Петру-пепел
Жил-был на свете, люди добрые, жил-был на свете бедный-пребедный
человек, и было у него шестеро детей, потому что у бедняка всегда много
детей. Так вот, росли у него эти шестеро детей, и все наперебой кричали:
Отец, дай мамалыги! Отец, дай мамалыги! И от эдакой напасти хотелось иной
раз бедняге бежать куда глаза глядят.
Перебивался наш бедняга с грехом пополам, пока не оперились дети, пока
не набрались они ума-разума, и тогда попросил он у старосты дозволения
выгородить кусок из общей земли. Хотелось ему посадить немного кукурузы,
картофеля, луку грядку-другую, а может, и еще чего-чтобы прокормиться. И
трудились его сыновья до седьмого пота, потому что земля была знатная и
давала урожай сказочный. Радовался бедняк трудолюбию своих сыновей - были
они ловкие, проворные, как муравьи; только самый младший, Петру, до того был
нерадивый да ленивый, что просто беда. День-деньской сидел он в запечном
углу у кучи пепла, все жевал угольки.
Первые три года росли у них на огороде кукуруза, тыква, конопля, лук,
салат да картофель, а на четвертый год посеяли они клевер, потому что
завелась у них коровенка с двумя телочками и понадобился зеленый корм.
И вырос тот клевер на диво - любо-дорого смотреть: расстилался он
зеленым ковром, а когда дул ветер, волны пробегали по нему, точно по глади
озера.
Что ни день, приходил хозяин полюбоваться на свой клевер да подстеречь
его - ведь такой красоты не было во всей округе.
Однажды видит он - вытоптан его клевер, да так, будто по нему скакала
лошадь.
Тогда надумал бедняк послать в поле старшего сына и строго наказал ему
не спать всю ночь, сторожить клевер и непременно изловить ворога и злодея.
Выслушал сын наказ своего родителя отправился в поле и решил, как
наказал отец, не смыкать глаз всю ночь; да только на рассвете стало его
клонить в сон, разобрала его истома, и не заметил он, как уснул.
Солнце поднялось уже высоко, а он все спал; заждался его отец и
затревожился -уж не случилось ли чего. Отправился посмотреть; приходит в
поле и видит: спит его сын крепким сном, а клевер весь вытоптан. Не иначе
как резвился на нем целый табун коней.
Опечалился отец, закручинился, осерчал на сына, стал его бранить да
поколачивать, приговаривая:
-Ах ты, сонная тетеря, ах ты, недотепа! Так вот каково на тебя
надеяться! Ты только взгляни, бездельник, на клевер! Так-то ты его
охраняешь! Горе мне с вами! Пока растил вас - мыкался, так теперь полагал,
вы мне помощники, а глядите, какая от вас помощь: и ночи не можешь ты
прободрствовать, раззява, лодырь несчастный!
На другую ночь послал этот человек второго сына, потом -третьего, и так
по очереди посылал он всех своих детей; только здесь, видно, не обошлось без
ворожбы: ни один из сыновей не мог укараулить поле - все к утру засыпали, и
тут-то нечистый приводил того самого, кто вытаптывал клевер.
Сердился отец, ругал сыновей ругательски, да все без толку: они и сами
бы рады не уснуть, но сон подкрадывался лютым разбойником и одолевал их - не
было с ним никакого сладу.
Пришла очередь Петру сторожить клевер. Вылез он из своего запечного
угла, подошел к матери и говорит:
-Слышь, матушка? Замеси мне лепешку из пепла, и вот увидишь, как
посмеюсь я над своими братьями, даром что они кичливые да ученые.
- Помолчи, дурак! - осерчал отец. - Какой нечистый будет ночью есть
твой пепел? Или ты думаешь, ты лучше своих братьев?
-Обещаю тебе, батюшка, устеречь клевер, дозволь ты мне только
покараулить хоть одну ночку.
- Будь по-твоему! - сказал отец. - Знай только: коли не найдешь ты
злодея, что топчет клевер, не придется тебе больше торчать в запечном углу.
Замесила мать лепешку из пепла, положил Петру-Пепел (так прозвали его
люди) ее в котомку и, когда зашло солнце, отправился в поле.
Всю ночь караулил Петру клевер; только как стала заниматься заря, подул
теплый дурманный ветер, коснулся он век Петру-Пепла, и стали у него глаза
сами собой закрываться. Но Петру не сдавался; как понял он, что сон вот-вот
его сморит, добрался до колючих кустов, что росли по краю поля, сорвал
несколько колючек и положил их возле себя; едва начнет его клонить в сон,
уколет он себя колючкой, тут и проснется.
Под утро, когда время близилось к рассвету, спустились на поле три
коня, что три горы, и принялись резвиться на клевере. Изловчился тут
Петру-Пепел и поймал всех трех. А были это кони не простые, а колдовские, и
дышали они теплым, сонным ветром; однако стоило на них глянуть, как
становились они кроткими, словно овечки, и тут бери их хоть голыми руками.
Когда поймал их Петру, то вознамерился он увести их к отцу, а кони и молвят:
-Смилуйся над нами, Петру, отпусти нас подобру-поздорову, мы и так уже
припозднились; да и то сказать, какой тебе от нас прок, ведь мы кони не
простые, а волшебные, а коли отпустишь ты нас на волю, глядишь, мы тебе и
пригодимся.
Не стал с ними спорить Петру, обещал их опустить подобру-поздорову, и
тут дал ему первый конь уздечку медную, второй - серебряную, а третий -
золотую, и молвили они такие слова:
- Коли будет у тебя нужда или горе, стоит тебе тряхнуть уздечкой, и мы
вмиг перед тобой предстанем и тебе поможем. Только смотри, никому про нас не
сказывай.
И кони исчезли, точно их и не было вовсе, а Петру спрятал уздечки за
пазуху и воротился восвояси.
Отцу же сказал, чтобы больше не тревожился, будет теперь клевер в
целости и сохранности.
И опять уселся Петру в свой запечный угол, а братья по-прежнему
работали; и так как работали они не покладая рук, то пошло у них дело на лад
и нажили они кой-какое добро.
В те поры разлетелась по стране весть, что царь, чуя приближение
смертного часа, ищет жениха для своей дочери и что откажет он ему трон и все
царство. И отдан был приказ, чтобы собрались в стольном городе все юноши, а
царевна сама выберет из них жениха. И еще было сказано, что царевна будет
восседать на площади с короной в руке, а все юноши должны проскакать мимо, и
тот, кто сумеет выбить саблей из рук ее корону три раза подряд, и будет
царским зятем.
В те времена брали в мужья не по чинам, каждый бедняк мог стать царю
зятем, коли сам он и его подвиги придутся по вкусу царской дочери. Потому
что ценили человека за смекалку, ловкость и храбрость, а не за богатства да
имения. Вот почему и призвал царь не одних королевичей да царевичей, но и
крестьянских сыновей, чтобы прибыли они все на состязание и могла б его дочь
выбрать из них самого достойного.
И съехалось туда - мама родная! - как на большую ярмарку, народу
видимо-невидимо, слетелись юноши со всего света: царевичи, королевичи,
принцы, господские и крестьянские дети, и наряжены они были один другого
краше, а кони под ними были один другого резвее и будто дышали
огнем-пламенем. Немудрено, что все юноши искали руки царской дочери: была
она так прекрасна, что не вздумать, не взгадать, только в сказке сказать, и
царство наследовала огромное, а богатства несчетные, потому что была она
одна дочь у родителей.
Услыхал про это Петру-Пепел, и подите же, и он туда же. Вылез из своего
запечного угла и, мил человек, тоже решил отправиться показать свою доблесть
перед царской дочерью и завоевать ее сердце. Чем черт не шутит! Никогда не
знаешь, где найдешь, где потеряешь; самая грязная свинья иной раз сожрет
лучшую грушу.
Видит он, братья сами поехали искать руки царской дочери, а его не
позвали, и, не долго думая, вышел за околицу, вынул медную уздечку, тряхнул
ею три раза, и явился к нему конь красный, как медь огненная, резвый, как
арабский скакун, и спросил тот конь Петру-Пепла:
-Что прикажешь, повелитель?
- Отвези меня к царской дочери, чтобы пронесся я перед нею, как молния,
выбил из рук ее корону и завоевал бы ее сердце.
-Ладно, повелитель,-молвил конь,- но прежде облачись вот в эти одежды
парадные да опоясайся саблей, а все остальное уж моя забота.
Облачился Петру-Пепел в одежды парадные, какие конь привез ему,
опоясался саблею и стал совсем неузнаваемым - теперь и родной брат не
признал бы его. Сверкали те одежды, сабля и шпоры багряной медью, полыхали,
точно языки пламени, а лицо его светилось лучами заходящего солнца. Вот
каким стал Петру-Пепел, и ретивый конь принес его в город, где собрались
другие юноши. Да, позабыл я рассказать вам, что, как Петру-Пепел мчался на
своем коне в город, повстречались ему его братья: телега у них завязла в
грязи и лошаденки никак не могли ее вытащить. Петру-Пепел как завидел их,
сразу узнал, а они его не признали, сняли шапки, должно быть, подумали,
царевич какой скачет - уж больно он был видный да разодетый.
- Что, Павел, Иоан, Гицэ, Дэнилэ и Еремие, не могут Лила с Фане
вытащить вас из грязи? - спросил он братьев.
- Нет, твое величество, - ответили братья, удивляясь, откуда он знает
их имена, - не под силу лошадям нас вывезти: хилые они, куда уж им!
- Что ж вы не взяли с собой братца Петру? Он телегу бы подтолкнул да из
грязи вас бы и вытащил.
- Ну его к Богу, твое величество, не достоин он того, чтобы имя его
поминать.
- Вы так думаете? Так знайте же, что не кто иной, как Петру-Пепел,
вытащит вас из грязи.
Как дунул конь Петру-Пепла, так подтолкнул телегу братьев вместе с их
лошаденками далеко вперед.
Подивились братья словам незнакомца. По речам своим похож он был на
Петру-Пепла, только разве могло такое случиться? Знали они, что Петру-Пепел
сиднем сидит в своем запечном углу, откуда ж ему взять такую одежду и такого
коня? Не мог это быть их брат Петру, не мог, да и все тут.
Так говорили дорогой между собой братья, а Петру тем временем уже
прибыл в царский стольный град.
Людей с разных сторон в город съехалось великое множество. И все
дивились, на Петру глядючи: какого это царя сын?! Одни говорили, что царя
Красного, другие, что Зеленого, третьи - будто Желтого; а королевские
сыновья смотрели на него волком, потому что был он всех сильнее и краше и
зарился на их счастье. Но вдруг затрубили трубы, и началась потеха.
Царевна поднялась на помост из красного мрамора; одета она была в
золотые одежды, драгоценные каменья сияли на ней, как солнце; восседала
царевна на золотом троне и держала в руке царскую корону:
те, кто бились за эту корону, проносились мимо трона ласточками и
пытались саблей выбить ее из рук царевны. Только кто ударит по короне
саблей, у того сабля ломается, а корона и не шелохнется.
По прошествии нескольких часов лежала у ног царевны целая гора сабель.
И все, кто там был, дивились, почему это юноша в медно-красных одеждах
не пробует счастья.
Наконец пришел черед и Петру-Пепла; пришпорил он своего коня и молнией
пронесся мимо царевны как раз под той ее рукою, в которой держала она
корону, и ударил саблей по короне с такою силой, что корона чуть не улетела
в запечный угол. Тут все захлопали от радости, а царь устроил пир великий и
повелел всем через три дня съехаться снова и снова попытать счастья, чтобы
отыскать такого витязя, который три раза подряд выбьет из рук царевны
корону. На пиру только и разговору было что о юноше в медных доспехах.
Потом, кто жил поближе, воротились восвояси, а кто подальше - там остались.
Воротился и наш Петру к себе домой, вернее сказать, в свой запечный угол.
А как вернулись домой его братья, принялись они рассказывать, что
видели. Петру все слушал да помалкивал. Только когда повели они разговор о
том, как завязли в болоте и как явился какой-то разодетый господин и вытащил
их из грязи, Петру в своем запечном углу давай смеяться и говорит:
- Видал я, как конь того господина только дунул и подтолкнул вас с
вашей телегой далеко вперед.
- Да откуда ты-то знаешь, бездельник? - спросили его братья. - Откуда
ты знаешь?
- Откуда? А я влез на курятник и видел все лучше вас.
Еще рассказали братья, как состязались королевичи да царевичи, как
старались они выбить корону из рук золотоволосой царевны, Но кто ударял
корону саблей, у того сабля ломалась, а корона и не шевелилась. А напоследок
явился господин - тот самый, что вытащил их из грязи, - и как ударил саблей
по короне, так полетела она у всех над головами бог весть куда.
- И я видел того господина, - сказал Петру-Пепел, - одежды на нем были
медно-красные, а на коне его доспехи медные, горели они, словно полымя; с
нашего курятника все было видно!
Братья, по обыкновению, ну бранить его и от злости сломали курятник,
чтобы Петру не было повадно над ними потешаться, говорить, будто он видел с
курятника все лучше их.
На третий день, как было назначено, братья опять впрягли лошадей в
телегу - и в путь: лошадей не жалей, был бы кнут потяжелей.
Как уехали они, Петру-Пепел вышел из своего запечного угла и тоже
отправился в путь-дорогу. Дошел он до околицы, вынул из-за пазухи серебряную
уздечку, тряхнул ею три раза - мигом явился ему могучий серебряный
конь-красавец; привез он Петру одежды, саблю и кольчугу серебряные; не успел
надеть их Петру, конь, как вихрь, домчал его до царского стольного града.
Собралось там народу тьма-тьмущая - больше, чем прежде. Королевичи да
принцы, все в шелках да в золоте, и кони их били копытами и кусали удила, от
нетерпения.
Но вот прискакал Петру, и был он всех краше. Королевичи да принцы ему
завидовали, знали, что все равно он выйдет победителем.
Тут началось состязание. Петру снова остался последним. И как в прошлый
раз, кто ударит саблей по короне, у того сабля на куски разлетается, а
корона и не шелохнется. Но когда пришел черед Петру, он так ударил саблей,
что посыпались искры и полетела корона далеко-далеко.
Весь народ дивился его красоте и доблести, и его сразу прозвали Красным
королем.
А царь пожаловал ему грамоту, как и в прошлый раз, и приказал всем
явиться через три дня, чтобы снова померяться силами, и тогда уж будет
объявлен победитель.
Разъехался весь народ, а Петру-Пепел, Красный король, вернулся в свой
запечный угол, стал ждать, когда будет и на его улице праздник. Как
воротились домой его братья, начали они рассказывать, что видели, а
Петру-Пепел объявил, что все лучше их знает; и как стал он им говорить,
братья только рот разинули: говорил он, словно по писаному.
Тут спросили его братья: откуда он все знает? А он им:
- Известно откуда! Влез я на свинарник и все увидел, а ежели бы не
видел, то не стал бы и сказывать.
Рассердились братья, что он знает все лучше их, хоть сам и не бывал на
игрищах, и сломали свинарник, с которого Петру будто бы все видел.
Наконец на третий день отправились братья в царский стольный град, а
Петру, как они уехали, вылез из своего угла, тряхнул золотой уздечкой, и
явился тут чудесный золотой конь, повод и седло у него были из чистого
золота, одежды, саблю, кольчугу и шпоры он привез тоже золотые. И когда
надел их Петру и сел на коня, то можно было подумать, что он не иначе как
сын солнца - так сверкал он сам, и конь, и его доспехи.
На этот раз собралось народу и того больше, и все искали Красного
короля, который в первый раз был в медных доспехах, а во второй - в
серебряных; потому что знал народ: он один сможет выбить корону из рук
царской дочери. Только и разговоров было что про Красного короля, и завидели
его люди еще издали, потому что сияли его доспехи, точно красное солнышко.
Не успели оглянуться, а он уж на площади. Все стали хлопать ему и
кричать: Да здравствует Красный король! Только сын Черного царя на него
злобился: уж очень он любил царевну и, как говорят, поклялся, что отдаст все
отцовское государство за руку этой красавицы.
Но царевна и не смотрела в его сторону, потому что искала себе жениха
красивого и храброго; а сын Черного царя ничем не взял; ни красоты в нем не
было, ни храбрости - не мудрено, что он злобился. А когда начались игрища,
Петру снова остался последним, чтобы люди не говорили, будто он задается; он
и вовсе бы не стал пытать своего счастья, но узнал народ, что царевне никто
не мил, стали люди кричать:
- Позовите Красного короля! Пускай Красный король покажет свою силу! Не
уйдем мы, пока он сюда не явится!
Тут уж Петру волей-неволей пришлось попытать свое счастье.
А царевна как взглянула на него, так и влюбилась; и он в нее влюбился;
подошел он к ней, она надела корону ему на голову, поклонилась ему, взяла
его за руку и сказала, что любит его и что он ее суженый. Потом царь-отец
дал им свое благословение, и устроили царский пир, и всех, кто там был, царь
пригласил к себе в гости.
А Петру призвал братьев и отца, отвел их в отдельные покои и сказал им:
- Я, Петру-Пепел, ваш брат и ваш, батюшка, сын. Повезло мне тогда, что
я пошел стеречь клевер: кони, которые топтали наше поле, принесли счастье и
мне и вам.
И тут братья упали перед ним на колени, стали молить его о прощении, а
он их всех поцеловал и привел с собой во дворец.
И пировал весь народ целую неделю, все радовались, а особенно
радовалась царевна, что достался ей в мужья такой красавец. Царь же, так как
был он стар, посадил на трон своего зятя, Красного короля, и тот правил
милостиво и мудро долгие годы, а коли не помер, то и сейчас живет.