Суббота, 10.12.2016, 21:29
Приветствую Вас, Гость




Похлёбка из камней

Жили две сестры — Анна-Мария и Виттория. Анна-Мария вышла замуж за богатого лавочника, Виттория — за угольщика. Уголь жечь — не то, что товары в лавке продавать да барыши подсчитывать. Угольщик работает много, зарабатывает мало. Но в маленьком домике, что стоял на опушке леса, всегда было весело, потому что угольщик вставал с песней и спать ложился с песней, да не с одной и той же, а всё с разными. И откуда он их брал? Дети у Виттории — две девочки и три мальчика — росли румяные, послушные и весёлые.
А у Анны-Марии был всего один сын, да и тот злой и плаксивый. Как мать ему ни угождала, как ни баловала, он только худел и бледнел от злости. Вот богатая Анна-Мария и завидовала бедной Виттории.
Настал год, когда в местности, где жили сестры, появилась чёрная лихорадка со своей подругой — костлявой смертью. Они заглядывали то в один дом, то в другой. Не миновали страшные гостьи хижины угольщика, постучались и в дом лавочника. В один день сестры вышли замуж, в один день стали вдовами.
Осталась Виттория с пятью маленькими детьми. Уголь обжигать не женское дело, а другой работы Виттория, как ни искала, найти не могла. Тогда решила она пойти к своей сестре Анне-Марии.
— Помоги мне, сестра, — попросила Виттория. — Дай хоть немного хлеба, чтобы накормить детей.
— Навязались на мою голову, дармоеды! — закричала Анна-Мария. — Ну, так и быть, бездельница, прибери в доме, вычисти хлев, накорми скотину, выполи огород, тогда и просить будешь.
Виттория прибрала в доме, вычистила хлев, задала корм коровам, подоила их, все сорняки в огороде выдергала.
— А теперь испеки хлеб, — приказала Анна-Мария.
Когда хлеб испёкся, она выбрала самый маленький хлебец и дала сестре.
— Можешь приходить завтра опять, — сказала лавочница, а про себя подумала: «Недолго же будут румяными твои дети, если ты разделишь на пятерых такой хлебец!»
Виттория пришла и на следующий день. Сестра задала ей работу ещё тяжелей, а вечером положила перед ней хлебец меньше вчерашнего. Только на этот раз Виттория оказалась похитрей — вымесила тесто, а руки мыть не стала. Пришла домой, поставила котёл на огонь и всю приставшую к ладоням муку стряхнула в воду. Получилась вкусная мучная похлёбка. Дети поели её и почти сытые легли спать.
Так и стала делать Виттория. И румянец на щеках её детей разлился ещё ярче, чем раньше.
Однажды Виттория во дворе у сестры молола на ручной мельнице зерно. Вдруг в ворота вошёл нищий старик.
— Дай мне кусочек хлеба, добрая женщина, — сказал он, — я голоден.
Виттория ответила:
— И рада бы накормить тебя, да я здесь не хозяйка. Попроси у моей сестры.
Тут Анна-Мария выбежала из дома и принялась браниться:
— Убирайся, бродяга, пока я собаку на тебя не натравила!
А за Анной-Марией выскочил её сыночек. Он собрал камешки под ногами и давай швырять их в старика.
Нищий повернулся, чтобы уйти, но Виттория успела шепнуть ему:
— Вечером жди меня у поворота дороги, где растут большие оливы.
Виттория закончила работу и пошла домой. На камне у поворота дороги сидел нищий и ждал Витторию. Она вынула из корзинки свой хлебец, разломила его на шесть равных частей и одну протянула старику. Старик взял хлеб и спросил:
— Чью же долю ты мне отдала, женщина?
— У меня пятеро детей, — ответила Виттория, — шестая я сама. Вот я и отдала свою долю. Ты не беспокойся, я сегодня много поработала и скоро усну. А во сне человеку есть не хочется.
— Что ж, спасибо. Может, и я тебе когда-нибудь помогу, — сказал старик.
Прошло ещё немного времени. Как-то сын Анны-Марии увидал парящего в небе орла и захотел с ним поиграть. Анна-Мария так любила сына, что, будь у неё крылья, она непременно полетела бы за орлом. Однако крыльев у неё не было, и она стала уговаривать милого сыночка поиграть другими игрушками. Но милый сыночек хотел только орла. Он разинул свой большой рот и принялся вопить. Да так, что к вечеру все в доме оглохли от его крика, а сам он заболел.
— Ну, а твои дети, — спросила Анна-Мария у Виттории, — здоровы?
— Здоровы, — ответила Виттория.
И тут Анну-Марию начала грызть чёрная зависть. Она послала сестру работать в поле, а сама побежала к ней в дом. Когда Анна-Мария увидела, какие румяные и весёлые дети у Виттории, она чуть не заплакала от огорчения.
— Э, милые племянники, добра бы вам не видать, чем кормит вас мать, что у вас такие круглые щёки? — и она больно ущипнула младшего мальчика.
— Мы едим мучную похлёбку, — ответил старший.
— Мучную похлёбку? А где же мать берёт муку?
— Как только мама приходит домой, она стряхивает над котлом муку, приставшую к ладоням, — сказала девочка.
«Ах вот оно что!» — подумала Анна-Мария.
В тот же вечер она велела своей сестре хорошенько вымыть руки перед уходом и прогнала её, не дав ни кусочка хлеба.
Виттория пошла домой с пустой корзинкой. На повороте дороги она остановилась и задумалась. Что она скажет голодным детям, чем их накормит?
Тут Виттория увидела у обочины три камня. Она подняла их, положила в корзинку и сверху прикрыла передником.
К её возвращению дети, как всегда, наносили воды, вымыли котёл и разожгли огонь в очаге. Когда Виттория пришла, вода в котле уже закипала.
— Ну, детки, — сказала она, — сегодня у нас будет похлёбка, да не мучная, а из хорошего мяса.
С этими словами Виттория опустила в котёл три камня.
— А мясо долго варится? — спросили дети.
— Долго, детки, видите, какое оно твёрдое, — и Виттория постучала деревянной ложкой по камням в котле. — Когда оно станет мягким, похлёбка будет готова. А пока поиграйте.
Дети побежали играть. Мать села у котла, в котором варились камни, и горько заплакала.
«Час уже поздний, — думала она, — дети поиграют и уснут, позабыв о еде. Сегодня я их обманула, а что с нами будет завтра? Удастся ли мне найти работу?»
Но вот двери распахнулись и в комнату вбежали дети. Они привели с собой — кого бы вы думали? — того самого старика-нищего, которого Виттория недавно накормила хлебом.
— Мама, мама, — закричал старший сын, — дедушка сказал, что он тоже голоден! Накорми и его нашей мясной похлёбкой.
— Почему же не накормить? — проговорила Виттория. — Но мясо ещё твёрдое. Пусть дедушка погреется у очага и подождёт, а вы побегайте немного.
Дети убежали. Тогда женщина сказала старику:
— Не сердись, добрый человек. В прошлый раз я отдала тебе свою долю. А сегодня у меня ничего нет.
— Что же варится в котле? — спросил старик.
— Камни, — отвечала печально Виттория.
— Зачем ты обманываешь меня? Я чувствую запах мяса.
— Клянусь тебе, там нет ничего, кроме камней, — сказала бедная женщина и, подбежав к котлу, черпнула из него большой деревянной ложкой.
Как же она удивилась, увидев в ложке большой кусок варёного мяса!
— Я же говорил, что пахнет мясом, — сказал старик. — Зови детей ужинать.
— Но похлёбку ещё нужно посолить, а у меня нет соли.
— У тебя красные глаза. Значит, ты плакала. Может, одна слезинка попала в котёл. Нет ничего солонее материнских слёз.
Виттория попробовала похлёбку. И правда, она была солона в меру.
— Детки, идите есть! — закричала она обрадованно и налила похлёбку в большую миску.
— Дай детям по куску хлеба к похлёбке, — сказал старик.
Виттория покачала головой.
— В доме нет хлеба.
— Ты опять меня обманываешь,— ответил старик, усмехаясь. — Посмотри на полке в шкафу.
Виттория послушно открыла дверку шкафа и увидела, что на полке лежат семь паньолу — маленьких круглых хлебцев.
Все сытно поели. Потом старик сказал:
— Теперь неплохо бы выпить стаканчик доброго вина и закусить ломтиком броччо. Спустись-ка, женщина, в погреб.
Виттория, не говоря ни слова, спустилась в погреб, хотя знала, что там совсем пусто, даже мышам поживиться нечем.
Но чудеса не кончились. В погребе стоял бочонок вина, и рядом лежали головки броччо — соленого овечьего сыра, а с толстого крюка на потолке свисали копчёные окорока и гроздья колбас. После ужина ребятишки уснули.
— Ах, синьор нищий, — воскликнула Виттория, — да вы, видно, волшебник!
— Так оно и есть, — ответил старик. — Сделать всё, что я сделал, сущие для меня пустяки. Видишь ли, за последнюю тысячу лет я порядком устал. В лесу в горах стоит старый дуб, мой ровесник. В его дупле я всегда отдыхаю, когда мне хочется. Сейчас я решил немножко вздремнуть, годков этак сто. А перед тем как отправиться в горы, хочу рассчитаться со всеми долгами. Всё, что я подарил, останется при тебе. В котле не переведётся мясо, в шкафу — хлеб, в погребе — вино, сыры и колбасы. А теперь я пойду. Есть у меня ещё один должок — твоей сестрице и её сынку. Платить его не так приятно, но что поделаешь!
И старик, кряхтя, поднялся со скамейки. Виттория догнала его у двери и схватила за край одежды.
— Ах, добрый синьор волшебник, прошу вас, пощадите мою сестру!
— И рад бы, да не могу. У нас, у волшебников, тоже свой закон — за всё платить по заслугам. Кто чего заслужил, то и получит.
Старик ушёл.
А Виттория так и не заснула до света. Хоть и злая у неё сестра, а всё-таки сестра. Утром побежала она к Анне-Марии.
Смотрит — Анна-Мария, целая и невредимая, вышла встречать её на крыльцо.
— Беда, сестрица! — закричала она. — Вчера вечером приходил ко мне тот самый проклятый ста… Ой, ой, ой! — и Анна-Мария схватилась за щёку. — Тот самый добрый старичок и сказал, что всякий раз, когда я начну браниться, у меня заболят зубы. А как не браниться, чтоб его черти уне… Ой, ой, ой! Храни его пресвятая Мадонна!
Тут вбежал во двор и сынок Анны-Марии с палкой в руке. У крыльца спокойно сидела собака. Милый сынок хотел было замахнуться на собаку палкой, но палка извернулась змеёй и ударила его по лбу.
— Золотой мой персик, — стала причитать, увидев это, Анна-Мария, — и тебя не пощадил старый ду… Ой, ой, ой! Подумай только, сестрица, бедному ребёнку теперь и поиграть нельзя! Камень бросит — в себя же попадёт. То и дело к его синякам и царапинам примочки прикладываю.
Виттория засмеялась и повернула домой.
Тут бы можно и закончить сказку, да вот что надо ещё сказать.
С той поры, как случилась эта история, прошло без малого сто лет. Скоро проснётся в своём дупле старый волшебник и опять пойдёт бродить по свету. Может, и вы, ребята, встретитесь с ним. Вы его не бойтесь. Он старик хороший. Не забывайте только, что он за всё платит по заслугам: кто чего заслужил, то и получит.