Пятница, 09.12.2016, 04:52
Приветствую Вас, Гость



продолжение главы 10

- Купч! Что ты здесь делаешь, во имя Нового Года? – воскликнул бросившийся на встречу знакомому Тигр, когда тот развернул свою тушу  и свирепо расставил ласты, на случай если крысы не образумятся. 
- Да, вот проняла меня повестушка-то твоя, - смущенно ответил челночный торговец. – Я уж и из города улез, а в башке все крутится: мол, деру даю, а вас тут всех в ледышки – и тебя, и зазнобу твою. Не, думаю, пропади все пропадом! Где, кстати, она?
- Сейчас, - весело отозвался музыкант.
Жители Елки спешно размножили факелы при помощи кремня и фонарей и беспрепятственно сложили их вокруг глыб.  Полчища крыс молча наблюдали за этим. Вместе они, конечно же, одолели бы Купча. Но никто не осмеливался напасть на него первым. Как и ожидал Тигр, крепкие стены ледяных клеток не долго смогли противостоять огню. За считанные минуты они превратились в пленки, нетерпеливо уничтоженные друзьями. Тигриуска, Сова и Шар-Тигр продолжали спать и не просыпались, несмотря на самые настойчивые попытки.
- Они под действием магии, - произвел заключение Медведь, - ну, ничего, Дед Мороз поставит их на ноги.
- Эй, Купч, а коробок-то не тесноват ли будет для всей оравы? – полушутя поинтересовался Барабанщик.
- Ха! А тащить мне ораву-то твою каково, не подумал? Ладно, кукол моих - за борт. Не времечко мелочиться.
Но не успел Тигр сделать и двух шагов к коробу, как Подледный Город нанес жителям Елки последний, припасенный под конец выпад. Позади них, сопровождаясь зловещим шуршанием, раскрылось отверстие ложи, выплюнувшее из себя того, кого они меньше всего хотели бы увидеть. Нижний, шипя и слегка извиваясь, полз прямо на них. Он уже не выглядел смертельно взбешенным, скорее смертельно уставшим. Неожиданно для всех он остановился, сжался в клубок, затем стремительно выпрямился до состояния натянутой стрелы и во весь дух прошипел, словно вырвав из самого себя, жуткие слова заклинания. Ничего не изменилось в ответ вокруг правителя Нижнего Города, зато сам он с кончика хвоста и до вытянутых зрачков покрылся мутной ледяной коркой и недвижно остался лежать на месте.
- Я не успел, не успел, - всхлипнул голосок.
Изумленные друзья перевели взгляд в его сторону. Вдоль того, что было Нижним, во весь опор припрыгивал Хорек-лампочник. Приблизившись к елочникам и Купчу, он вытянул свой пальчик к куполу:
- Он расколдовал желоба. Дорога наверх отрезана!
Друзья переглянулись. Каждый из них мгновенно осознал, какой ход им приготовил правитель Подледного Города на десерт.
- Нижний! Нижний! – впилось в воздух какое-то омерзительное повизгивание. Тигр вспомнил, что подобный шум издавал Ядрописк, тот самый оратор, который выступал перед Представлением.
- Соседи, неужели мы не видим: наш Вдохновитель ранен (он не сказал «мертв», хотя это выглядело очевидным), они ранили его. Неужели мы позволим им и дальше стоять рядом с ним, болтать рядом с ним в центре нашей Площади? В клочья их! В порошок их! Слава Подледному Городу!
Оцепеневшие на время крысы ответили Ядрописку сокрушительным улюлюканьем одобрения. Окрыленные ненавистью, они в два счета перегруппировались и буквально полетели в бой. Купчу пришлось слегка попятиться. Друзья и господин Цветочник вынуждены были растянуть круг, защищая собою троих освобожденных жителей и Хорька, погрузившегося в глубокую думу.
- Похоже, чудо оказалось скоропортящимся, - заметил Скрипачу Барабанщик, сталкивая лбами двух крысов и замахиваясь на третьего.
- Это чудо – твое знакомое, а не мое – с тебя и спрос, - парировал Заяц. – Жаль, что мы не кузнечики.
- Что вы сейчас сказали, господин Скрипач? – донеслось из-за спины.
- Я много говорю, господин Лампочник. В этом моя беда.
- Ты сказал «мы не кузнечики», - подхватил Тигр, - а ведь это идея, как считаете, господин Лампочник?
- Сможете пробить мне дорогу к Купчу, господин Барабанщик?
- Полагаю, целесообразнее сделать наоборот, - предложил Тигр. – Купч, есть дело. Можешь подойти?
- Я и сам при делах, коль не приметил, - ответил тот, но через несколько мгновений уже махал ластами вплотную к  ним. – Ну?
Хорек попросил торговца подбросить его обратно к ложе, куда был доставлен с небольшими задержками на разброс подледников.
- Ваш карлик, похоже, решил выбираться без нас, - разразился очередной мерзкой репликой долго молчавший Цветочник.
- Закройте пасть, уважаемый, - не выдержал Медведь. - Наиболее дурацким вариантом в нынешней ситуации было бы укрыться в подземелье. Это означало бы добровольно загнать себя в тупик. Господин Лампочник что-то придумал, надеюсь, что-то дельное.
- Будто мы и так не в тупике, - процедил сквозь клыки житель верхних ярусов.
- Эй, елочники! – окликнул их ползущий обратно Купч. – Этот ваш Хорек сказал, чтоб все двигали направо.
Друзья еле успели выполнить это предписание, прежде чем Площадь затряслась. Крысы вновь почуяли что-то неладное, но на этот раз не остановили свой натиск. Тем не менее им не оставалось ничего другого, когда под левой от жителей Елки стороной Площади разверзлась пропасть. Панцирь колоссального стального жука взметнулся к небу. Сверчок, предназначенный для выхода «из-под влияния гнилых духом челночных торговцев», готовился спасти одного из них, а вместе с ним и куда более ненавидимых Подледным Городом елочников.
- Кто на Елку, прошу не задерживаться, - воскликнул Лампочник, победоносно выглядывая из люка у левого нижнего щупальца с длинной веревочной лестницей в лапах. – Господин Купч, не могу предложить вам ничего лучшего, чем схватиться за подпорки.
Увидев, что враги все-таки близки к бегству, подледники остервенело набросились на друзей с очевидным намерением остановить их любой ценой. Дорога до Сверчка, составлявшая какие-то несерьезные десять метров, показалась Тигру нескончаемой. Но если у крыс прибавилось решимости, куда более ее стало у елочников. При этом Сверчок, как выяснилось, имел в себе скрытые арсеналы. Почти сразу после своего появления он разразился метким ледяным градом из складок панциря. Первым по лестнице пролез Цветочник, сжимающий в лапах сестру. За ним последовал Заяц, с трудом протащивший за собой Сову-отшельницу. Купч крепко обхватил ластами щупальца. Медведь и Барабанщик задержались, чтобы обвязать низом лестницы тяжелого Шара-Тигра. Успешно проделав эту операцию, они ухватились за перекладины новообразованного веревочного комка.
- Поднимайте, господин Лампочник! – крикнул Тигр. И лестница послушно побежала к люку.
Взбешенные от отчаяния крысы взорвались напоследок фонтаном из палиц, дубинок, палок и прочих подручных средств, но сумели нанести Гармонисту и Барабанщику лишь несколько новых царапин.
Изнутри Сверчок представлял собой неожиданно широкое помещение. Сразу за люком перед Барабанщиком открывались  ступеньки, спускающиеся в просторную нишу, внутри которой в свою очередь располагалось несколько рядов одинаковых ниш небольшого диаметра, по всей видимости, удобных по величине для крыс, но катастрофически узких для елочников. Внутри каждой ниши виднелись сидение и пара кожаных ремней. Следом за нишами находилась рубка управления. С немалыми усилиями привязав Шара-Тигра к временному пристанищу, Барабанщик и Гармонист обратили внимание, что Хорек-лампочник встал у заметно превосходящего его высотой штурвала и торопливым жестом предложил им присоединиться к остальным, уже успевшим кое-как занять места.
- Эту махину начали придумывать еще при мне, - сказал Хорек. - Надеюсь, я смогу разобраться в ней. Курс на Елку! Если у нас и был один шанс из тысячи, чтобы вернуться, то это он. Держитесь!
И Сверчок взмыл вверх, оставляя внизу Площадь с окончательно смятенными крысами и теперь уже бессильный против елочных жителей угрюмо взирающий на них громадный ледяной конус, чей холод остался повержен.

Сказка о кануне. Глава 11. У порога

Оррин

Когда сочные лучи последнего утра догоравшего года уже успели заиграть на пушистом снежном одеяле, укутавшем долину, Снеговик почувствовал, что спокойная безоблачная картина, знакомая ему столетиями, готовится дать трещину. Он приподнял свою исполинскую метлу, варежкой пощупал ведро на голове и, убедившись, что оно сидит прочно, застыл в ожидании. Его предчувствия никогда не были догадками. Многие века с того самого дня, как Строители посадили Елку, он нес вахту, и ни разу за время службы не случалось так, чтобы инстинкт Стража оставлял его с морковкой. Так и этим утром Снеговик не предчувствовал, а знал, что с минуты на минуту в долине что-то изменится. И чтобы ни таила в себе эта перемена, он был готов к ней.
Поначалу не произошло ничего, но уже довольно скоро Снеговик буквально выловил из воздуха отдаленный шум, хотя шум плохо годился ему в имена. Наиболее странным в новом звуке было его строгое постоянство: он не изменялся, не нарастал, не напоминал рождение лавины или предвестие землетрясения. Он просто присутствовал. Ближайшим сравнением, пришедшим на ум Снеговику, был легкий ветерок, гуляющий по закоулкам каких-нибудь перелесков.
Звук прервался разом. Одновременно с этим снег метрах в сорока от стража Елки разверзся и произвел на свет жуткого вида махину, сравнимую лишь с колоссальным железным насекомым, если бы таковое могло существовать. На неощутимый миг Снеговика охватило замешательство, но ни в коей мере не смятение. Конструкция, плашмя стукнувшись о белое покрывало долины и вдавившись в него, замерла.
Через некоторое время от него отделилась само по себе не маленькое существо. На взгляд Снеговика оно походило на жирный комок с плавниками. Существо немного проползло в сторону Елки, но вскоре остановилось. Вслед за этим удивительным явлением из-под щупальца железного жука потекли вниз беспокойные скасы, сходные видом с жителями Праздничного Дерева. Снеговик молча продолжил наблюдать.
***
- Вот мы и дома! – радостно протянул Медведь-гармонист.
- Ты хотел сказать: «под домом». По крайней мере я проживаю несколько выше, - отозвался Заяц-скрипач, спрыгивая с последней перекладины веревочной лестницы, вновь сброшенной из люка Сверчка.
В отсутствие дубинок и палиц, летящих отовсюду, перенесение спасенных жителей, все еще не пришедших в сознание, осуществилось плавно и скоротечно. По прошествии нескольких минут уже все участники предновогодней экспедиции стояли, сидели или лежали на снегу, слегка проваливаясь, благо слой его значительно уступал Ледяным Пустыням. Елочники продолжали переводить дух после спуска, когда их накрыла здоровенная тень еще одного беглеца с севера.
- Как оно, Купч? Авось не раскрошился? – обратился к челночному торговцу Тигр-барабанщик, приучившийся разговаривать в его манере.
Массивный хозяин кукольного театра добродушно кивнул в ответ:
- Под конец не сахарно: здеся землишки-то поболее будет чем снежку, вот и царапнуло малек. Но ниче - кажись целый.
- Куда теперь думкаешь двигать? Айда к нам! Новый Год встретим.
Купч благожелательно усмехнулся.
- Не, Тигр. Куда ж я, такой здоровый, полезу? Не ровен час тресну еще веточки ваши. Я слыхал, тут неподалеку ярмарки есть на холмах. Туда и почешу. Закуплюсь, значит, - наградка-то Нижненская при мне, - хитро подмигнул он, - и на север домой – там две цены дадут за все, что ни притараню.
- Красивая ёлочка у вас, - добавил Купч, окидывая взглядом исполинское дерево, - но вы уж не серчайте: каждый отмечает по-своему. А ваще, благодарствую, ребятки. Без вас я б сюда ни в жисть бы не пролез. Выходит, свезло мне все-тки с вашей ямой на дороге.
- А я рад, что мы тем самым можем тебя отблагодарить, - ответил обычным говором Тигр. – Конечно, этого мало, но пусть это будет тебе подарком. С наступающим, Купч!
- C наступающим, Тигр! Надеюсь, други твои скоро оклемаются, особливо Тигриуска, - ответил Купч, вновь подмигнув. - С наступающим, ребята!
Жители Елки проголосили в ответ радушные слова за исключением, конечно, господина Цветочника, сидящего ко всем спиной и прижимающего к себе сестру. А торговец, помахав ластой, насколько мог проворно при своих габаритах повернулся и, словно воду, разведя под собою снег, устремился в сторону Восточных Высей.
- Ну, что ж, до Незримой Лестницы рукой подать, - объявил Гармонист. - Господин Лампочник и Заяц – на вас Сова. Мы с Тигром покатим нашего шара.
 Медведь мельком взглянул на Цветочника: его задача была для всех очевидной. 
- При всем глубоком уважении к Сове, - прокряхтел Скрипач, подпирая тучную отшельницу, - лучше бы пропала Канарейка.
С грехом пополам процессия двинулась к Елке, но не успела она сделать и десяток шагов, как путь оказался прегражден. Снеговик вырос перед ними моментально, воплощая в жизнь свое почти охотничье умение внезапно обнаружить себя, долго оставаясь незаметным, будучи при том у всех на виду.

Привет вам, путники! Куда ведут вас ноги?
Неужто к Елке, в дом, где правит праздник?

- прогремело над головами жителей. Страж Елки изъяснялся своими знаменитыми нерифмованными стихами. Ходила легенда о том, что Снеговик перенял такой стиль у некоего пилигрима с далекого западного острова, имевшего странную привычку всюду таскать с собою длинную деревянную палку.
- Привет и тебе, Снеговик! – ответил Медведь. – Ты прав, наши ноги держат путь к Елке, потому как мы не просто путники, а ее жители.
Хозяин Подножия, как его частенько называли, смерил участников похода холодным взглядом. Его бусинки-глаза оставались неподвижными, но Барабанщик знал, что сейчас он словно кубик крутит их всех у себя в голове, оценивая грань за гранью. Впрочем, эта церемония не заняла много времени. Снеговику понадобилось значительно меньше минуты, чтобы придти к решению. Спокойно и властно белый гигант окатил им елочников:

Тогда пусть каждый явит Приглашенье -
До той поры я буду вам преградой.

- Тааак, - тяжело вздохнул Гармонист, обернувшись. – У кого-нибудь есть при себе Приглашение?
Но заветного свитка, конечно же, не оказалось ни у кого. Жители Елки не имели обычая таскать его с собой и, приезжая на Праздничное дерево под Новый Год, оставляли его в домиках. На самой Елке Приглашение не играло никакой роли: любой находившийся на ней был участником Праздника. Никто не покидал Праздничное Дерево до окончания торжеств, такая мысль, наверно, просто не могла зародиться на Елке. Если бы такое и произошло, то попасть обратно всегда можно было при помощи подписанного Дедом Морозом свитка, но что было делать, если он оставался на самой Елке? И даже если бы кто-нибудь на Елке узнал о несчастных жителях и попытался вынести им их Приглашения, он попросту не смог бы этого сделать, так как те идут в руки лишь законным обладателям. И случилось так, что в последнее утро уходящего года жители Елки, преодолевшие долгий и зябкий путь, висевшие на волосок от гибели, вырвавшиеся со дна жуткой ямы и добравшиеся наконец до родимого порога, неожиданно для себя обнаружили, что не могут через него переступить.
- Молодцы же мы с тобой, забыть об этих фантиках, - протянул угрюмо Гармонист, плюхнувшись на снег.
- Брось, Медведь, - похлопал друга по широкой спине Скрипач, - даже Дед Мороз не подумал о Приглашениях. Утрамбовка снега, конечно, занятие благородное, но давай-ка лучше соображать. А для начала сообрази-ка костерок. Кремень еще на месте, а?
Гармонист хмуро потянулся к торбе.
- Может быть, нам стоит привлечь внимание Нижних Ярусов, и те помогут нам изнутри, - предположил Лампочник, осунувшийся и как будто постаревший за последние часы.
Елочники подняли головы. Нижние Ярусы, какими бы нижними они ни были, казались у подножия недосягаемой верхушкой.
- В такую рань на Нижних Ярусах никого не добудишься, господин Лампочник, - покачал головой Барабанщик. – Боюсь, один храп Бегемота перекроет усиленную игру наших с господином Скрипачом и Гармонистом инструментов. К тому же это не имеет значения. Сам Дед Мороз не указ Снеговику. Ему повелитель лишь Новый Год.
И, правда, подумал Барабанщик. Любой елочный житель никогда во время празднеств не задумывался о внешних угрозах, потому как знал: внизу нес нескончаемую вахту Снеговик. Ему было столько же лет, сколько Елке, и все эти годы он жил у подножия своей жизнью, ни разу не покидая свой пост, не советуясь ни с кем, и ни у кого не спрашивая разрешения, подчиняя свое существование одной цели: не допустить посторонних. Единственное, чему он доверял и чего слушался, было его загадочное для всех внутреннее чутье, связывавшее его незримой нитью с Новым Годом. Естественно он пропускал обладателей Приглашения, но поговаривали, что в конечном итоге пропускать или нет, решал только он. Никто не покидал Елку во время торжеств, и никто не знал, что будет, если попытаться пройти мимо Снеговика без Приглашения. Теперь же перед ним было восемь безбилетников, и выхода, а точнее, входа, не предвиделось. 
- Я житель Верхних Ярусов, слышишь ты, кусок белый! – разрезал напряженное молчание противный вопль. – Мне плевать на твой устав! Моя сестра сейчас замерзает из-за тебя! Можешь ты это понять?!
Тигр увидел, как Цветочник выбежал вперед и встал прямо перед Снеговиком. Торговец ссутулился, дрожа от злости и отчаяния, и Барабанщик осознал, что впервые сочувствует ему. Тем временем житель Верхних Ярусов, вложив всю ненависть, пустил в сторону Стража Елки одну из крысиных дубинок, которую незаметно для всех сумел припрятать, однако вопреки ожиданиям Снеговик не отразил ее метлой. Дубинка просто растворилась в воздухе на пути к нему. Цветочник упал ниц, бессильно молотя кулаком по снегу. Только после этого жители Елки с ужасом пришли к окончательному пониманию того, насколько наивной была бы попытка пойти напролом.
- Должен же быть выход, - не выдержал Барабанщик. – Старый Год! Ведь это же просто глупо замерзать у собственной калитки.
- Выход… - глухо, еле слышно прошелестело откуда-то неподалеку со стороны долины.
- Слышали? – встрепенулся Медведь.
- Выход… есть…
Шелест доносился прямо из-под ног. Тигр понял, что его звучание он слышал и раньше, причем неоднократно.
- Госпожа Сова, - воскликнул Заяц, первым отыскавший его источник, - да вы никак решили присоединиться к заседанию движения «Долой снеговиков!»
Цветочник и Барабанщик молча бросились к Тигриуске. Та, как и Сова-отшельница, открыла глаза и даже попыталась встать, Шар-Тигр лениво ворочался - чары Нижнего вблизи Праздничного Дерева надломились и рассеивались на глазах.
- Брат, - произнесла Тигриуска. – И вы тоже здесь, господин Барабанщик? Зачем я только спустилась к вам и вашим друзьям сегодня? Этот холод, вспышки… а бедная госпожа Сова!
- Она здесь, рядом, - заговорил, не помня себя от счастья Тигр. – С ней все в порядке. По крайней мере, выглядит превосходно, как и вы. Но почему вы говорите «сегодня»? Разве вы не помните ничего после вспышек?
- О, я наверняка выгляжу ужасно! Как кружится голова. Но что я должна помнить? Хотя и правда, был поздний вечер, а сейчас утро… О, подарочные ленты! Где мы? Что случилось, брат?! – испуганно спросила Тигриуска.
- Не волнуйся, сестра. Главное, что сейчас все позади. Уйдите, - прошипел Цветочник Тигру. – Займитесь лучше госпожой Отшельницей. Надеюсь, от вашего тонкого слуха не ускользнуло два ее слова.
Барабанщику больше всего в эту секунду не хотелось отходить от Тигриуски, но скрепя сердце он согласился.
Подойдя к Сове, музыкант обнаружил, что Заяц и Медведь уже привели ее в чувства. Они поддерживали отшельницу с боков, одновременно растирая перья и вливая в нее небольшие порции кваса. Древняя жительница Елки также не имела представления о событиях, произошедших после бурана, в который угодил ее домик. Однако представления о том, как договориться со Стражем Елки без помощи Приглашений, сидели в ее памяти достаточно прочно.
- Четыре загадки, - тихо, но твердо сказала отшельница. – По минуте. Двое юных и двое старых по четырем сторонам от Стража. Каждому загадка. Все отгадали – все пройдут. Не отгадал один – не пройдет никто. До следующего кануна. Если отгадали, должны встретить изнутри.
- Ну, будет после этого Аладдин говорить, что на Елке становится мало стоящих развлечений? – прогорланил Скрипач. - Под конец нам предлагаются шарады. Кто же будет играть?
- Самые старые. Самые молодые. Древнее правило, - пояснила Сова.
- Со старыми понятно, - размышлял Гармонист, - Сова и Шар-Тигр. А кто у нас самый молодой. Заяц чуть постарше тебя, Тигр, Цветочник тоже. А Тигриуска, по-моему, моложе.
- Все так, - вздохнул Барабанщик. Он вновь попал в переплет, но гораздо больше его беспокоило то, что через испытания опять придется проходить и Тигриуске.
- Господин Цветочник, - окликнул Медведь торговца. – Мы тут кое-что надумали по поводу Снеговика. Но нам понадобится помощь вашей сестры.
Цветочник вскочил на ноги, но увидев, как Медведь поглаживает свой разводной ключ, сел обратно.
- А что означает «должны встретить изнутри», госпожа Сова? – поинтересовался Гармонист.
- Когда отгадали, нужен встречающий. Не появится – Елка не пустит.
Заяц присвистнул.
- Получается, если хотя бы один ошибется – дорога закрыта, и даже если отгадают все, кто-то из жителей должен выйти нам на встречу, случайно спустившись по Незримой Лестнице, хотя никто на Елке понятия не имеет, что мы здесь, - сокрушенно заключил Тигр.
- Будет, что рассказать тигрятам вечерком у камина. А, Тигр, - подмигнул Барабанщику Скрипач.

***
- Четыре загадки, - уверенно, как пароль, повторила Сова Снеговику.
Страж Елки, словно заранее ожидая этой фразы, указал метлой на Сову и Шара-Тигра и провел перед собой в воздухе линию. После чего, отметив Барабанщика и Тигриуску, Снеговик пригласил их занять места за собою между ним и Елкой. Таким образом, жители построили вокруг Хозяина Подножия квадрат. Тигр не мог допустить мысли о том, чтобы броситься к Елке. Во-первых, это стало бы предательством по отношению к остальным, во-вторых, было общеизвестно, что Снеговик видит круговым зрением и его взору доступен даже край Ледяных Пустынь по другую сторону ствола Праздничного Дерева. Меж тем Страж начал:

Четыре тайны. Времени минута.
И если суть изложите вы верно
Всех четырех, то будет вам дорога.
Итак, за дело. Я начну со старших.

Снеговик вытянул из-под шарфа круглые ручные часы на цепочке старинной работы, крышка которых была украшена изящной гравировкой в виде скрещенных метлы и ведра, - подарок часовщиков Верхних Ярусов, по словам старожилов, чуть более точные, чем могучий циферблат Шпилевой Площадки. Хозяин Подножия повернулся к Сове. Зазвучала первая загадка:

Теплеет солнце. Он разводит руки
И обнимает чащи и долины.
Был раньше тверд. Но чтобы перебраться,
Не хватит ног. Нужна, пожалуй, лодка.

 «Что это? Кто этот «он»? – пронеслось в мыслях Тигра. - Он был раньше тверд, и солнце теплеет – значит, потепление, весна… тает снег! Он обнимает чащи и долины – что-то, связанное с водой. Разводит руки – заливает округу. И чтобы перебраться, нужна лодка. Получается: весна, тает снег, вода затопляет чащи и долины. Но какое слово объединяет все вышесказанное? Что за «он»? Похоже на «половодье», только слово должно быть мужского рода».
- Паводок, - отчеканила Сова.
Снеговик кивнул и обратился к Шару-Тигру:

Сопутствуя зеленым одеяньям,
Она чиста. Прозрачен ее жемчуг,
Рассыпанный по дремлющей округе
В часы прогулок свежею порою.

Эта загадка показалась Барабанщику куда более мудреной. Очевидно, что Снеговик не стал бы рассуждать о нарядах и украшениях неких красавиц. Тигр почувствовал, что каждая из его загадок будет на свой лад сопряжена с природой. Следовательно, зеленые одеянья – подумал он, - не что иное как растения, а «она» им сопутствует. Она чиста и ее жемчуг прозрачен. Что чистое и прозрачное сопровождает любые растения? Неужели загадка снова о воде? Не иначе. Вторая половина загадки повествует о дремлющей округе и каких-то прогулках, когда свежо. Что за вода льется по листьям и цветам во время сна? Нет, не с того конца. Попробуем так: округа дремлет, но кто-то тем не менее гуляет, и воздух свеж. Значит, дело происходит утром. Но что за особая вода по утрам... постойте, «жемчуг»! Ну, точно, крупицы воды с утра. Так это…
- Роса, - слегка картавя, провозгласил из своих недр старик Шар.
Снеговик кивнул во второй раз. Барабанщик напрягся, как мог, стараясь и на этот раз не упустить ни одного слова Стража, но тот неожиданно для музыканта устремил свои бусинки к Тигриуске:

Меж двух пластин без центра и без края
Шипит забор, в котором нет лазеек.
И невозможно выбраться наружу -
На мили миль лишь зубья частокола.

На этот раз картина представлялось уже совершенно невозможной. Две бескрайние пластины заключают между собой шипящий забор, при этом вокруг него на мили и мили простираются какие-то таинственные зубья. Тигр не знал бы как подступиться к этой головоломке, если бы не пришел к окончательному выводу, что все четыре загадки посвящены воде в разных ее проявлениях. Но догадалась ли до этого Тигруска? Барабанщик с тревогой взглянул на нее. У жительницы Верхних Ярусов явно продолжалось головокружение. Она выглядела совсем потерянной и, видимо, не до конца понимала происходящее.
«Хорошо, - продолжил рассуждать музыкант, - пластины, естественно, - очередное иносказание. Что в природе может выглядеть как две колоссальные бескрайние пластины? Между ними что-то шипит… да, какой-то забор. Во всяком случае пластины противостоят друг другу, это ясно. Может, просто небо и земля? Ну да, почему нет, небо и земля. А между ними шипит забор, в котором не отыскать лазеек, из которого не выбраться наружу, не сбежать… вокруг зубья частокола. Постойте, ведь все загадки о воде. Таким образом, и забор и частокол – это вода, которая шипит на мили миль меж небом и землей. Так это же очевидно! Но как сделать, чтобы догадалась Тигриуска?». Тигр вспомнил, как Сова заранее предупредила всех, что любые подсказки внутри квадрата и вне его со стороны остальных рвущихся на Елку жителей, неотрывно следящих за каждым движением участников церемонии канунных загадок, неминуемо означает ее прекращение.
Тигриуска пыталась думать, но силы еще не вернулись к ней. Барабанщик увидел, что она близка к обмороку. Он уже придумывал глупейшие способы подсказать, в безумной надежде не быть замеченным Снеговиком, бесстрастно следившим за стрелкой, как вдруг тень, такая знакомая, такая родная, такая нужная тень накрыла подножие Елки.
Гвалт ликующих возгласов донесся к ним от товарищей по несчастью, всех без исключения, включая Цветочника. Письмоносец Елки, Дракон собственной персоной несся к ним с окраин Верхних Ярусов, где еще секундами ранее беседовал с Общежитием.
Едва успев приземлиться, почтальон молниеносным жестом призвал елочников к молчанию. Он, несомненно, понял ситуацию еще на подлете и теперь, обозначив себя в роли встречающего, всеми силами пытался уберечь течение древнего ритуала от вмешательств. Тем не менее, вмешательство произошло, и вмешался, сам того не желая, Дракон. Опускаясь невдалеке от Барабанщика и Тигриуски, он слегка задел крылом нижние ветки Елки, так что лежащие на них комья снега просыпались на него подобно каплям.
- Дождь, - робко выдохнула Тигриуска и затем с надеждой в голосе повторила, - это дождь.
Снеговик бросил короткий взгляд на Дракона, но затем без колебаний кивнул и обратил свой взор к Барабанщику.
Тигр сжал кулаки. Неожиданная удача после долгой череды неожиданных разочарований здорово подбодрила его. Они раскусили три загадки, и Дракон встречал их со стороны Елки. Дело оставалась за малым, но четвертую головоломку должен был решать он сам, а это означало, что счастливый исход невероятной череды событий, произошедших с ними в последние дни, зависел в тот момент от него одного. Музыкант ощутил на себе зрачки каждого из товарищей по несчастью и зажмурил глаза.
На этот раз Снеговик чуть выждал и лишь после паузы размеренно и невозмутимо прочел:

Хитрей других четвертая загадка.
Коль внял ты связи прошлых трех вопросов,
Опереди движенье их цепочки
И в новом обретешь слова ответа.

Последняя головоломка предстала не просто хитрой, она поставила Барабанщика в тупик. Тигр с воодушевлением слушал первую половину, но вторая привела его в смятение. Первая часть загадки полностью подтверждала его предположение о воде: она говорила о том, что три предыдущие головоломки были связаны. Однако следующие строки загадки советовали ему «опередить цепочку вопросов» и более того отыскать ответ в новом вопросе. В целом четвертая шарада представляла из себя полную абракадабру, но Тигр все же почувствовал, что в отличие от остальных она не содержала в себе ответа, она строилась на трех предыдущих.
«Поэтому, чтобы найти последнее решение, - соображал Барабанщик, натягивая на нос красный колпак, - нужно заново продумать предыдущие три. Итак, у нас были паводок, роса и дождь – вода, вода и еще раз вода, но не просто вода. Снеговик ничего не делает просто так, значит, и водяные формы выбраны им не случайно. Паводок, роса и дождь... Паводок, роса и дождь... Паводок – снег тает… реки выходят из берегов… непроходимые чащи... Теплеет солнце. А когда теплеет солнце? Весной.
Тигр остановился. Он действительно ходил взад-вперед от волнения, и только тогда осознал это.
«Нельзя отвлекаться. Паводок – весна. Тогда роса – скорее всего лето, а дождь – осень. Вот она связь! И если продолжить цепочку, то четвертый ответ связан с зимой и это попросту снег или лед.
«Нет», - одернул себя Тигр.
Действительно, подобная разгадка отлично укладывалась в последовательность злосчастных шарад, но последняя говорила о том, что он не просто должен продолжить цепочку, он должен ее обогнать и найти ответ в новом вопросе. А с чего он взял, что выражение «в новом» относится к вопросу? Слова «и в новом обретешь слова ответа» могли относиться к чему угодно новому.
«Новое, но что новое? Новое постоянно появляется и будет появляться и сейчас и годы спустя, в новые годы… Подождите! Новый Год! Ответ кроется в Новом Году!»
В этот миг разрозненные куски мозаики мелькнули перед Тигром-барабанщиком цельным рисунком.
«Весна, лето, осень, а затем зима. Но цепочку надо опередить, то есть перескочить через ее звено. Таким образом, разгадка в новой весне Нового Года».
Тигр придумал ответ, который выдохнет по прошествии тающих секунд, но неотвратимые сомнения терзали его до смерти усталую голову. Конечно, слово «новое» вовсе не обязательно означало «Новый Год» и не слишком ли уж это было поверхностно для загадки того, кто с Новым Годом очевидно связан? Цепочка, которую надлежало опередить, могла на самом деле скрываться в куда более глубоких слоях головоломок, не отрытых Барабанщиком вовремя. А ответ, сочиненный музыкантом, представлялся ему чересчур несуразным.
Тигр глубоко вдохнул. В первый раз в течение церемонии минута вышла полностью. Снеговик начал медленно опускать часы. Сова особо обратила внимание участников, что если успеть выкрикнуть догадку до того, как он закончит это роковое движение, ответ по древним правилам должен быть принят на суд Стража Елки, и Барабанщик больше не медлил.
- Новый паводок, - громко и резко бросил он.
Медведь опустил голову, Хорек отвернулся, Заяц закрыл глаза ушами, а Цветочник явственно плюнул себе под ноги. Все они, как и прочие участники похода, без особой надежды начали слушать заключение Хозяина Подножия, который словно и не воспринял выкрик музыканта:

Я выслушал все четверо разгадок,
И, поступая вторя предписаньям,
Я должен…
тут же вверить вам дорогу
Так с наступающим, для всех бесспорно Новым!
Снеговик слегка улыбнулся (о, да! на его неочерченном лице проскользнула улыбка), уважительно кивнул Тигру, отступил в сторону и пригласительным жестом протянул метлу к Елке. Только после этого знака жители Елки, оставшиеся вне квадрата, бросились к своим друзьям и спутникам, дабы разделить с ними долгожданную победу над испытаниями.
- Я не меньше вас рад вашему возвращению, дорогие жители, - окликнул их почтальон, - но у нас впереди, позвольте вам напомнить, ответственейшее мероприятие. Думаю, никто не против поскорее к нему приступить. К тому же Дед Мороз заждался новостей.
***
Король Елки и вправду давно уже пребывал в ожидании. Ночью, за исключением пары часов беспокойного сна, он едва ли не поминутно приподнимался с основания Посадочной Ветки и подзывал к себе кого-нибудь из помощников, досаждая им одним и тем же вопросом: «Какие вести с севера?». За годы и годы великого праздника Деду Морозу приходилось сталкиваться с самими различными проблемами от излишнего чванства Верхних Ярусов, порою препятствующих проведению у них некоторых всеелочных конкурсов, до излишнего озорства Нижних, заканчивающегося временами поломкой гирлянд и даже небольших веток. Но никогда Правитель Елки не стоял перед необходимостью бездейственно ждать, вытащит ли парочка жителей своих друзей и близких из темного и безрассудного забытого им закоулка, и вытащит ли до Нового Года. Словно некое зловещее растение, протянуло прошлое свои ростки сквозь шестидесятилетие, распустившись под самый праздник печальным цветком холодов и исчезновений, и Зимний Волшебник вновь и вновь скользил по этим росткам, безуспешно пытаясь разгадать их суть.
Втройне нетерпеливее, чем докладов помощников, Дед Мороз ожидал утра и с ним своего друга и единственного оставшегося советника Дракона, улетевшего по неизбежным почтовым делам. Почтальон помимо благородства и отличного знания собственного ремесла обладал также замечательной наблюдательностью. Разнося письма во время постоянных облетов, он весьма часто замечал то протертый дождь, то прохудившуюся мишуру, то отсыревшую хлопушку, просмотренные помощниками. Поэтому Король уповал на то, что Последняя Почта Старого Года способна была принести ему новые весточки и надежды.
И какая же умилительная улыбка озарила его белоснежную бороду, когда незадолго после рассвета воздух перед самым носом Южной Ветки прорезали могучие крылья долгожданного друга, между которыми победоносно восседали и перешучивались Тигр-барабанщик, Заяц-скрипач, Медведь-гармонист, Сова-отшельница и Шар-Тигр.
Дед Мороз, забыв себя от радости и рискуя значительно накренить королевский чертог, подскочил, в то время как Дракон бережно опустился на Посадочную Ветку и высадил свою ценную ношу, которая (помимо, конечно, степенно передвигающихся Совы и Шара-Тигра) весело засеменила к Тронному Залу.
Подойдя к Правителю Елки, жители уважительно поклонились, и официально руководящий спасательным походом Гармонист, выступив вперед, первым обратился к Королю:
- С Наступающим Новым Годом вас, ваше величество! – воскликнул он радужным басом. – Прежде всего, позвольте мне опередить ваш вопрос, который, я уверен, вы непременно задали бы мне, касательно госпожи Тигриуски и господина Цветочника. Они целы и невредимы и находятся на Елке, равно как и господин Хорек-лампочник, доблестный слуга вашего величества, о котором я впоследствии неоднократно упомяну. Как старший в этом спасательном деле, я разрешил им в сопровождении ваших помощников отправиться прямиком на Ветки Отдыха. Госпожа Тигриуска еще не до конца оправилась от испытаний, выпавших на ее долю, а господина Цветочника я не смог бы оторвать от нее при всем желании. Господин Лампочник же довольно стар, и, как вы увидите из дальнейших докладов, ему пришлось значительно тяжелее остальных. Таким образом, все пропавшие жители найдены и пребывают вне опасности.
- Молодцы, молодцы, - тихо произнес в ответ Дед Мороз, слегка прослезившись.
Медведь поклонился еще раз.