого лучистого утром и днем на серебряный мерцающий вечером и ночью, в то время как цифры в противоположность панораме, сверкая желтым отливом в темное время, в светлое приобретали густой черный блеск. Внешний циферблат отделялся от внутреннего перемычкой в виде движущегося кольца, к которому крепилась наибольшая стрелка, указывающая поочередно на двенадцать животных: мудрого дракона, хитрую змею, трудолюбивого коня, медлительную овцу, суетливую обезьяну, горделивого петуха, самоотверженного пса, живучего кабана, пронырливую крысу, вспыльчивого быка, быстрого тигра и сообразительного кролика. Таким образом, внешний циферблат отмерял годы и двенадцатилетия.  Каждый год одиннадцать животных спали, тогда как одно бодрствовало, до тех пор пока годовая стрелка не передавала очередь следующему.
Конечно, площадка не смогла бы вместить и трети жителей Праздничного Дерева, поэтому уже за несколько ярусов до нее падение становилось проблематичным занятием для яблок.
Высочайший обитаемый ярус Елки приветствовал музыкантов бурными аплодисментами и любопытными взглядами. Среди силуэтов собравшихся глаза друзей без труда отыскали Общежитие и брата с сестрой Цветочников. Из-за вогнутой формы площадки зрители-скасы слегка нависали над друзьями, расположившимися у ствола на относительно ровном круге, заменявшим сцену. Барабанщику вдруг с внезапной отчетливостью представилась сказка о мастерах на окоченелом помосте, но он брезгливо отмахнулся от подобных воспоминаний. К тому же его внимание привлекло то странное обстоятельство, что вокруг Шпилевой Площадки медленно нарезал круги Дракон, обычно появлявшийся на Площадке за полночь. Судя по хмурому виду почтальона, он заступил в этот неожиданный дозор уже пару часов назад. Вторым еще более загадочным обстоятельством было то, что Дед Мороз отсутствовал. Его излюбленная ложа – крыша Дозорной Кибитки (единственное место, способное вместить его без помех другим зрителям) пустовала.
- Хм, - глубокомысленно произнес Гармонист.
- Эй, Дракон, мы теряемся в догадках, уж не сверг ли ты Короля? – прокричал Скрипач письмоносцу.
Однако почтальон не успел ответить на очередную дерзкую фразу Зайца, так как на Шпилевой Площадке произошло третье таинственное событие. С необитаемых Макушечных Веток на Шпилевую Площадку легко, словно на мякоть перины, спрыгнул маленький скас. Этим скасом был Хорек-лампочник. Мгновение спустя к нему устремился Дракон, но за несколько метров до Площадки был отброшен резкой световой струей, порожденной знакомым музыкантам шариком.
- Господин Лампочник?! - проговорил, хрипя от потрясения, Тигр.
Лампочник повернулся к друзьям. Внешне это был все тот же крохотный Хорек, но от его прежнего кроткого лица не осталось ни черточки. Оно сияло леденящей кровь смесью всеподавляющей властности и расчета. Что-то чужое, невыносимо до коликов чужое предстало сейчас под видом как будто знакомого на сердцевине верхушки Праздничного Дерева.
- Меня зовут не Хорек-лампочник, и я вовсе не тот, кем вы меня считаете, - с победоносной ухмылкой на губах объявил в ответ палящий холодом голос. – Я принадлежу к древнейшей касте тех самых Строителей, о которых я мельком рассказывал вам, господин Барабанщик. Эта Елка выращена мной и вашим Морозом. И я вернулся сюда из клетки, в которую меня заточил ваш Король, чтобы утвердить здесь и во всей Сказочной Стране свою власть.
Жуткий оборотень остановился. Он, как и прочие обитатели Шпилевой Площадки, прислушался к шороху и характерному неторопливому топоту внизу. По Площадке пронесся вздох облегчения. К ним поднимался Дед Мороз.
- О-хо-хо, - спокойно, но грустно, покачивая бородой, приветствовал Правитель Елки жителей, после того как беспрепятственно проследовал к свой ложе, словно не замечая Хорька. - Боюсь, мне нечем обрадовать вас, дорогие жители Елки. То, что вы наблюдаете, к сожалению, не розыгрыш. Мы в лапах могущественного кудесника, сумевшего все-таки перехитрить меня, старого дурака.
- Приветствую, Мор, - резко напомнил о себе Хорек-лампочник-строитель.
- Здравствуй, - тихо ответил Король, - пожалуй, мы не виделись шестьдесят лет.
- Пожалуй, тебе пора посвятить слуг в наши тайны, - нагло бросил Хорек, – раз уж ты наконец выполз из беспамятства. Карты на стол, и пусть твоя колода ляжет первой.
На удивление собравшихся Правитель Елки даже не попытался приструнить Хорька.
- Уста нашего нового знакомого не лгут, - смиренно вздохнул Дед Мороз. - Когда-то в те времена, которые сейчас кроме как нам двоим вспомнить в Сказочной Стране больше некому, мы возводили Елки. Это была заря Праздничной Эры. Мы работали вместе рука об руку, закладывая в землю новые и новые зерна радости и милых душе торжеств. Но постепенно нашему согласию пришел конец. Мой напарник становился все более замкнутым, все чаще проводя время в одиночестве закутков нор, которые привык себе строить. Я пришел к выводу, что его что-то гложет и неоднократно пытался поговорить с ним об этом, но он уклонялся от разговора. Однажды он задумал некий номер и, по-видимому, долго работал над ним в своей норе. Той ранней эпохой мы еще не думали, как бы осесть на какой-то из Елок. Мы продолжали нести праздник на просторы Сказочной страны. В одну из зим нас занесло в Ледяные Пустыни. Там расположилось небольшое селеньице, и жители с радостью восприняли идею праздника. Все вместе мы приступили к подготовке масштабного по местным меркам представления, но как-то раз еще в начале приготовлений напарник заявил мне, что моя задумка ему не нравится, и что он отправляется совершенствовать тот самый собственный номер. Я немного огорчился, но не стал перечить. В канун Нового Года мы условились, что я позову его после окончания основного Представления перед полуночью, но веселье оказалось настолько увлекательным, что в праздничном вихре и я и жители селения забыли это сделать. Только на утро я вспомнил о напарнике и побежал к нему с извинениями. Но он не принял их. Вместо этого он заявил, что ночью окончательно разочаровался в идее праздника. Он, действительно, готовил номер, если не ошибаюсь, это была некая мистерия с диковинными животными, проявляющимися из облаков света. Когда же о номере, как и его авторе, забыли, с досады он ударился в те мысли, которые годами вынашивал в часы одиночества. И тем новогодним утром он, неожиданно, поведал мне их холодно и четко. То, что он изложил, оказалось настолько противоестественным, чудовищным и недопустимым, что ни о каком дальнейшем сотрудничестве не могло быть и речи. Мне необходимо было продолжать путь в поисках следующего селения. Напарник же предпочел, как он сказал мне, немного задержаться. Я попытался проститься, но он отверг и этот жест. Лишь через годы я узнал, какой непростительной ошибкой было оставлять его без присмотра.
Это случилось спустя шестьдесят лет, когда дело праздника вновь завело меня в Ледяные Пустыни. Я надеялся успеть в местечко, куда держал путь, до темноты, однако ночь застигла меня в дороге. Мне пришлось вырыть небольшую пещеру по обыкновению путников севера Сказочной Страны. Когда я заканчивал с этим делом, рядом со мной пронесся Броненосец-письмонос. В те глубокие века династия летучих почтальонов лишь приступала к обязанностям, и такие ребята (перекати-снега как их тогда называли) частенько поскакивали туда-сюда. Заметив меня, Броненосец остановился, и я, конечно же, не отказал ему в ночлеге. Болтая о последних новостях под шум вьюги, успевшей рассвирепеть на поверхности, он мимолетом упомянул о проклятой деревне, которую редкие жители северного края стараются обходить и обползать за добрые мили. Вначале мне показалась, что Броненосец слегка разыгрывает меня, выдавая сказку за реальность, но расспросив его побольше и уточнив местоположение злосчастной деревни, я впал в тяжелые думы. На утро я изменил курс своего странствия и уже к вечеру остановил свой посох на подступах к тому самому селению, где я расстался с напарником. Увы, дорогие жители, взору моему предстала картина, нужно сказать вам, не самая радужная. От селеньица, запомнившегося мне, не осталось и корыта: передо мной была суровая крепость, огражденная исполинским кольцом снежных валов-стен. Но совсем не это было наиболее страшным и удивительным. За моей спиной еще садилось солнце, а над валами висел глубокий ночной мрак. Подойдя поближе, я осознал, что место ограждено помимо стен снежных и стенами волшебными. Я не мог переступить некой незримой черты, отделившей Сказочную Страну от этого странного мирка. Северяне оказались правы: деревня была проклята, и по поводу источника проклятья сомнений у меня не оставалось.
Мой бывший компаньон, конечно же, не собирался просто задерживаться в селении. Он остался приводить в жизнь свои замыслы. Эх, и задурил он головы бедным обитателям! Я прикоснулся к невидимой перегородке и ощутил, какое повиновение, неразрывно со страхом и безысходностью, властвует по ту сторону. Мне почудилось, что даже время изнутри течет иначе, а точнее, не течет вовсе. Будто целую деревушку втиснули в банку для варенья и забросили в пыльный угол кухонного шкафа. Шестьдесят лет назад мы с напарником оборвали дружбу. Отныне между нами была вражда. Несколько часов я рассуждал о спасении несчастных селян и прислушивался. Голова подсказывала разные решения, но истину твердило сердце. Я почувствовал внутри каждого из жителей слабую, еле слышную мелодию и понял, что, хотя она и струится в них, они ее не слышат. И тогда я просто начал напевать, вторя задавленным голосам и возвращая их владельцам. Не сразу, далеко не сразу, но они ответили. Ярость моего бывшего компаньона набросилась на них, я ощущал, как он принуждает их замолчать, но главного я уже достиг, я дал им понять, что есть мир за пределами их темницы, а главное, что есть мир и внутри них. Я напевал громче и громче, вдыхая все больше морозного ветра. И чары, сковавшие селение, рухнули. Мой противник смог ускользнуть, а с местными жителями я второй раз совместно встретил Новый Год. Я опасался за них: напарник не исчез подобно чарам, поскольку его сила держалась на слабости тех, кого он подчинял. Поэтому я решил, что окончательно победить его смогут скасы, способные нащупать мелодию сами без подмоги извне. А те события положили начало традиции, которая должна была совершиться и сегодня.
Многие века минули с тех пор, однако на елке, на нашей с вами Елке мыслей моих не покидало беспокойство. Больше всего меня волновала магическая дверь-лазейка, которой мы с напарником дали веселое название «Пролаз». Идея пролазов принадлежала моему компаньону, но осуществляться она начала уже незадолго до ссоры, поэтому построить мы успели только два. Один здесь и другой – в Ледяных пустынях. Да и те мы использовали лишь для грубой переброски материалов и инвентаря. Хотя, как я осознаю теперь, напарник изначально заложил в них и отдельную роль для себя. Проблема заключалось в том, что уничтожить пролазы мы могли только, так же, как и создавали, - сообща. Тем не менее, мне удалось запрятать пустынный Пролаз в толщу льда и заколдовать елочный Пролаз таким образом, чтобы им могли воспользоваться только жители Елки. А окрестности вокруг него я превратил в ловушку или Хранилище. Я обвел их Посохом и если бы кто-нибудь зашел за заветный контур, и я произнес особое заклятие, вся обозначенная окрестность обращалась западней. В работе мне помогало Деревце. Мы посадили его еще вместе с напарником, но затем я сделал из него мыслящее существо, почти скаса и превратил в подобие руля сначала для Хранилища, а затем и для всей Елки, хотя оно по-прежнему именует себя лишь сторожем Хранилища.
Шестьдесят лет, на этот раз шестьдесят лет, считая от сегодняшнего дня, совершилось то, что случилось бы рано или поздно, напарник объявился вновь с жаждой мщения и претворения своих идей теперь уже на Елке, взращенной нами обоими. Он все-таки смог перехитрить Пролаз, приняв облик елочного жителя и через север нашего дерева, уже успевший сильно зарасти, пробрался к стволу и затем на Шпилевую Площадку. Однако новое обличье не долго скрывало его суть от моих глаз. Я оттеснил его назад к Северному Лесу и с помощью подоспевших Дракона, Совы и Шара-Тигра смог загнать незваного гостя в западню, однако в ту же долю секунды, когда я оглашал нужное заклятие, он успел сотворить свое. Я уже говорил, что он умел влиять на сознание скасов: за столетия, предшествующие поединку у Северного Леса, мой напарник, несомненно, стал первым мастером по этой части. Его вспышка таила в себе единственное, что могло сохранить ему шансы, - сокрушительное забвение памяти, в той части, что была связана с ним. Он очутился в глухом заточении, но ни я, никто другой на Елке с того мгновения не подозревал не только об этом заточении, но и о нем самом. И лишь сегодня в силу многих обстоятельств мое беспамятство прервалось.
Дед Мороз замолчал. Со стороны складывалось впечатление, что каждая следующая фраза давалась ему все с большим трудом, тогда как Хорек-строитель словно наливался силой от слова к слову. Жители Елки безмолвствовали. Некоторые застыли, округлив глаза, а другие опустили головы. Всего за несколько минут перед ними рассыпались две тайны старины: Позабытая Ночь и Пригласительная Мелодия, но две эти разгадки прошлого вели лишь к гнетущему настоящему, и многие с радостью согласились бы, если бы эти секреты остались секретами, не явив перед обитателями из своих недр ожившего призрака.
- Ты не перевернул еще много рубашек, Мор, - заговорил Хорек. – Но, так уж и быть, я продолжу сам. Как справедливо заметил ваш Король, я успел предать забвению меня в его и вашей памяти. То есть Мороз и его сподвижники поняли, очухавшись, что что-то произошло, ведь Северный Лес стал запечатанным, но что, они не могли себе и представить. Таким образом, со стороны Деда мне уже ничего не грозило, но и из западни выбраться я не мог. Пролаз оказался для меня отсеченным, так же как и внешние границы, ибо Хранилище теперь воспринимало меня как пленника, а не как елочного жителя. Мне оставалось лишь думать, благо времени на это у меня хватало. Первые несколько лет я потратил на изучение Леса и дедовских чар, а затем камень за камнем выстроил план возвращения туда, где я стою сейчас. Я использовал те знания, которые утратил Мороз вследствие беспамятства. Даже сейчас он не сказал вам, что каждые шестьдесят лет его волшебство дает слабину – это в некотором роде следствие нашей первой схватки. Поэтому к концу шестидесятилетия я должен был быть во всеоружии. Как и ожидалось, несколько дней назад я ощутил, как истончаются края ловушки, и тогда мне удалось заглянуть за пределы леса. На одной из окраин я обнаружил Сову, на другой Шар. Но для моих целей мне нужны были еще двое жителей. Поскольку дедовское заклятие над Пролазом, связывающим Елку с Подледным Городом, также ослабло, я начал всасывать из него холод и ковать буран. Позапрошлым елочным вечером я почувствовал приближение еще двух нужных жителей, и тогда момент настал. Я пробил заговоренный контур, направил метель на хижину Совы и заставил ее пройти сквозь Пролаз, тоже самое я повторил с Тигриуской, и через некоторое время с Шаром. Для Барабанщика у меня была заготовлена игра посложнее. Мне нужен был кто-нибудь, чтобы помочь мне преодолеть Пролаз за счет своей елочной сущности. Барабанщик быстро купился на мой жалостливый вымысел, к тому же я предстал перед ним ключиком к спасению его возлюбленной.
- Двуличный мерзавец! - проревел Тигр, не сумевший больше себя сдерживать.
Хорек уделил этим словам столько же внимания, сколько мирно падающему снежку.
- Однако я опасался, - продолжал он, - что обмякшая, но все еще действующая магия Мороза не позволит нам попасть прямо в Подледный Город, куда я отправил остальных елочников. Так и случилось. Но здесь на выручку мне пришла удача. Мы угодили не в заброшенный уголок Ледяных Пустынь, а на Штормовую Дорогу, одну из излюбленных подснежных троп челночных торгашей. И вовремя подвернувшийся недотепа Купч доставил-таки нас к цели. Этот здоровяк-недоумок назвал нас с Барабанщиком находкой – скорее он был находкой для меня. Он не только подбросил нас к Подледному, но и кратчайшим путем привел меня в Нору. И я, конечно, подыграл ее хозяину и моему холопу, продолжая притворяться беззащитным карликом, когда змей начал свой елконенавистнический спектакль.
- Холопу?! Уж не хотите ли вы сказать, что Нижний прислужил вам, а не вы ему?! – воскликнул Медведь-гармонист.
- Нижний, - с издевкой произнес Хорек, – моя блеклая тень, кукла, называйте, как хотите. Я повстречал его в той самой деревушке, когда обосновался там. Нижний был тогда молодым целеустремленным скасом, но посредственным кудесником, каким и оставался до конца. Рвущийся к власти, но не много понимающий в магии селянин отлично подходил мне в помощники. И сделав его своим сподвижником, я попутно подчинил себе сознание змееныша. Подчинил настолько, что он даже перенял часть моей памяти, местами вывернув ее наизнанку, в чем господин Барабанщик мог убедиться вчера. Ваш дорогой Мороз, конечно, ни словом не обмолвился о том, что через шестьдесят лет селеньице, которое он героически пришел спасать от меня, уже начало превращаться в котлован, дабы стать затем Подледным Городом. Однако Дед смог изгнать меня оттуда. Он нанес мне тяжелый удар. Многие столетия я скитался призраком по Сказочной Стране, лишь около восьмидесяти лет назад сумев воплотится в облик жителя Елки, который сейчас перед вами, и заключив свою магическую сущность в лампочку, которая сейчас в моих руках. Мороз избавил от меня мой город, но он ничего не знал о Нижнем, а тот, как я и полагал, завершил мое дело на свой манер. Он вырыл свою нору, чтобы править ею, не догадываясь, что мне она нужна была лишь для того, чтобы добраться до тамошнего Пролаза, того самого второго, заложенного в тверди Ледяных Пустынь, и опущенного затем Дедом вглубь этой тверди. Как вы уже знаете, господин Гармонист, подледники считали меня Световым Инженером. В этой роли я постепенно приблизился к Нижнему, восстановив былое влияние. И выполняя, на его взгляд, свою волю, он на самом деле исполнял мою.
В конечном счете исполнял он мою волю и вчера, когда отправил меня в казематы, где я использовал свой потайной механизм, а затем и господина Скрипача. Ключик, замурованный в стенах темниц, с которым вы, господин Скрипач, имели честь познакомиться, я придумал на крайний случай, лишив после завершения работ памяти строителей катакомб. Вслед за предоставлением господам музыкантам возможности воссоединиться и броситься выручать своих соплеменников, я разделался с моим бывшим слугой, за считанные секунды до обращения в лед осознавшим, кто же скрывался под маской смиренного советника. Нижний попытался напоследок оставить нас погостить навечно, расколдовав обратный ход подледных желобов, и, надо сказать, сделал это умело – чтобы заговорить их вновь, мне понадобился бы часок, не меньше. Тем не менее в запасе у меня оставался Сверчок, о котором я как бы ненароком вспомнил в пылу битвы. Ну, а дальше, оказавшись перед стариной Снеговиком, мне оставалось лишь ослабить свои чары над одурманенными пленниками, чтобы Сова указала вам путь, и уповать на то, что вы, елочники, сможете исполнить одну из ваших же мудреных традиций.
- Так вы хотите сказать, что все наши злоключения были затеяны вами только затем, чтобы пройти при помощи нас четверых ритуал канунных загадок? – пробормотал Барабанщик.
- Да, именно так. Волшебные контуры, связывающие лес, ослабели не настолько, чтобы я сам мог преодолеть их, и единственной возможностью вернуться сюда оставался долгий путь, много лет назад мысленно проложенный мною в часы бесконечных скитаний по дедовой клетке.
- Ладно, - вдруг взволнованно заговорил Собак из Общежития, - мы более или менее поняли, кто вы, и что цепь ваших ужасающих поступков вела вас к Шпилевой Площадке для утверждения некой особой власти. Но что же это за власть, и чего вы собственно от нас хотите?
 - Вы еще понятия не имеете, кто я, и какой властью уже обладаю. Сова, Тигр!
Следуя этому выкрику, на ступеньках Шпилевой Площадки появилась каменнолицая Сова-отшельница, а из рядов зрителей с самодовольной и слегка трусливой ухмылкой выступил Тигр-Цветочник. Площадка огласилась придавленным гулом негодования. Тигр-Барабанщик бессильно стукнул кулаком по коже своего инструмента.
- Полагаю, Шар-Тигр остался в Тронном Зале? – обратился Лампочник к Сове.
Отшельница молча кивнула.
- Уже несколько часов, как Елка подчиняется мне, - взрезали воздух давящие словно ступы слова Хорька. - Что, пригорюнился, Мор?! Ты сам расскажешь, как твой «храм праздника» выскользнул у тебя из варежек, или это сделаю я?
Впервые Дед Мороз не ответил. Он сидел на привычном месте, задумчивый и рассеянный, однако его лицо на удивление не отражало и тени сокрушенности. На какое-то мгновение Тигру представился Король Елки, мирно устроившийся на скамье дорожной станции в ожидании саней. И, действительно, зимний волшебник как будто бы чего-то ждал.
- Сразу же после того, как ваш многоуважаемый Снеговик оказался не таким непроходимым, - заговорил Лампочник, так и не услышав отклика бывшего напарника, - я разыграл приступ старческой слабости и с позволения недальновидного господина Гармониста вместе с господином и госпожой Цветочниками отправился на Ветви Отдыха. Поначалу я присматривался к брату с сестрой, и затем осторожно завел беседу с Тигром. Впервые встретившись с ним, я почувствовал, что он готов принять мои взгляды, и он принял их. Благодаря смекалке, господин Цветочник придержал сапог Мороза, не представляя, какую ценность несет в себе обувка вашего Короля. Дед поведал вам о Деревце и даже вскользь проболтался, что превратил его когда-то в «подобие руля для всей Елки». Мороз - и здесь я ему аплодирую - справедливо решил, что попади я в ловушку хоть на тысячелетия, мне никогда не придет в голову мысль о том, что деревце, посаженное нами в качестве указателя, может скрывать в себе нечто большее. По счастью, мне повезло с сокамерником. Господин Скрипач не только помог мне выбраться из катакомб, но еще и преподнес последний кусок мозаики под названием Северный Лес.
- Он уже столько раз воздал мне хвалу, будто намеревается и меня увековечить в виде статуи. Считая Нижнего, выйдет уже целая коллекция, - мрачно пошутил Заяц.
- Единственной задачей, лежавшей передо мной, - продолжал Лампочник, - было вновь наведаться в родную темницу. В то же самое время я знал, что мои бывшие попутчики производят подробный доклад, следуя которому, Дед однозначно сумеет восстановить память. Сколько у тебя ушло на то, чтобы догадаться, кто такой господин Лампочник, а Мор?
- Подозрения охватили меня почти сразу же после того, как Тигр начал рассказывать о тебе, - тихо, но спокойно ответил Правитель Елки. – Окончательно же я понял, кто ты, когда заглянул в Мешок-с-подарками. Как тебе известно, его память в отличие от моей неподвластна ни одному ластику. Я увидел, что никогда не делал и не дарил волшебных лампочек. А значит, вся история о том, как некий несчастный Хорек нечаянно выпустил на волю Незваного Гостя, рассыпалась, открывая то, что Незваным Гостем-то этот самый Хорек и был.
- Блестяще, Мор! И ты послал Дракона стеречь Шпилевую Площадку, а Сову и Шара – Северный Лес. Жаль, только, что твой баул не мог подсказать тебе, кому на самом деле служат твои советники.
- Они не служат тебе, - возразил Дед Мороз уже так тихо, будто говорил исключительно себе. – Ты завладел их мыслями два дня назад. По наивности я решил, что ты снял с них чары, чтобы с их помощью пройти Снеговика, но ты только ослабил поводок.
- Ты не хуже меня знаешь, что я могу подчинять мысли лишь тех, кто внутренне желает этого, - жутко усмехнулся Хорек. – Как бы то ни было, сегодня на опушке Северного Леса Сова и Шар резко изменили ко мне свое отношение. Уже вскоре с сапогом-отмычкой в руках я заговорил с Деревцем на правах основателя этой Елки, и вот я здесь.
Ты проиграл, Мор. Ты долго мешал мне, но сегодня ты проиграл. Сегодня завершится то, что началось столетиями ранее в Ледяных пустынях, то, что могло свершиться здесь шестьдесят лет назад.