В глупых историях Нуала Мак Класки иногда можно отыскать здравый смысл, если покопаться в них поглубже. Но так как копаться мы не желали (мы и так докопались до большего, чем нам бы хотелось), а со здравым смыслом мы просто не знали, что делать, рассказ Нуала о Пйнаме, Панаме, Мара-Фанаме и Каллиах-Аранаме для нас, безрассудных босяков, был одновременно "и наукой и развлечением", как говорит лиса, забравшись в курятник. Пинам, Панам, Мара-Фанам и Каллиах-Аранам владели одним пшеничным полем. Когда пшеница поспела: - Она моя! - сказал Пинам. - Ан нет, моя! - сказал Панам. - К черту вас обоих, она моя! - сказал Мара-Фанам. - Пропади вы пропадом все трое, она моя! - сказал Кллиах-Аранам. И они отправились решать эту тяжбу к лорду, владельцу поместья. И тот велел им разделить поле по бороздам и взять всем поровну, что-бы вышел справедливый дележ. Они вернулись домой и сделали, как было сказано. Но вот те раз! Когда они разделили все борозды поровну, осталась одна лишняя. - Она моя! - сказал Пинам. - Ан нет, моя! - сказал Панам. - К черту вас обоих, она моя! - сказал Мара-Фанам. - Пропади вы пропадом все трое, она моя! - сказал Каллиах-Аранам. И они снова отправились решать свою тяжбу к лендлорду. И тот велел им разделить борозду на копны. Они снова вернулись домой и сделали, как было сказано. Но вот те раз! Когда они разделили все копны поровну, осталась одна лишняя. - Она моя! - сказал Пинам. - Ан нет, моя! - сказал Панам. - К черту вас обоих, она моя! - сказал Мара-Фанам. - Пропади вы пропадом все трое, она моя! - сказал Калли-ах-Аранам. И они отправились решать свою тяжбу к лендлорду. И тот велел им разделить копну на снопы. Они вернулись домой и сделали, как было сказано. Но вот те раз! Когда они разделили все снопы поровну, остался один лишний. - Это мой! - сказал Пинам. - Ан нет, мой! - сказал Панам. - К черту вас обоих, он мой! - сказал Мара-Фанам. - Пропади вы пропадом все трое, он мой! - сказал Каллиах-Аранам. И они отправились решать свою тяжбу к ле-ндлорду. И тот велел им разделить сноп по колоскам. Они вернулись домой и сделали, как было сказано. Но вот те раз! Когда они разделили все колоски поровну, остался один лишний. - Это мой! - сказал Пинам. - Ан нет, мой! - сказал Панам. - К черту вас обоих, он мой! - сказал Мара-Фанам. - Пропади вы пропадом все трое, он мой! - сказал Калли-ах-Аранам. И они отправились решать свою тяжбу к лендлорду. И тот велел им разделить колосок по зернышкам. Они вернулись домой и сделали, как было сказано. Но вот те раз! Когда они разделили все зернышки поровну, осталось одно лишнее. - Это мое! - сказал Пинам. - Ан нет, мое! - сказал Панам. - К черту вас обоих, оно мое! - сказал Мара-Фанам. - Пропади вы пропадом все трое, оно мое! - сказал Калли-ах-Аранам. И они отправились решать свою тяжбу к лендлорду, а зернышко прихватили с собой. Лорд взял зернышко и сказал: - Следуйте за мной! И он отвел всех четверых к реке, к тому месту, где были страшные водовороты, и бросил зернышко в воду. Все четверо нырнули за ним и пропали. Таков был конец Пинама, Панама, Мара-Фанама и Каллиах-Аранама. В старину говорили: Дом сгорел, зато ворота целы.
Семь пшеничных зёрен
В рассказах, которые мы слушали по вечерам, собравшись у горящего торфа, для нас, детей, всегда находилось и что-то новое и поучительное. Некогда, а было это давненько, жил в одной долине лорд-тиран. Он заставлял работать на себя просто за гроши,- люди спину на него гнули, сердце надрывали, а он знай себе толстел да богател. И в один прекрасный день пришел к нему молодой горец, простоватый такой, с цепом на плече, и попросил работы. Лорд этот подумал, что вот еще удобный случай обвести вокруг пальца простака, и сказал: - Работников у меня и так хватает, ну да ладно, если много не запросишь, что ж, поработай! Парень ответил: - Если я наймусь к вам на семь лет молотить и за это попрошу столько пшеничных зерен, сколько словлю в рот из-под цепа, да еще земли, чтобы посадить эти зерна, да те, что родятся от них за все время нашего уговора, много это будет, по-вашему, или нет? Лорд очень хорошо знал привычку добрых пахарей ловить ртом зерна, которые выле- тают из-под цепа, и жевать их, пока идет молотьба, и ухватился за счастливый случай нанять - да еще задаром! - на целых семь лет простака, видно, с крепкими руками, да не с крепким умом. - По рукам,- сказал лендлорд. Что ж, за первый год молотьбы парень словил ровно семь пшеничных зерен. На другой год - только шесть. На следующий - пять. Потом четыре. Потом три. Потом два. А в последний год - всего одно зернышко. Но ведь каждое пшеничное зерно дало ему триста зерен, а потом и триста раз по триста, так что очень скоро все десять тысяч акров земли лендлорда оказались под пшеницей работника. И лендлорд угодил в дом призрения, а парню он задолжал земли больше, чем вся Ирландия, Англия, Шотландия, Испания и Франция, вместе взятые! В старину говорили: Сватается к девушке, а женится на деньгах.