Пятница, 09.12.2016, 08:47
Приветствую Вас, Гость



Сказка о кануне. Глава 8. На изнанке праздника

Оррин

Тряска закончилась почти одновременно с появлением полосок света, прорезавших щели короба. Нельзя было сказать, что он ударил в глаза. Нет, свет был тусклым, тусклым не по-доброму. Именно из-за него Тигр-барабанщик сразу же ощутил, даже еще не представляя себе окрестностей за пределами своего временного транспорта, что место, в которое они попали, было неладным. Он осторожно вскарабкался на лежащие под ним тюки, слегка согнувшись под крышкой короба, и прислушался.
Вокруг властвовала тишина. Но не тишина бесцветная и безликая, а давящая. Вгрызшись в нее сильнее ушами, Тигр различил за ней какое-то странное скрежетание. Будто тысячи маленьких ножек сновали туда и сюда монотонно и неумолимо, повинуясь некой безжалостной и цементирующей всех воедино воле.
- Не нравится мне здесь, - просипел тонкий голосок.
Тигр вздрогнул и тут же вспомнил, что он был в коробе не один.
- Вы тоже чувствуете это, господин Лампочник?
- Да. Словно что-то видит и слышит нас сквозь стенки этого короба.
- Ну я-то точно, - вмешался зычный рык Купча. – Слухайте, внимательно, ребята. Звать вас: Тигр и Хорек без добавок. Добавки здесь не любят. Родом вы с Вьюжных Холмов. На Елке никогда не были – это зарубите, где хотите. Да и ваще про Елку молчок. Если че спросят про Деда Мороза, говорите, мол: слыхали, что дурак старый. Со мной выступаете первый год. Здешних кликать только: «сосед» и по имени. Господами не величать. Коли начнут брехать всякую чушню про свой город, талдычьте одно: «Мы уважаем вашу работу». Короче, чем глупей с виду будете, тем и краше. Усекли?
- Ага, Купч, - отозвался Барабанщик, все больше интересуясь и одновременно опасаясь нового места пребывания.
- Вот и ладненько. Щас будет Смотр.
Вслед за этими словами Купча послышался тихий и мерный скрежет. Тигр не сразу различил две пары коньков, скользящих по направлению к ним.
- Кто таков? – пробубнил глухой голос.
- Купч, я, - отозвался своему собеседнику Купч. – Вы меня знаете, ребятки. Я у вас каждый год гощу.
- А Позволительный Лоскут есть? - настороженно спросил другой голос, более гнусавый и резкий.
- А как же? Вон, за ремнем заткнут. Да не этот, этим я инвентарь протираю. Вниз глянь. Подпись разобрал?
- Разобрал, - грубо кинул гнусавый. – Только нам нужно поглядеть, что у тебя в коробе.
Тигр с Хорьком переглянулись.
- Валяйте, там все как обычно. Правда, - добавил Купч, когда осмотрщики уже потянули ремни, - в этот раз времечка мне дают побольше, поэтому я себе взял двух пареньков в помощь. Староват я стал, кажись: одному со всем не управиться.
- А вот об этом в Позволительном Лоскуте ни строчки! – обрадовался гнусавый. – Что ж, Шапка, поглядим-ка на этих помощников. Развязывай пошустрее!
Крышка над головами компаньонов зашевелилась. Тигр крепко сжал барабанные палочки. Хорек  подтянул к себе лампочку.
Когда верх короба сдвинулся, над ними возникла плоская широкая морда без шерсти с приплюснутым лбом. Эта рожа, казалось, не хранила на себе ни тени мысли. На макушку осмотрщика по имени Шапка была действительно натянута грязная шапка из серой ткани с черной полосой.
- Вылезайте, - коротко отчеканил он.
Барабанщик оперся на стенку короба и выпрямился в полный рост, получив, наконец, возможность оглядеться.
Купч распластал свою тушу на краю огромного кольца, окаймлявшего подобие колоссального ледяного конуса, перевернутого острием вниз. Они будто попали в невероятных размеров яму, залитую льдом, что несчетным количеством уступов сужалась к одной точке.  Неба не было, точнее, его заменял громадный  толстый немного вогнутый вниз ледяной свод, над которым, по-видимому, нависла широчайшая толща снега. Каждый из уступов был застроен ровным кругом одноэтажных построек из грубого дерева. На равном расстоянии друг от друга эти постройки прорезали нити желобов, судя по всему предназначенных для перемещения между ледяными кольцами. Приглядевшись пристальнее, Тигр с изумлением понял, что по этим желобам жители конуса не только спускались, но и поднимались без видимых усилий. Три огромные статуи, напоминавшие по форме змеиные головы, были врезаны в одно из верхних колец также равномерно по его длине. Эти исполины излучали душное и обезволивающее мерклое свечение, заполняющее каждый уголок грандиозной ямы. Единственный вход в конус, доступный взгляду, находился за желобом, возвышавшимся над Купчом. Он представлял собой гладкое темное отверстие в стене почти под самым сводом.
Барабанщик не мог разглядеть дна с той точки, на которой он стоял, для этого надо было нагнуться над краем уступа, но музыкант всерьез подумал о том, что, даже нагнувшись над пропастью ледяных колец, он не увидит их конца. Его взору предстанет лишь холодная бездна, уходящая в вечность, подобно разинутой всепоглощающей пасти, дождавшейся, наконец, и его.
Однако даже ни фантасмагорические свойства ледяной конструкции, ни отсутствие неба не обескураживали Тигра так, как  мертвящее молчание, слитое с непрерывным скрипом коньков жителей ямы, словно муравьев, снующих туда и сюда по заранее заданным кем-то  траекториям. Глядя на эту умопомрачительную картину, лишь с огромным трудом можно было вспомнить, что на дворе стоял канун Нового Года. Ничто вокруг не напоминало об этом. Барабанщик нигде не мог отыскать взглядом ни праздничных гирлянд, ни дождей, ни хлопушек, ни даже банальных вывесок с предновогодними пожеланиями. А самое главное: то волшебное, радостное, ни с чем не сравнимое ощущение приближающегося торжества отсутствовало здесь напрочь. Вместо этого воздух словно насквозь был пропитан болью, страхом и потаенной злобой. От одной мысли, что Тигриуска может томиться где-то в глубине этой кошмарной воронки, у Тигра сжалось сердце.
- Добро пожаловать в Подледный Город! – ухмыльнулся Купч, догадавшись, почему музыкант застыл у него на спине.
- Пошевеливай барабаном! – на свой лад поприветствовал музыканта гнусавый осмотрщик.
Тигр по возможности осторожно сполз с туши Купча, однако все же не смог удержаться на ногах и плюхнулся на спину. Гнусавый пустил ядовитый смешок. Хорек-лампочник, уже дожидавшийся Барабанщика на льду, помог музыканту подняться. Тигр бросил короткий взгляд на осмотрщиков. Это были небольшие ростом, но коренастые зеленоглазые крысы с серой кожей без шерсти, одетые в серые же рубища.
- Так-так. Давненько уже к нам не заходил такой сброд, - застрекотал гнусавый, обращаясь к компаньонам. – Вы, наверно, и на коньках-то стоять не можете. И откуда берутся такие недоделанные?
- Эй, Чирей, теперь осмотрщикам за треп лишнюю пайку дают? – перебила гнусавого повернувшаяся голова Купча. – Ты, либо Смотр делай, либо пропускай.
- Я свои обязанности и без тебя знаю, Купч, - прошипел Чирей. – Ладно, откуда вы родом? - вновь обратился он к товарищам по несчастью.
- С Вьюжных Холмов, - прорычал сквозь зубы Тигр.
- Сколько работаете с Купчем?
- Полгода.
- Проживали ли вы или находились проездом на так называемой Праздничной Елке?
- Нет. Никогда.
- А как относитесь к праздничным традициям и прочим ритуалам, связанным со встречей Нового Года? - с особым пренебрежением спросил Чирей.
- Мы мало что знаем о Елке, - произнес Тигр, немного промедлив, но так, чтобы осталось незаметным, что он придумывает ответ. – А что касается ритуалов, как вы сказали, сосед Чирей, то это так или иначе наш хлеб. Ведь в конце концов разве не за этим ли мы сейчас здесь, у вас в гостях?
Последняя фраза явно не пришлась по душе Чирею.
- Не путайте Представление, узаконенное Нижним, с поганой елочной чушью для лентяев, - завопил он. – Представление – это мероприятие, рекомендованное для повышения здоровья и отдыха подледных жителей в конце года. Оно не имеет никакого отношения к идиотским весельям и забавам с взрывающимися огнями и бессмысленными дарами. Проклятье, Купч, неужели ты не мог даже этого разъяснить своим тупицам?
- Про взрывающиеся огни? – сострил Купч.
- Ты слишком много себе позволяешь, - прошипел Чирей, - но если ты думаешь, что вечно будешь единственным торговцем в округе, способным делать Представление, то сильно ошибаешься. Недалек тот час, - загнусил он так, будто стоял на трибуне, - когда мы воспитаем собственных представленцев и избавим, наконец, наш город от такой гнили, как челночные торгаши. Ладно, - остановился он, вновь переведя взгляд на Тигра и Хорька, - что вы думаете о Подледном Городе? И на этот раз я хочу услышать твой голос, молчун, - рявкнул он Лампочнику.
- Мы уважаем вашу работу, - пропищал тот.
- Уважает он, - усмехнулся Чирей. – Для того, чтобы уважать нашу работу, надо сначала что-нибудь о ней знать.
- Ну, глядя на гладкость и правильность окружности ваших ярусов, можно предположить, что полировка потребовалась долгая, - вмешался Барабанщик, льстя и иронизируя одновременно.
- В самом деле? - с притворной благодарностью отозвался Чирей. – А ведь «ярус» - это словечко из елочного обихода. Да и колпак твой что-то больно ярок для Ледяных Пустынь.
- Чирей, ты не хуже меня знаешь, что в наших местах попадаются ребята, которые ползали рядом с Елкой, - пришел на выручку Купч. - И на Вьюжных Холмах такие бывали. Так что словечки с их базара к нам иногда залетают.
- А колпак я выиграл как раз у одного из таких в таверне в карты, - добавил Тигр.
Купч одобрительно кивнул.
- Карты, - с отвращением фыркнул Чирей.
- Карты, - ностальгически протянул Шапка и осекся, уловив взгляд начальника.
- Какие планы, Чирей? – издевательским тоном поинтересовался Купч, - продолжишь трепаться? Может, я сам осмотрю свой Короб?
- Не забывайся, челнок!
- Это ты не забывайся, осмотрщик! Если через полчаса мы не будем на площади и Представление не начнется в срок, знаешь, чё с тобой будет? Глянь-ка еще разок на подпись в Лоскуте. Он САМ сегодня будет там. Ты хочешь и ЕГО заставить ждать?
Бросив на Купча бешеный взгляд и не найдя, что противопоставить последнему аргументу, который оказался, по-видимому, крайне весомым, Чирей вместе с Шапкой в мгновение ока забрались в Короб. Раздалось недовольное, но осторожное шебуршание, которое попеременно дополнялось визгами Чирея в адрес пришельцев и своего помощника.
Неожиданно Тигра аккуратно дернули за рукав шубы.
- Нам нельзя ехать дальше с Купчем, - осторожно шепнул Лампочник.
Тигр окинул взглядом своего попутчика.
- О чем вы? – ответил он раздраженно, - предлагаете залезть обратно в ту дыру и пешком прогуляться до Елки?
- Лучше так, чем спускаться в воронку, сударь.
- Почему?
- У меня нет времени объяснять.
- Тогда нам придется ехать, господин Лампочник.
Хорек прикусил губу и опустил голову.
- Вы правы, - обреченно вымолвил он.
- Этот дохляк ненавидит меня с тех пор, как я первый раз сюда прикатил, - громовым шепотом окликнул Купч компаньонов. - Я тогда малек не рассчитал скольжение и въехал в него ластой. Молоток, Тигр, не спасовал. А ты, Хорек, неприметный парень – они даже не заметили твою стекляшку. Бьюсь об ледышку, это по жизни шло тебе на руку, а? О, вылазят, наконец!
И, действительно, Шапка и Чирей с замогильным видом спрыгнули на лед. Последний явно не нашел там того, что искал.
- Проезжай! – воскликнул он с холодной ненавистью, подергивая хвостом. – Чтоб завтра духа вашего здесь не было!
- Да что уж там, Чирей, ко мне можно и на «ты», по-простому. А душок-то мой все равно за твоим не учуешь, - поиздевался напоследок Купч, и, убедившись, что Тигр с Хорьком уже сидят в Коробе, бодро скользнул по кольцу к ближайшему желобу.
По-видимому, жители воронки были заранее оповещены о появлении Купча, поскольку у каждого спуска и вдоль каждого кольца, по которым он протаскивал свою тушу, выстраивались крысы с черной полоской на шапке и перекрывали проход для прочих подледников. В этот раз Тигр и Хорек не приладили крышку наглухо, оставив небольшую щель, через которую музыкант настороженно наблюдал за проносящимися мимо ледяными стенами и деревянными рядами домов, сливающимися в единую серо-коричневую круговерть. Тем не менее, из этой титанической массы постепенно выделялись все новые и новые лица жителей. Всматриваясь в них, Тигр вдруг поймал себя на мысли, что подледники не просто были в курсе прибытия Купча, но и ждали его с нетерпением. На нижние и верхние кольца высыпало все больше народу. Безмолвный и потаенный ажиотаж нарастал - Барабанщик почувствовал это нутром елочника. В этот момент ему почему-то вспомнился Дракон, несущий на своих крыльях Первую Почту, и музыканту на миг почудилось, будто он оседлал молнию праздника, бьющую по унынию будней. Словно кто-то приоткрыл дверь в старый темный чулан, и ворвавшийся свет прорезал обитающие внутри клубы пыли.
Дорога до места, где суждено было развернуться Представлению, оказалась не такой долгой, как ожидал Барабанщик. Купч резво выбросил свое пузо из очередного желоба, и они въехали на гладкий ледяной каток, оказавшийся дном взгромоздившейся над ними многоступенчатой воронки. Тигр обратил внимание на то, что последний уступ над дном был более широким, чем верхние, и обладал более высоким бортом. Вереницы подледников стекались туда ровными струйками.
В центре катка расположился грубый круглый помост, напоминающий пень. Чуть поодаль врос в лед гигантский поднятый под углом к поверхности постамент, на котором возвышалось жуткое сооружение, имевшее сходство с панцирем вытянутого жука, направленным острием вверх. Двое крыс, стоявшие перед помостом, завидев челночного торговца, постучали по стенке сомнительной сцены, и в ней отворился проем, достаточный для того, чтобы Купч, хотя и с трудом, протиснулся внутрь.
Изнанка сцены представляла собой полое пространство грубого цилиндра, в середине которого находилась винтовая лестница, ведущая к грубо сработанному люку, открывающемуся, очевидно, в центре помоста. Кроме того по всей площади сцены были сделаны широкие прорези, о назначении которых жители Елки могли лишь догадываться. Как только компания очутилась внутри, гигантский тюлень, убедившись, что стража осталась снаружи, произнес заговорщицким тоном: «А теперь, ребятки, слухайте внимательно».
***
- И, наконец, соседи, подводя итоги завершающемуся году, мы горды объявить о завершении строительства Сверчка. Это величайшее достижение нашего многолетнего труда, беспрестанно вдохновляемого Нижним, уже в скором времени позволит нашему городу вырваться из под влияния гнилых духом челночных торговцев, к услугам которых мы вынуждены иногда прибегать. Соседи, я поздравляю вас с нашими победами в этом году. Я уверен, что вам уже не терпится приступить к работе. Немного выдержки, следующий год наступит уже послезавтра. Также с радостью и удовлетворением сообщаю вам, что недавно пойманные и разоблаченные лазутчики с так называемой Праздничной Елки будут глыбированы уже утром в честь праздника. Ничто не помешает процветанию Подледного Города! Ура, соседи! Да здравствует Нижний!
Одобрительные возгласы и визги, раздававшиеся по мере произнесения речи глашатаем по имени Ядрописк, разразились под конец оглушительным улюлюканьем. Тигр стиснул палочки, занесенные над кожей барабана, и едва удержался от того, чтобы не вмазать по ней что есть силы. Он бросил Хорьку взгляд, вобравший в себя беспокойство, гнев и недоумение. Лампочник, держа наготове свой чудесный подарок, ответил музыканту понимающим кивком. Они стояли под самым люком, и лишь затихло шлепанье подошв глашатая, Купч махнул ластой.
С нетерпением ожидавший этого сигнала, Тигр-барабанщик навалился на крышку люка. В то же мгновение Хорек зажег лампочку. Вдвоем они ступили на доску помоста, и Тигр, присев на корточки, без раскачки заиграл резкий торжественный ритм.
Музыкант пристально оглядел площадь. Постамент с загадочным сооружением, названным Ядрописком Сверчком, заканчивал свое исчезновение – он стремительно уходил под лед, и через несколько секунд исчез. По-видимому, его пребывание на площади становилось излишним: он уже был представлен и к тому же мешал обзору сцены. Безмолвные взгляды толпы, сковавшей их кругом, буквально впились в них. Появление невиданного доселе подледниками комка яркого бело-желтого света явно стало откровением и новинкой, которой от Купча не ждали. Но как бы ни пытались зрачки подледных крыс выпытать источник пламени, освещавшего сцену, попытки их заканчивались ничем. В этом и состояла уловка хитрого торговца: Тигр и поднявший над ним лампочку Хорек, прекрасно видели окрестности, в то время как для окрестностей они становились совершенно невидимыми, будучи сокрытыми за сгустком света.
Продолжая осматривать округу, Тигр заметил, что в архитектуре города произошли некоторые изменения. В стенке под широким нижним ярусом открылось массивное отверстие. Внутри него на искусно выточенных креслах восседало двенадцать важного вида крыс в черных, а не серых одеяниях. Однако намного более сильное впечатление производил ужасающий клубок, расположившийся между двумя шестерками кресел. Этот клубок был не чем иным, как огромной белой змеей, свернувшейся кольцами. Она смотрела прямо на жителей елки, световая завеса, казалось, была ей нипочем. Встретившись с ней взглядом, Барабанщик осознал, чье незримое присутствие он ощущал с момента появления в ледяной воронке. Сглотнув слюну, он чуть не сбился с ритма и отвернулся к Лампочнику. Тот сощурил глаза, но внешне сохранял спокойствие.
А тем временем прорези заработали. Из них одно за другим начало высыпать содержимое тюков Купча – куклы. Одновременно снизу зазвучал гулкий бас торговца:
-Здорово, жители Подледного Города!
Одобрительные возгласы.
- Скучали, небось?
Скромное молчание, отдельные сдавленные выкрики: «Ну, да вроде» и резкие «Тсс!».
- Ладно, удальцы, будет вам щас сказочка.
«В целях лучшего понимания Представления, - неожиданно пробормотал, запинаясь, Купч, - сообщаю, что его содержимое является мучительным… э-э, поучительным и полезным для трудового воспитания жителей».
Тигр не удержался от легкого смешка: настолько несуразно прозвучало это заявление из уст малограмотного торговца, прочитавшего его по явно подсунутой ему заранее бумажке. Тем временем Лампочка Хорька засветила слегка тусклее, и Купч приступил к основному действию. Барабанщик не замедлил сменить ритм на более плавный.
То, что развернулось на сцене, более всего напоминало детский кукольный театр с той лишь разницей, что кукловод находился под площадкой и управлял спектаклем над своей головой практически на ощупь. На помосте появилось три сработанных из грубой ткани и соломы муляжа, схожих по виду с кротами. Купч начал читать текст:
«Жили-были, значит, три мастера в норе. И не было меж ними сладу. Один говорил: что хошь, могу из дерева выделать, второй: мол, копаю лучше всех; третий: все могу связать».
Фигуры «продемонстрировали» свои навыки: одна изобразила, что работает на стамеске; другая, что роет обеими лапами; третья потерла руками, видимо, обозначая вязание.
«И все спорили они, что важнее. Как-то раз рвануло их струей глубинной наверх, и шлепнулись они оземь. А нору засыпало, так-то…».
Куклы подпрыгнули над помостом и плюхнулись обратно.
«Ну, начали они тут опять махаться, да волю свою брать. Токма толку всем троим маловато».
Муляжи столкнулись и разлетелись по углам.
«Короче, собрались они однажды и решили – вместе надо кумекать. Так взяли они - завалили дерево. Первый взял инструмент – и нате! лопату выточил. Второй нашел место, где копать получше, и яму вырыл. А третий содрал кору, и из нее веревку сбацал, а из веревки – лестницу, во как!»
Куклы повторили свои нехитрые движения и собрались у одного из отверстий.
«Ну, закрепили они лесенку, спустились в свою норку и стали себе поживать, добра наживать. А главное поняли, что мастерить надо вместе», - заключил торговец.
Останавливаясь, ускоряя или снижая темп, подстраиваясь под голос Купча, Тигр обескураженно взирал на примитивные манипуляции кукол, именовавшиеся в этих местах Представлением. Прежде всего, его удивила такая постановка сказки о мастерах. Фактически она была разыграна с точностью до наоборот. В варианте, бытовавшем на Елке, мастеров смыло селевым потоком в колодец. На счастье вместе с ними туда попало и старое дерево. Один из мастеров выточил из сердцевины лук и стрелы, второй, так же как и у Купча, связал веревку, а третий, что славился в округе лучшим стрелком, выстрелил веревкой вверх и вогнал в нее еще несколько стрел. Так мастера выбрались на землю и пришли к согласию.
Тем не менее смысл перевертывания событий с ног на голову можно было объяснить самой природой того странного мирка, на дне которого очутились товарищи по несчастью. Куда больше поражала реакция на происходящее толпы! В продолжение этого блеклого и быстротечного действа подледники завороженно, открыв рты, следили за каждым халтурным взмахом лапы каждой из кукол и каждым неуклюжим словом Купча. Барабанщик подумал, что даже отсутствие их с Лампочником ничуть не повредило бы успеху торговца, хотя едва ли и на Нижних Ярусах его постановка сыскала бы себе зрителей.
Именно поведение толпы тронуло музыканта мыслью о том, что праздник все-таки был. Он существовал даже здесь на холодной глубине леденящей кровь воронки. И что самое невероятное: здесь его ценили больше чем на Елке. Так бедняк радуется корке хлеба, пока богач воротит нос от изысканных яств. Конечно, сложнейшее многовековое праздничное дело, вобравшее в себя сотни традиций и обычаев, конкурсов, розыгрышей и сюрпризов, и раз в двенадцать месяцев разворачивающееся на Елке под Новый и на Новый Год во всей своей красе и великолепии, не могло сыскать себе равных нигде в Сказочной Стране, однако один взгляд на подледников, следящих за муляжами челночного торговца, серьезным образом поменял представления Тигра о празднике.
Тем временем тряпичные кроты «радостно» соскочили в щель, при этом беспорядочно натыкаясь друг на друга. Одновременно нависшие над помостом кольца подледных крыс как по команде слились в протяжном воодушевленном визге. Купч, явно не ждавший ничего иного, через пару мгновений вылез из-под сцены и гордо замахал ластами.
- Вам не кажется, что нам пора, господин Барабанщик? - пропищал вдруг Хорек над ухом музыканта.
- Да-да, вы правы, - поспешно ответил Барабанщик, заметив, что его напарник начал гасить свой волшебный светильник.
Они шустро забрались обратно в люк.
***
Когда восторг трибун постепенно сошел на нет, и, судя по шороху, зрители начали стремительно покидать нижние кольца, торговец-великан заполз, наконец, обратно под помост. На его морде явственно отпечаталось неожиданно настороженное выражение.
- Похоже, - сказал он, немного помолчав, - сразу отчалить не получится. С платой они не тянут, тока, кажись, в этот разок придется отужинать с батькой Нижним. Позвали прям в Нору. А  мне такой расклад, ох, не по нраву! Кстати, вас там тоже ждут, - улыбнулся Купч. – Да, сказали, значит, чтоб явился «обязательно с соратниками по представленческому труду». 
- Так эта змея все-таки видела нас обоих, - пробормотал себе под нос Тигр.
- Эт не змея, Тигр, его тут кличут Нижний, - внезапно шепотом произнес Купч, мгновенно догадавшись о ком идет речь, - и он в этих местах пахан похлеще вашего Деда. Ему даж и смотреть-то на вас особой нужды не было. Во-первых, вас видели Чирей с Шапкой. А они, как что увидят, так сразу вниз передают. Во-вторых, поговаривают, что он и сквозь стенку глядеть может. Я слыхал, он тут водится с тех же времен, что и сам Подледный образовался, а Подледному, кажись, уже не одна сотенка будет.
- А чё ты так боишься этой Норы?
- Сам я там не был, но место там, говорят, самое нечистое, какое быть может. К тому же, в Нору просто так никого не приглашают, - продолжил Купч, немного помолчав, - и, бьюсь об ледышку, приглашают нас не из-за меня. Я-то Нижнему не в диковинку. Чую, влипли мы по вашей милости, ребятки, так что пора бы вам раскалываться: как вы на самом деле оказались на Штормовой Дороге, и что вы ищете здесь?
- А почему мы должны отвечать на эти вопросы, господин Купч? – воскликнул Лампочник, выступая вперед. – Откуда нам знать, что пять минут тому назад вас не попросили задать их нам те, кого вы якобы опасаетесь.
- Лихо кумекаешь, Хорек, - одобрительно кивнул торговец. – Тока ты забыл, что я наткнулся на вас совершенно случайно посреди дороги и согласился взять вас с собой туда, где из вашего брата и из того, кто его приводит, делают леденцы.
- Это ничего не меняет, - не унимался обладатель волшебного светильника. – Допустим, вы столкнулись с нами не намеренно, но как мы можем быть уверены в том, что вас не подговорили выдать нас, пока вы ползали за своей наградой.
- Никак. А как я могу быть уверен, что вы на самом деле не лазутчики Деда. Мож, вы тут хотите бунт поднять, мож, Нижнего скинуть. Я в такое играть не садился.
- Хорошо, Купч, -  взвешивая каждое слово, произнес Тигр. – Мы, действительно, оказались, в Ледяных Пустынях, случайно. И, действительно, ничего не знали о существовании Подледного Города. Однако, когда мы оказались здесь, выяснялось, и теперь я уже в этом уверен, что дело, из-за которого по крайней мере я покинул Елку, ведет нас именно сюда.
- Нет, Тигр, не пойдет. Либо выкладывай, что за дело, либо после Норы расходимся, и выбирайтесь, как хотите!
- А почему после Норы? – опять встрял Лампочник. – По-моему, мы помогли вам в вашем Представлении, так что уговор исполнен. А теперь мы можем идти, куда пожелаем.
- Куда пожелаете, господин? -  расхохотался Купч. – Посмотри-ка внимательно вокруг, - он ткнул ластой в небольшую щелку в старой деревянной стенке помоста.
Тигр с Хорьком немедленно припали к ней.
Нижнее кольцо, окаймлявшее сверху площадь, теперь было занято не зрителями. По всей его длине серым молчаливым кругом выстроились крысы с черными повязками на шапках. Их маленькие глазенки были устремлены к одной точке, и этой точкой был помост.
- Так что за дело, Тигр? – поинтересовался торговец.
***
 Им чудилось, что они падали. Проход, ведущий на площадь, закрылся прямо за ними, и теперь они оказались в трубе, стремительно уносящий их в ледяные недра. Ощущение падения, конечно же, было иллюзорным: Купч умело маневрировал по крутым изгибам. Тем не менее внутри Короба трясло так, что Лампочнику и Барабанщику пришлось ухватиться за его плетеные стенки.
Это путешествие, однако, было недолгим. Уже через несколько мгновений они выскочили на какую-то плоскую поверхность. Крышку незамедлительно сняли подскочившие к Купчу подледники из челяди. Тигр привстал.
На этот раз они оказались в просторной и жутко сырой зале, выложенной роскошным черным мрамором. В полутьме, царившей внутри, музыкант своим острым зрением разглядел длинный дубовый стол, накрытый изумрудной скатертью, за которым восседали все те же двенадцать крыс, по шесть с каждой стороны. Вдоль каждой из стен выстроились слуги. Из их ряда выделялась странная фигура, заметно превосходящая остальных ростом, и с ног до головы накрытая покрывалом. Во главе стола с противоположной компаньонам стороны вместо стула была воткнута толстая жердь.
- Присаживайтесь, соседи, – произнес властный металлический голос. Тигр и Хорек огляделись, однако его источник остался неизвестным.
Товарищи по несчастью осторожно проследовали к незанятым стульям. Торговец, не рассчитывая на подходящее сидение, просто подполз к столу. Барабанщик помог забраться Хорьку и уселся сам. В тот же миг к ним подбежала челядь, и перед каждым появилась обильная порция еды. Тигр с трудом удержался, чтобы не наброситься на нее, ведь в последний раз он морил червячка в дупле у Лампочника практически сутки назад. Крысы так же не спешили приступить к ужину. Вместо этого они вскочили на ноги, и залязгали зубами. Барабанщик догадался, что такой ритуал был чем-то вроде приветствия. И, действительно, через несколько секунд из отверстия в противоположной стене залы, не замеченного сперва Тигром, появилась огромная белая голова, за  которой потянулось длинное змеиное тело. Нижний резко обвился спиралью вокруг жерди и бросил острый взгляд в сторону Купча.
- Здравствуй, Нижний! – сказал торговец, с честью выдержавший взор правителя. При этом Барабанщику почудилось, что их компаньон-великан поздоровался не первым.
Холодные вытянутые зрачки продолжили вопросительно сверлить Купча. Через пару секунд напряженного молчания он обвел ластами залу и вновь как будто бы ответил, а не заявил:
- Да, ничего, палатка  - посидеть можно.
На эти слова Нижний как будто засмеялся. Его голова затряслась, кольца тела сжались, и облик пожутчал раза в два.
- Мне заплатили. Порядок, спасибо, - теперь уже совершенно точно ответствовал Купч. Таким образом, Тигр, по-видимому, вместе с остальными присутствующими, стал свидетелем диалога, в котором свидетелю позволено слышать только отвечающего, но не задающего вопросы.
А поведение отвечающего становилось все более беспокойным. Барабанщик заметил, что он заерзал на полу и уже не мог спокойно смотреть на Нижнего. Вероятно, даже крепкий характер челночного торговца начинал давать слабину под молчаливым напором немигающих глаз.
- Мне передали твои слуги в прошлом году, - вновь заговорил Купч. - Ну, как видишь, я придумкал кой-чего поинтереснее… - он запнулся, слушая следующий вопрос. – Ну да, помогли мне пару ребят – подмастерья мои: Тигр и Хорек.
Он кивнул головой в сторону компаньонов.
- Так это чтоб красивше было. Ежели…
Купч резко замолчал. Тигр решил, что Нижний скорее всего услышал от него то, что хотел. Сердце музыканта заколотилось подобно клюву дрозда. Он понял, что испепеляющие зрачки правителя Подледного Города сейчас обратятся к нему. И Нижний повернул голову.
- Неужели ты с Вьюжных Холмов? – услышал в недрах своего черепа Барабанщик.
- Я… да, - ответил он, с удивлением и ужасом заметив, что так же как и правитель, но в отличие от Купча, он не раскрыл рта, чтобы это сказать.
- Зачем ты пришел ко мне в Город? – продолжил допрос неумолимый металлический голос.
- Я выступаю вместе с Купчем и Хорьком…Для, для Представления.
- Нет, не за этим. Ты ищешь ее, не так ли?
- О ком вы?
- Ты знаешь.
Тигр понял, что сейчас ему нужно возразить, причем как можно более правдоподобнее, но зрачки Нижнего все глубже опускались в недры его сознания. Барабанщик уже не мог не смотреть на них, хотя желал этого меньше всего.
- Вы что-то путаете, господин Нижний, - наконец выговорил он, собравшись с духом.
- Я скажу вам, что  путаете вы, господин Барабанщик, - прогремел в голове Тигра металлический голос с новой силой. Музыкант онемел. – Ты наивно полагаешь, что можешь меня обмануть, так я скажу тебе, что еще до того, как ты въехал сюда на спине этого жирного дурака Купча, я знал о тебе больше, чем ты сам. И я помогу тебе покончить со своим незнанием.
Да, отвечаю я, на самый главный твой вопрос: Тигриуска и Сова находятся здесь в моей власти. Но ты и сам уже до этого догадался. Не догадался ты до другого: каким образом и зачем они здесь оказались?
Ты видел мой город, видел, как мучительно трудятся его жители, как я держу их в страхе, как безрадостно их существование, как мало праздника внутри них. Ты считаешь, что я создал такой порядок просто для того, чтобы утвердить свою власть. Отнюдь нет. Все дело в том, что иначе нам не выжить. Мы в Ледяных Пустынях. Значит, кругом один лишь лед. Челноки, от которых мы так зависим, крайне капризны и непостоянны. А сырья, которого мы запасаем с их завозов, постоянно не хватает. Если я позволю жителям расслабиться хоть на секунду, на следующий день им будет нечего есть. Но все это цветочки, Тигр. А ягодки заключаются в хорошо знакомом тебе Деде Морозе. Много веков назад до того, как я основал этот город, и до того, как он обосновался на Елке, с которой ты пришел, мы с ним были приятелями. Мы делились секретами волшебства и часто состязались. Как-то раз под Новый Год мы готовили Праздничное Выступление, на которое должны были придти все без исключения жители того маленько северного селения, где мы жили. В ходе подготовки у нас возникли серьезные разногласия по сюжету, и жители доверили постановку мне, а Мороз отправился готовить отдельный номер. Выступление прошло на ура, но я и другие участники настолько увлеклись делом, что о номере Мороза совершенно забыли. Через несколько дней после Нового Года он уехал из нашего селения и, хотя с тех пор прошло несколько веков, он так и не простил мне мою забывчивость. Я всегда опасался, что он захочет отомстить мне.
- Не верю, Нижний! - воскликнул Тигр. – Дед Мороз – добрый волшебник. И я не могу представить, что он может желать мести, тем более из-за такой ерунды.
- Следи за своими словами, Тигр. Ты именуешь ерундой предновогоднее выступление, зная, какое значение оно всегда имело для твоего Короля. Однако я не закончил. Мои опасения насчет Мороза впервые подтвердились шестьдесят лет назад в канун Нового Года, когда один мой помощник бежал от меня на Елку. Теперь же на меня посыпались лазутчики. И я, наконец, возвращаюсь к тому, с чего начал. Ты, как я вижу, не знаешь, что вчера с Елки исчезли не только Сова и Тигриуска, но также и Шар-Тигр. Он сейчас у меня, как и они.
- Даже если это так, что это меняет?
- Ты ведь не будешь спорить, что Сова и Шар-Тигр – одни из старейших жителей Елки и всегда были советниками Деда Мороза по многим делам.
- Да, - подтвердил Тигр, догадываясь, что Нижний извлекает эти доводы из его собственной головы, но не понимая к чему тот клонит.
- Дело в том, Тигр, что прошлой ночью, когда вы с Тигриуской прибежали к Сове, вы стали свидетелями большого спектакля, подготовленного заранее.
- Что это значит?! – изумился музыкант.
- Представь-ка на секунду: что если те мерцание и метель, унесшие Сову и Тигриуску, были лишь занавесом, скрывающим дело, о котором не надо было знать елочникам. А делом этим была отправка тех самых лазутчиков, тех двоих, кто прислуживал Деду в самые ответственные моменты: Совы и Шара-Тигра.
- И вы хотите сказать, что и мерцание, и метель, и холод…
- Да, только один волшебник мог сотворить их.
- Чушь! – выпалил Барабанщик, - даже если бы Дед Мороз действительно сделал все это, хотя это и невозможно, зачем было разыгрывать такой спектакль, и зачем было вовлекать во все это нас с Тигриуской?!
- Спектакль разыгрывался для того, чтобы обвинить во всех бедах меня, чтобы настроить против меня елочников – и наверняка на Елке это уже произошло. А вас с Тигриуской Мороз втянул, потому что знает, что я могу заглядывать внутрь дум. Таким образом, он отправил двоих шпионов со знанием дела и двоих без. Правда это не помогло ему - ведь все вы уже у меня. К сожалению, я не могу узнать о его планах ни от тебя, ни от Тигриуски, но я уверен, что он возложил на вас какую-то задачу, о которой вы не догадываетесь и сами, не удивляйся: он предчувствует роль каждого и знает, как использовать своего подданного.
Тигр стиснул веки и обхватил лапами голову, но он уже утратил контроль над своими мыслями – они лихорадочно вертелись в его котелке, умело перемешиваясь волей Нижнего.
- Хорошо, предположим на секунду, что это правда, - пересиливая хаос в мыслях, выдавил из себя Барабанщик. - Но что вы скажете по поводу господина Лампочника? Шестьдесят лет назад он оказался в плену Северного Леса, и началось все опять с ледяного вихря. Вы хотите сказать, что это тоже устроил Дед Мороз?
- А может, ты спросишь это у самого Лампочника? – внезапно прозвенело в голове Барабанщика. – Неужели ты думаешь, что он рассказал тебе все? Здравствуй, Хорек! Давненько же мы не виделись, а ты даже не удосужился меня поприветствовать.
Музыкант в мгновение ока устремил взгляд на своего компаньона.
И тот присоединился к «разговору». По-видимому, загадочная магия Нижнего временно передала им способность безмолвно слышать друг друга.