Суббота, 10.12.2016, 05:58
Приветствую Вас, Гость




Сказка о кануне. Глава 6. Под снегом

Оррин

Лапы неожиданно поехали, и Тигр-барабанщик еле успел ухватиться за удачно подвернувшийся иголочный куст. Он до сих пор еще не успел проснуться, хотя дело уже шло к полудню. Это легко можно было оценить по солнцу, свободно проглядывавшему через прореху в ветвях леса над широкой поляной, расположившейся в странном углублении, по склону которого чуть было не проехался музыкант. Такое место за свой недолгий срок пребывания в Северном Лесу Тигр видел впервые.
- У меня предчувствие, что где-то здесь и находится ваш Пролаз, не так ли господин Лампочник? – спросил Барабанщик, повернувшись к своему новому знакомому.
- Совершенно верно, господин Барабанщик, - произнес тот своим тоненьким голоском, - вот это озерцо.
- Озерцо? – удивился Тигр.
- Да, толстый слой снега, толстый слой льда, а под ними – Пролаз.
- Вы что хотите сказать, что нам придется окунаться в ледяную воду?!
- Не торопитесь, господин Барабанщик, скоро вы все поймете. Помогите мне, пожалуйста, закрепить веревку.
Хорек снял с шеи большущий моток веревки, изготовленной им из коры веток и, по заверениям, прочной, как сталь.
«А весит, пожалуй, почти столько же, сколько он», - подумал Тигр, наматывая моток на дряхлое скорчившееся дерево, росшее у самого уровня льда.
- Вы не замечаете ничего странного? - поинтересовался Лампочник, указывая на дерево.
- Спросите лучше, чего я замечаю не странного, начиная со вчерашнего вечера, - усмехнулся Тигр. – Постойте-ка… это же настоящее дерево, а не ветка. Откуда оно на Елке?
- Как я уже говорил вам,  господин Барабанщик, Пролаз – одно из самых старых мест на Праздничном Дереве. До того злополучного вечера, когда я оказался на Елке, я увлекался ее историей, и интересовался всем на эту тему. В одной старой книжонке, которую я купил у старьевщика, проезжавшего по нашему селению, я узнал, что Строители, - те, кто занимаются обустройством молодых елок, - частенько оставляют себе лазейку. Это магический проход, служащий во время работы для быстрой доставки материалов, однако после окончания работ, он должен закрываться. На самом же деле многие Строители не делают этого, - таким образом они могут появляться на Елке под самый Новый Год, обходя официальные власти, а в праздничной суматохе, никто уже не считает жителей. Представьте себе мое ликование, когда я в первый же год в лесу обнаружил Пролаз. И понял я это благодаря тому самому странному дереву, на которое вы сейчас смотрите.
Хорек указал на маленькую дощечку, прибитую внизу дерева, которую Тигр не заметил. На табличке с трудом можно было разобрать:
«Пролаз NCC-1601-D. Рабочее заклинание: Наступил работы час – помогай-ка нам, Пролаз. Ввиду экономии энергии произносить громко, внятно».
- Ничего не понимаю, - воскликнул Тигр. – Вы все время могли покинуть лес, почему же вы не ушли?
- О, если бы я мог! – застонал Лампочник. – Я слишком мал.
- Что значит, слишком мал? Для чего?
- Прочтите внимательнее последнюю строчку, и, кстати, очень попрошу вас, господин Барабанщик, выучить ее наизусть. Я пробовал каждый день в течение нескольких месяцев, но Пролаз меня не слышит, поскольку попросту не улавливает мой голосок.
- И вы надеетесь, что совместными усилиями мы заставим Пролаз работать, – домыслил Тигр.
- Именно так, очень надеюсь, в противном случае мне придется расширять свое жилище, потому что оно станет и вашим на необозримый срок.
Тигр звучно сглотнул слюну.
По прошествии пяти минут, наглухо закрепив веревку и убедившись, что рабочее заклинание отскакивает у Барабанщика от клыков, Хорек-лампочник попросил музыканта помочь обвязать их самих, после чего они ступили на лед. Тигр нес за плечами вязанку необходимого запаса, собранного в дорогу Лампочником.
- Насколько я помню, здесь, - сказал Хорек, остановившись примерно посередине озера.
В его лапках сверкнул заветный подарок, и через какие-то полминуты во льду образовалась лунка, достаточная по размерам для двоих беглецов.
- Стойте-ка, господин Лампочник, а куда ведет этот Пролаз? – спохватился Тигр. - Где мы окажемся, когда пройдем сквозь него?
- Я не знаю. Могу лишь догадываться, что в месте, откуда происходит дерево, то есть не на Елке. Но не забывайте, господин Барабанщик, что другого пути из этого проклятого леса я пока не нашел, так что выбор, уж простите, невелик.
 Музыкант оглядел края озера и проснулся окончательно. Густые дикие ветви нависали над ним, как некие голодные чудища. Их заросли не предвещали ничего доброго, но их Барабанщик уже немного повидал, а вот, что ждало его за Пролазом? Ничто не пугает больше, чем неизвестность, и тем не менее мысль, не угасавшая в его сознании и вдруг пробудившаяся в это мгновение – мысль о Тигриуске, – прервала колебания.
- Чего же мы ждем, господин Лампочник? - сказал он.
Хорек одобрительно кивнул и схватился за Барабанщика, когда тот уже срывался со льда.
Веревка натянулась молниеносно и больно сдавила туловище Тигра. Вопреки его ожиданием, он остался сухим, поскольку никакой воды в озере не было. По сути, они оказались не в озере. Благодаря свету, бьющему сквозь отверстие, волшебной лампочке Хорька и своему острому зрению Барабанщик догадался, что они висят в центре нехилой ямы, верх которой удивительным образом был прикрыт, как крышкой, толстым ледяным слоем. Только сейчас музыкант понял, в какой он оказался ситуации: в случае, если Пролаз не сработает, ему придется лезть вверх, таща на себе Хорька, метров пятьдесят, примерно столько же было падать до дна. И хотя они были накрепко обвязаны, у Тигра появились сомнения по поводу чудо-лазейки.
- Что-то вы напутали с длиной веревки – мы висим слишком глубоко, - сказал Тигр.
- Здесь лучше всего резонанс, - коротко пояснил Лампочник. – Давайте, приступим. Лед затягивается намного быстрее, чем я думал, и это очень странно. Раньше он восстанавливался минут за десять, но теперь, похоже, сойдется минуты через две. Если веревка промерзнет…
Барабанщик резко вскинул голову вверх: отверстие затягивалось на глазах.
- Так, что вы еще забыли мне сказать?! - гневно закричал он.
- Давайте! – очумело пискнул Хорек.
- Наступил работы час – помогай же нам Пролаз, - проревел музыкант. И ничего не изменилось.
- Громче, господин Барабанщик, и не «же», а «ка»!
Тигр представил Тигриуску перед собой, как живую, будто она висит рядом с ним в воздухе. Ее не было в лесу, он это чувствовал. Она должна быть там, куда он направляется, и поэтому он должен выжить. Тигр-барабанщик собрал все силы.
«Наступил работы час – помогай-ка нам Пролаз» - прогремело под сводами ямы.
 И на этот раз все произошло мгновенно, хотя Барабанщик не совсем понял что.
Вокруг царила абсолютная тьма, заполненная уже не пустым воздухом, а холодной влажной массой. Тигр не сразу сообразил, что это снег. Никогда в жизни он еще не был так напуган. Он почувствовал, будто похоронен заживо, и бешено стал грести лапами. Одно мгновение ему пришла в голову сумасшедшая мысль, что они все еще в яме, но комья снега над ней почему-то проломили ледяную корку и под действием неведомой силы заполнили Пролаз.
Однако полное отсутствие свободного места, холод и противная влага еще не довершали весь ужас положения: Барабанщик понял, что начинает задыхаться. Он заработал лапами на пределе сил, случайно задев какой-то предмет, которым оказалась веревка, привязанная к его туловищу. Хорек! – в панике Тигр совершенно забыл, про своего товарища по несчастью, владельца чудо-лампочки. Музыкант резко прервал свои хаотические движения и сосредоточил усилия на расчистке снега вокруг каната, связывающего его с единственной в этот миг надеждой. И через полминуты, показавшейся нашему герою годом, Тигру почудилось, что снег перед ним начинает излучать свет. Мгновением позже всякие сомнения отпали – снег светился. Понимая, что в запасе у него немногим больше нескольких секунд, Барабанщик совершил последний отчаянный рывок и съехал на брюхе в ледяную воду.
Бешено вдыхая грудью воздух, Тигр остервенело озирался вокруг. Он сидел почти по пояс в воде внутри небольшой пещерки, озаряемой сиянием чудесного дара Деда Мороза, чей хозяин, а точнее, лишь его голова, поскольку все остальное оставалось под водой, расположился в двух шагах от музыканта.
- Мы все-таки попали в озерцо… господин… Лампочник, - выговорил с одышкой Тигр.
- Это верно, господин Барабанщик, - согласился Хорек, -правда, данное озерцо – всего лишь плод тепла моей лампочки. Знать бы, где мы.
- Точнее, что над нами, - уточнил музыкант, подняв голову вверх, - одолжите мне на время ваш замечательный светильник, и я это установлю.
- Нет-нет. Вы забываете, что мой подарок действует только в моих руках. Отдыхайте, пока позволяет канат.
С этими словами Хорек-лампочник продрался к «стенке», выжженной им в снегу пещеры, и начал карабкаться по ней.
Тигр вновь очутился в темноте и кроме того лишился источника тепла. Ему оставалось лишь прислушиваться, и через некоторое время до него донесся отдаленный свист. Почти в тот же момент натянулась и веревка, которая все еще была привязана к каждому из беглецов, чтобы они не потеряли друг друга. Музыкант нашарил на ощупь лаз, вытопленный Хорьком, и двинулся наверх.
Несмотря на то, что лаз оказался для Тигра узковат, как он и ожидал, ему не составило большого труда быстро достигнуть лап Хорька.
- Не пугайтесь, господин Лампочник, это я, - сказал Барабанщик, дотрагиваясь до них, - что вы видите?
- Практически ничего, - ответил Хорек, протискиваясь вниз, - там жуткий буран. Можете взглянуть сами.
Высунув из снега лишь макушку и глаза, предусмотрительно сняв колпак, Тигр вынужден был согласиться с маленьким пленником Северного Леса. Выражение «жуткий буран» было довольно мягким для того, что творилось на поверхности.
Ураганный поток ветра проносился по голове музыканта с таким напором, будто намеревался вырвать ее из снега. Уши разрывал не свист, а скорее, дикий рев. Шерсть Тигра встала дыбом и мгновенно задубела на ядреном морозе. Не стоит и говорить, что глаза, постоянно боровшиеся с проносящимися белыми снежными комьями, могли разглядеть округу в радиусе одного тигриного шага. Даже Северный Лес прошлой ночью показался Барабанщику более гостеприимным.
- Лишь в одном месте в Сказочной Стране может быть такая погода, - тяжело произнес музыкант, когда они с Лампочником спустились обратно в пещеру.
- Вы думаете?
- Да, мы в Ледяных пустынях.
Хорек-лампочник ответил Тигру пораженным взглядом, в котором явно читалось согласие.
- Посмотрим на наши дела так, - продолжил Тигр. – Продвигаться по поверхности невозможно: мы мгновенно превратимся в сосульки. Можно, конечно, лезть под снегом, прокладывая путь вашей лампочкой, но это слишком медленно и трудоемко, к тому же мы попросту не знаем, куда лезть. Вы говорили, что запасов хватит дней на пять. Что если к концу этого срока мы окажемся в том же самом снегу?
- Что же вы предлагаете, господин Барабанщик?
- Похоже, ваш Пролаз не очень-то помог нам, господин Лампочник. Я думаю, нам надо вернуться обратно в Северный Лес и обдумать все еще раз с учетом того, что увидели.
- Это не так просто, как вы думаете.
- Что?!
- Честно говоря, я надеялся, что мы окажемся, в такой же яме, как и в лесу, но, когда я очутился здесь, мои надежды рухнули. По-видимому, я слишком долго пробыл в своей темнице, и ее проклятье проникло в меня настолько, что ослабило действие прохода. Боюсь, что я подвел вас, господин Барабанщик, - еле слышно добавил Хорек. – Из места, где нет Пролаза, в Пролаз попасть нельзя.
Вслед за бесчисленным количеством выкриков заветного заклинания последовало молчание.
Настолько безнадежной ситуации в жизни Тигра еще не было. Он обхватил голову лапами, бессмысленно вперившись взглядом в обрубок того куска веревки, что был привязан к дереву в оставленном лесу.
Как мог он согласиться на эту безумную затею, которая привела их к такому печальному финишу? Теперь он замерзнет или умрет от голода, так и не узнав, что сталось с Тигриуской, и кто похитил ее.   
Погруженный в рой мрачных мыслей, Тигр перевел взор с каната, оборвавшегося во время прохождения Пролаза, на Хорька-лампочника. В противоположность Барабанщику Лампочник развел посреди пещеры бурную деятельность. Сначала он поколдовал своим сияющим шаром и высушил остатки воды - теперь товарищей по несчастью окружал лишь ровный снег. Окончив просушку временного пристанища, Хорек перешел к кухне. Он разобрал вязанку, которую нес на себе Тигр, извлек из нее корешки, котелок, охапку сухих иголок и колышки. Удивительно, но его лицо не несло на себе ни тени отчаяния. По-видимому, он настолько уже привык к потрясениям и отсутствию надежды, что даже новость о заключении посреди Ледяных пустынь не могла сломить его. И несмотря на неприязнь и недоверие, остававшиеся у музыканта по отношению к новому знакомому, Тигр признался самому себе, что маленький старичок заслуживает уважения своей выдержкой.
- Вы хотите есть, господин Барабанщик? – прервал Хорек тигриные размышления.
- Спасибо, но в свете последних событий у меня пропал аппетит, - грустно отозвался музыкант.
- Ну что вы, что вы, господин Барабанщик? – бодрым голоском зажурчал Лампочник, устанавливая котел на колышки. - Знаете, в первые дни в Северном Лесу я испытывал схожие чувства. Мне думалось, что я обречен. Но впоследствии я приучился жить в новом месте, затем нашел Пролаз, и, наконец, нежданно-негаданно появились вы, и вот я продвинулся дальше.
(Это «дальше» поразило Тигра, которому казалось, что никакого «дальше» уже быть не может).
- Как знать, господин Барабанщик, - продолжил Хорек, - вдруг в этот раз судьба выкинет что-нибудь новенькое быстрее, чем раньше.
И будто в ответ на эти слова снежная стена по левую руку от Тигра затряслась в сопровождении нарастающего гула. Барабанщик в мгновение ока ощутил, благодаря острому тигриному чутью, как что-то катится прямо на них за этой стенкой. Гомон рос со страшной скоростью, и Тигр с Хорьком, не сговариваясь, прыгнули в разные стороны. Почти в тот же миг снег взорвался, и некая огромная белая туша плюхнулась на брюхо, заняв собой практически всю пещеру.
- Ну, дела! - прогремела она зычным басом.
Тигр-барабанщик выбрался из-под толстой лапищи этого существа и с ужасом посмотрел в его морду, потому что она как раз обернулась на него.
Самым броским в неожиданно возникшем гигантском создании были маленькие подслеповатые щелки, видимо приходящиеся ему глазами. Эти окуляры сидели в глубоких глазницах на жирной округлой голове, хотя определениями «жирный» и «округлый» можно было смело обрисовать и остальное тело. Тигр обратил внимание также на широчайшие кисти, больше походившие на лопаты, и заключил, что существо напоминает ему одновременно громадную землеройку и тюленя. Подводил черту под несуразностью этого портрета здоровенный короб, сидевший на спине гиганта и прикрепленный к туловищу чем-то наподобие кожаных ремней.
- Что за гад это сделал? - загремела, щурясь, землеройка – Какого ляда рыть яму на дороге?
Барабанщик знаком показал подобравшемуся к нему в этот момент Хорьку, что прятаться нет смысла. В ярком свете в миг сменившем тусклое свечение Тигр выступил вперед и невозмутимо ответил:
- Мы жители Праздничной Елки, Тигр-барабанщик и Хорек-лампочник – А вы кем будете?
- Я-то? – переспросил тюлень-землеройка, удивленно разглядывая новых знакомых. – Я, Купч.
- Купч? А прозвище?
- Купч и все, - отрезал тюлень. – О-ба-на! Два елочника посреди Ледяных пустынь.
-  Мы действительно в Ледяных пустынях, - шепнул Тигр  Лампочнику.
- А вы чё в этом сомневались? – усмехнулся Купч, слух которого серьезно превосходил зрение. - Вас как сюда занесло-то вообще, ребята?
Тигр понял, что придется лгать, причем быстро, поэтому он выпалил первое, что пришло в голову.
- Мы упали с Дракона.
- Упали с чего?!
- С Дракона – это летающий почтальон, который доставляет письма на разные елки Сказочной Страны. Неужели вы не знаете его?
- А-а, понял. Это, кажись, такая крылатая штуковина. Мне балакал про нее один парень с юга. Говорит, так она по воздуху носится. Тень от нее – во! – тут Купч хотел сделать жест лапами, но понял, что ему не хватит для этого места и передумал. Затем он вдруг прищурился еще пристальнее и спросил:
- Что-то у тебя тут неувязочка, как бишь тебя, Тигр? Коли этот твой Дракон летает на другие елки, зачем ему летать над пустынями. Тут елок нет. Одна тока вон там далеко на юге, - Купч пошевелил лапой-ластой в сторону дыры в снежной стене, из которой он появился. – Что скажешь?
- Скажу, твоя правда, Купч, - заговорил местным говором Тигр, решивший не церемониться перед простоватым обитателем Ледяных пустынь, как поступил бы житель Верхних Ярусов. – Понимаешь, Дракон иногда летает просто так, чтобы развеяться – бывает и над пустынями (это было чистой правдой). А мы вот с Хорьком давно хотели пустыни поглядеть. Ну посадил он нас на себя, полетели. Летим, значит, а мы с Хорьком, дурни, возьми, да и не удержались. Хорошо тут слой снега – будь здоров, не то разбились бы еще чего доброго. Дракон, видать, потом заметил, что нас нету, покружил, только мы для него, как иголка на елке. Вот такие дела.
- Во, ледок-ледянский. Ну, вы даете, - рассмеялся пустынник, которому явно пришелся по душе сочиненный на ходу рассказ Тигра, однако тот не смог понять, поверил ли в него Купч или нет. – Как же вы на елку-то теперь?
- Кабы знать, Купч. Ты куда, кстати, двигаешь? Извини, что тебя тормознули.
- Да, ладно. Не расшибся. Я щас к Подледному.
- Что за Подледный?
- Подледный Город. Вы че о нем не слыхали? Точно про вас говорят: сидите там на елке, и ни до чего дела нет. Хотя стойте-ка. Я вчера слышал, дескать елочники там есть уже. Недавно появились. И еще, что из них там глыбы делают.
Последние фразы взорвали воображение Тигра. В некоем городе подо льдом, где-то в Ледяных пустынях, о котором на Елке никто никогда не слышал, жители Елки! Недавно появились – неужели Тигриуска и Сова?!
- Стой, Купч! – воскликнул музыкант, - мы действительно не в курсе, что это за город. Но с Елки вчера пропали двое жителей. Что, значит, «делают глыбы»?
- Ваши там, кажись, не в чести. А вообще почем мне знать? Я, торговец, и обычно калякаю по делам. Вчера встретил знакомого, он как раз оттуда лез. Много продал, - я, надеюсь, продам не меньше – потому веселый был. Он мне и сказал, значит, будто когда собирался в дорогу, слышал, что в городе появились елочники, и что из них будут делать глыбы. Хотел он посмотреть, да у нас, торговых, времени мало, он и улез. Кстати, просил меня глянуть на это дело.
- И мы поглядим вместе с тобой, - решительно заявил Барабанщик.
- Эй-эй, раскатал губу. Скажем, я вас прихвачу, а взамен? Не забывайте, что я торгую, а не милостыню подаю.
- Ты нас возьми, а уж жители Елки найдут, как отблагодарить, - с достоинством ответил музыкант.
- Тоже мне ответ, - захохотал Купч. – Хотелось бы че-нить поощутимее обещаний.
- Господин Лампочник, растопите что-нибудь, - обратился Тигр к Хорьку.
Лампочник направил светящийся шар на снежный отлог, и тот стал испаряться на глазах, превращаясь в вертикально отвесную стену.
- Интересно, - протянул Купч, внимательно следивший за этим процессом. – Что это за шарик?
- Этот шарик, как вы сказали, господин Купч, повинуется моей воле и действует лишь в моих лапах, поскольку я – волшебник, - пропищал Хорек-лампочник, подмигивая музыканту, - на Елке я помогал самому Деду Морозу.
- Волшебник мне пригодится, - хитро произнес торговец, - а ты что умеешь?
Вместо ответа Тигр схватил палочки и с ходу настучал сложный и довольно зажигательный ритм.
- Я – барабанщик, - гордо сказал он, - мне не было равных на Елке. Вряд ли найдутся и здесь.
Купч просиял от радости. Казалось, что выступление Тигра заинтересовало его не меньше, чем фокус Хорька.
- Ребята, да вы просто находка! – радостно воскликнул он. – Раз из ваших в Подледном глыбы делают, будете не елочными, а моими подмастерьями. Залезайте в короб.
- А чем вы торгуете, господин Купч? – неожиданно спросил Лампочник.
На громадной морде пустынного странника расплылась улыбка.
- Тем, чего в Подледном не хватает, особенно в это время года – праздником. И вы поможете мне создать его. В короб, ребята, валяться надоело.
Двое елочных жителей не заставили себя ждать. Немного повозившись с крышкой и ремнями, Хорек-лампочник и Тигр-барабанщик очутились в тесном, душном, однако позволяющем дышать, пространстве среди огромных тюков с загадочными товарами.
- Мы готовы, Купч! - закричал Тигр.
Сразу за этим заявлением последовал резкий толчок и компаньоны почувствовали, что они несутся по тоннелю, создаваемому тушей торговца.
- Не погрешу против истины, - произнес Лампочник, - сказав, что с вашим появлением, господин Барабанщик, ко мне возвращается надежда.
- Мною движет не только надежда, - тихо ответил музыкант.