Суббота, 03.12.2016, 20:38
Приветствую Вас, Гость




Посторонись с дороги!


В горных селениях Андалузии улицы так узки и дома стоят так близко друг
к другу, что жители могут поздороваться за руку, не выходя из дому.
Прохожий, встретив осла с поклажей, непременно должен уступить дорогу, а
большие корзины, навьюченные на животных, задевают даже стены домов. К тому
же горцы - народ горячий и терпеть не могут, если скотина плетется шагом.
Куда там - им надобно непременно скакать во всю прыть, а от этого случается
немало несчастий.
Вот почему старый алькальд, староста и судья одного из таких селений,
издал строгий приказ, повелевавший каждому, кто гонит скотину по улицам, еще
издали кричать: Посторонись с дороги! - и кричать так громко, чтобы даже
глухой услышал.
-Это знал и крестьянин Санчо. Каждый день он гонял своих двух ослов на
базар в город и не скупился на палочные удары. Его ослы мчались, как
скаковые кони, но зато и Санчо умел кричать громче всех. Он заливался, как
соловей, и прохожие, еще за версту услыхав его громкое: Постор-р-ронись с
дор-р-роги! , успевали заблаговременно отойти в сторону и укрыться в
безопасном месте.
Однажды вечером Санчо возвращался с базара со своими ослами и вдруг
увидел на пути двух женщин. Крестьянки в широких юбках и нарядных кружевных
накидках-мантильях, наверное, собрались в гости, но, повстречавшись
случайно, вступили в беседу, и беседа была очень горячей. Это была уже не
беседа, а настоящий спор, потому что крестьянки размахивали руками и изо
всех сил старались перекричать друг друга. Тогда Санчо ударил своих ослов
палкой и крикнул так громко, как только мог:
- Постор-р-ронись с дор-р-роги!
Но женщинам было уже не до него. Спор зашел так далеко, что они
вцепились друг другу в волосы и не слыхали окриков Санчо.
Погонщик понял, что дело плохо: еще минута - и случится беда. Тогда
закричал он еще раз и крикнул так громко, что, кажется, его услыхали бы даже
в Севилье. Но и это не помогло. Что должно было случиться, то и случилось.
Ослы с разбегу налетели на спорщиц, сбили их с ног и втоптали в дорожную
пыль их нарядные кружевные мантильи. Конечно, крестьянки тотчас же вскочили.
Позабыв вражду, они набросились на ни в чем не повинного Санчо.
- Бессовестный! - закричали обе разом.- Куда ты гонишь своих ослов?
Заставит тебя алькальд расплачиваться за наши платья и кружевные мантильи.
Не теряя времени, они пустились к дому старого алькальда. Но Санчо тоже
не стал зевать.
Если они прибегут раньше меня, то я окажусь виноватым. Если же я
поспею первым, то смогу еще оправдаться ,- так рассудил Санчо. Он бросил
ослов в первом же попавшемся дворе и прямиком, через чужие сады и заборы,
помчался к алькальду. Он успел прибежать раньше крестьянок и чистосердечно
рассказал судье все, как было.
Алькальд выслушал крестьянина и, подумав, сказал:
- Помочь тебе не легко, потому что никто не может доказать, что ты
действительно предупредил этих женщин криком, и я могу посоветовать тебе
только одно: что бы ни говорили тебе, в чем бы ни обвиняли - молчи. Если
даже я сам стану несправедливо винить тебя - тоже молчи. Даже если я прикажу
отвести тебя в тюрьму, не говори ни слова. Я хочу, чтобы эти женщины приняли
тебя за глухонемого. В этом одном твое спасение.
Так сказал алькальд. Он вызвал двух стражников-альгвасилов и приказал
отвести крестьянина в подвал, где ожидали суда провинившиеся.
Он сделал это как раз вовремя, потому что тотчас же в дом ворвались
разгневанные женщины. Они закричали наперебой, что два осла сбили их с ног,
порвали платья и потоптали нарядные кружевные накидки. А третий осел даже не
потрудился предупредить их криком; он нарушил приказ алькальда и должен
купить им новые мантильи.
Алькальд ударил в ладоши, и альгвасилы ввели печального Санчо.
- Крестьянин Санчо, разве ты не знаешь моего строгого приказа? Почему
ты не кричал: Посторонись с дороги! , когда гнал своих ослов через
селение? - строго спросил алькальд.
Но Санчо не вымолвил в ответ ни слова - он молчал.
- Отвечай же!
Но крестьянин продолжал молчать.
Алькальд пригрозил:
- Если ты будешь насмехаться надо мной, я отправлю тебя в тюрьму!
Но и на эти грозные слова крестьянин ничего не ответил.
Тогда алькальд взял лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу, будто бы
собираясь писать приговор, но, подумав, отложил бумагу в сторону. Пожав
плечами, он сказал жалобщицам:
- Почтенные женщины, мне кажется, что я не могу судить этого человека.
Вы видите - он глухонемой и за поступки свои не отвечает.
Такое решение очень не понравилось крестьянкам. Они поняли, что не
получат с глухонемого ни песеты за свои порванные мантильи, и закричали
разом:
- Это он-то глухонемой? Да этот плут просто смеется над вами, ваша
милость! Небось у него хватило глотки, чтобы орать на всю улицу: Посторонись
с дороги! Посторонись с дороги! , и он кричал так громко, что дай бог
всякому!
Тогда алькальд рассмеялся:
- Ступайте-ка по домам, красавицы. Вы поняли, что вы только что мне
сказали? Вы показали сами, что Санчо выполнил мой приказ и предупреждал вас
криком, да таким, что дай бог всякому! Придется уж вам самим чинить ваши
нарядные кружевные мантильи.
Пристыженные женщины удалились, а судья приказал альгвасилам отпустить
крестьянина.