Воскресенье, 11.12.2016, 05:11
Приветствую Вас, Гость



Сказка о кануне. Глава 10. Наверх!

Оррин

Заяц-скрипач открыл глаза, зажмурился и снова открыл. Несмотря на эти манипуляции разницы не чувствовалось: музыканта окружал непроницаемый мрак. Воздух вокруг был спертым и омерзительно сырым.
- Эй, Медведь, - позвал друга Скрипач, - в следующий раз будем путешествовать по деревьям, а то с ямами нам явно не везет: одна заледенела, другая замурована. Медведь?!
Но Гармонист не откликнулся.
Заяц попытался на ощупь ознакомиться со странным местом пребывания. Результаты осмотра показали, что он находился внутри некоего гладкого, холодного, а местами и склизкого каменного шара, диаметр которого составлял всего несколько метров, значительно меньше чем у Пролаза. Однако выход (если он и существовал) находился выше, чем мог подняться музыкант. Скрипка исчезла подобно Медведю.
- Да, «помогай-ка» - здорово ты помогла, ничего не скажешь, - бросил себе под нос Заяц, рухнув на дно загадочного склепа.
- «Помогай-ка»? Кто это сказал?
Скрипач встрепенулся. Глухой, но высокий голос исходил откуда-то сзади.
- А это кто сказал? – парировал Заяц.
- Нет уж, я первым спросил, сударь. Простите за любопытство, но мне необходимо знать, откуда вам известно выражение «помогай-ка». Не случалось ли вам произносить его в другой яме? Ведь, кажется, до этого вы сказали, что уже были в другой яме, заледеневшей?
- А если и так, то что с того, сударь? – продолжил Скрипач диалог из вопросов, пытаясь определить источник голоса. Он почувствовал, что тот исходил со стороны, откуда дул еле уловимый ветерок. 
- А то, господин мой, что ежели вы признаете, что произносили эти слова в заледеневшей яме, значит, вы попали сюда из Северного Леса Елки. А в этом случае вы попали сюда, поскольку ищете что-то или, вероятнее, кого-то. Я прав или нет?
- Положим, вы правы, дорогой господин, уж не хотите ли вы намекнуть на свою готовность помочь мне в поисках? – отозвался Заяц, вытянувшись в полный рост и нащупав в изогнутой стене духовое отверстие не больше своего кулака.
- Боюсь, это зависит от того, назовете ли вы свое имя и докажете ли свою непричастность к Вдохновителю, потому как тот имеет наклонность частенько использовать подосланных, чтобы выудить нужные сведения из чрезмерно доверчивых пленников.
- Пленников? Значит, мы в тюрьме. И если уж мы в тюрьме, то подосланным вполне можете оказаться и вы. А вдохновения у меня хоть отбавляй, притом без причастия «вдохновителей».
- Вы правильно себя ведете, господин, а может быть, правильно играете роль. Но тем не менее представиться придется вам, потому что у меня преимущество: если вы, действительно, попали сюда с Елки, то вы не знаете, где вы, а я знаю.
- Отлично, - усмехнулся Заяц, которому поднадоела игра в загадки, - Заяц-скрипач, житель Нижних Ярусов Праздничной Елки, прошу любить и жаловать. Могу ли я в свою очередь ожидать от вас любезности указать мое местоположение и, может быть, даже посвятить в тайну вашего имени?
- Меня зовут Хорек-лампочник, бывший Главный Световой Инженер Подледного Города, впоследствии и на протяжении многих лет житель Северного Леса Праздничной Елки. Мы с вами находимся в одинаковых шарообразных темницах в катакомбах под Норой Нижнего, расположенной в свой черед глубоко под Подледным Городом.
- Господин Лампочник?... Уж не тот ли вы невеликий ростом владелец благоустроенного погребка в дупле? Каюсь, другие жители Северного Леса за исключением, пожалуй, одного мне неведомы.
- Это я, и вы совершенно верно описали мой дом, господин Скрипач. Но об этом вы пару минут назад могли узнать от господина Барабанщика.
- Вы знаете, где он?!  - потерял самообладание Заяц.
- Значит, вы прошли через Пролаз в поисках господина Тигра. Что ж, господин Скрипач, нам, пожалуй, пора прекратить говорить недомолвками. Я поверю, что вы, действительно, тот, за кого себя выдаете, при одном условии. Вы упомянули, что знаете еще одного жителя Северного Леса помимо меня. Дело в том, что ни я, ни господин Барабанщик с ним не знакомы. Вряд ли бы и Нижний, даже если бы и знал его, стал бы делиться этим со мной. Назовите мне этого жителя и если, то, что вы скажете, будет похоже на правду, я также расскажу вам все, что знаю.
- А если не расскажу?
- Тогда я замолчу, а вам останутся лишь холодные стены и возможное свидание с Нижним, весьма малоприятное, могу вас заверить.
Заяц вздохнул.
- Воля ваша, господин Лампочник, вверяю вам душу свою. Второй житель – это маленькое неприметное Деревце, растущее рядом с Пролазом. На самом деле это деревце тайный страж Северного Леса, следящий за всем, что там шевелится. Уверяю вас, оно вполне разумно. Но общается исключительно с Дедом Морозом, правда происходит это посредством приложения королевского сапога. А поскольку деревце слепо, его можно обмануть. Имея при себе сапог Короля (а мне таковой был вручен им самим), можно запросто выдать себя за него.  Только не говорите, что не правдоподобно.
Скрипач прислушался, но голосок на некоторое время замолчал. По-видимому, господин Лампочник обдумывал сказанное. Наконец, из отдушины прозвучало:
- Я все это время догадывался, что в Деревце таится какой-то секрет… и сапоги, в которых нельзя заблудиться… Знаете, то, что вы рассказали, на самом деле очень складно. Хорошо, господин Скрипач, слушайте меня внимательно. Господин Барабанщик находится сейчас в Норе – это помещение  выше нас метров на десять. И в данный момент его пытает некто Нижний, по сути своей омерзительный и безжалостный тиран. Я подозреваю, что он хочет подчинить себе волю Тигра и использовать его против Деда Мороза. Госпожи Сова и Тигриуска, а также Шар-Тигр – вы же ищете и их?
- Да, - кивнул Заяц, весь обратившийся в слух.
- По-видимому, находятся в таких же каменных мешках.
- Я прибыл сюда не один. Меня сопровождал господин Медведь-гармонист… и еще один, милейший Цветочник, он сбежал от нас и проскользнул в Пролаз раньше.
- Скорее всего, все они здесь, если кого-то из них уже не потащили на допрос. В любом случае нам придется осмотреть каждый каземат прежде чем двинуться наверх.
- Простите за слабоумие, господин Лампочник, но вы говорите об этом так уверенно, будто сами уже находитесь за его пределами.
- Дело в том, господин Скрипач, что когда вы произнесли слова «помогай-ка», я как раз собирался выходить. Только эти слова и задержали меня здесь – так что зря вы ополчились на эту древнюю присказку.
- Не хотите ли вы сказать, что у вас там завалялся ящичек взрывчатых шишек?
- Лучше того, господин Скрипач. Видите ли, как я уже упомянул, я был главным по свету в этих местах, - не без тени гордости проворковал Хорек, - и, следовательно, освещение над этими катакомбами также сооружалось по моим схемам. В неявном виде я добавил в чертежи несколько штришков для каждого из шаров, содержащих в себе ключ – ключ, о котором знал только я один. (Уже в те времена я опасался стать здесь гостем). Отсчитайте, пожалуйста, от духового отверстия, у которого вы сейчас стоите, восемь камней налево и надавите на восьмой.
Музыкант, молча, выполнил предписание: названный камень чуть заметно прогнулся.
- Теперь четвертый камень сверху. Так. Пятый снизу. Второй справа. 8452 – количество дней, проведенных мною в Подледном городе на момент, когда мне в голову пришла эта идея. Все камни поддались, господин Скрипач?
- В яблочко, господин Лампочник.
- Сейчас вы засунете лапу в отверстие и нащупаете небольшую ручку, как только вы ее дернете, дверь откроется. Но пока обождите! За дверью наверняка дежурят пара-тройка крысов, здешних обитателей. Как только вы выскочите из своего шара, зажмурьте глаза и закройтесь лапами. Затем я крикну: «Открывайте!». Вы увидите перед собою слабо освещенный круговой тоннель. Вам будет необходимо пробежать по кругу и обезвредить крысов их же дубинками. Гарантирую вам, что в этот момент они будут слепы и беспомощны.
- Слушайте, господин Лампочник, да вы просто ас из узников. Снял бы перед вами шляпу, будь она у меня.
- У меня богатый опыт. Я полвека прожил в тюрьме под названием Северный Лес. Но хватит болтать – мы и так уже с вами потеряли уйму времени. За дело!
Скрипач протиснул лапу в отдушину. С первого раза ручку найти не удалось.
- Вы готовы? – донесся до него голосок Хорька.
- Пока нет, - ручка упорно не хотела находиться. Наконец, Заяц наткнулся на нее.
- Готовы?!
- До кончиков ушей.
- Тогда, начали!
И Заяц нажал. Он предполагал, что вслед за этим дверь слетит с петель, крошась на мелкие кусочки, но она напротив начала плавно и бесшумно отъезжать в сторону, давая тем самым возможность подобраться поближе к выходу. Скрипач в один прыжок (а на прыжки он был мастак хоть куда) одолел расстояние от одной скорлупки каменной сферы до другой. Однако для того чтобы дотянуться до открывающегося пола тоннеля, ему необходимо было разбежаться. Понимая, что второй попытки не будет, музыкант вложил все оставшиеся силы в разбег и скачок вверх – и едва не соскользнул, но все же удержался, вцепившись в обрывающийся пол мертвой хваткой. Заяц подтянулся и, выпрыгивая наружу, наспех зажмурил глаза. Как и обещал Лампочник, на мгновение все вокруг пронзило такое испепеляющее зарево, что Скрипач прижал к наглухо закрытым глазам обе лапы, опасаясь, как бы не ослепнуть вместе со стражей. К счастью, этого не произошло.  Прозвучали глухие визги. Приоткрыв глаза, музыкант обнаружил перед собой тускло освещенный, загибающийся в сторону холодный и сырой коридор. В нескольких шагах от него согнулся, схватившись за голову, стражник – крыс без шерсти. Его торс был обвязан веревкой, в которой болтался массивный кусок дерева. Скрипач без труда выхватил это орудие и использовал его по назначению. Всего в тоннеле оказалось пять стражников. В полном соответствии со словами Хорька все они пребывали в состоянии младенческой беспомощности.
Обезвредив последнего обнаруженного стража, Заяц уловил еле заметные шажки за своей спиной и обернулся назад с дубинкой наготове. Но вместо крыса перед ним стояла маленькая фигурка, покрытая белой шерстью, с большими черными глазами и вопросительным выражением лица. Господин Лампочник (поскольку это, конечно же, был он) прижимал к груди небольшой шарик.
- Что-то вы долго, господин сокамерник, - усмехнулся Скрипач, вечно хорошее настроение которого поднялось еще больше. Он поймал себя на мысли, что они успели проделать все от начала и до конца не более чем за минуту, но минута получилась столь насыщенной, что в его сознании могла бы спорить по длительности с иным часом.
Когда они с Хорьком закончили связывать крыс при помощи их же веревок, Заяц задал вопрос, вертевшийся на языке:
- Не поделитесь ли секретом: откуда вы мечете молнии, уж не из того ли шарика у вас в лапах? 
- Вы проницательны, господин Скрипач, - отозвался Лампочник, позвякивая связкой ключей, добытой у одного из стражей, - этот подарок сделал мне Дед Мороз, когда… впрочем, об этом после. Пора заняться нашими пропавшими жителями.
- Идет, - кивнул музыкант, - может быть, вы даже в курсе, когда следующая смена караула?
- Когда я жил в этих местах, стража не сменялась до утра, но с тех пор многое могло измениться. Так что времени любоваться подземной архитектурой у нас, пожалуй, нет.
- Сколько же номеров на этом постоялом дворе? – поинтересовался Заяц после того, как пятнадцатая осмотренная ими камера оказалась пустой.
- В круге сорок казематов, - ответил Хорек, - так что шансы на успех еще велики, но вас сейчас больше заинтересует то, что у вас за спиной.
За своей спиной Скрипач обнаружил широкое обложенное мозаикой в виде змей отверстие во внутренней стене тоннеля с уходящими в неведомую пропасть ступеньками. Вероятно, поглощенный стражниками, он попросту не заметил его, пробегая мимо. К радости музыканта на полу рядом с загадочным проходом валялись торба Медведя и его скрипка.
- Я выражаю надежду, что вы не потеряли ничего жизненно необходимого в этом подземелье, - кивнул Заяц в сторону ступенек. Он накинул на себя скрипку, но о том чтобы сдвинуть с места торбу Гармониста без помощи самого Гармониста не могло быть и речи.
- Это не просто подземелье, - улыбнулся Лампочник, - это Пролаз. Этот портал был вырыт Строителями на колоссальной глубине многие столетия назад. Пролаз – самая нижняя яма Подледного Города, и вся эта темница была построена вокруг него. Но лишь этой ночью я полностью осознал замысел Нижнего. Вернуться через него обратно на Елку невозможно – Нижний давно попытался бы это сделать, но зато можно без труда вылавливать любого незваного гостя, сунувшегося в Пролаз Северного Леса. Я полагаю, что дно здешней ямы наполнено особым дурманом, и любой попадающий сюда мгновенно засыпает. Это объясняет то обстоятельство, почему вам показалось, что вы попали в свой мешок прямо с Елки. Думаю, то же самое произошло и с другими пленниками.
- Продолжаю поражаться вашими познаниями, господин Лампочник. Но может, вы заодно объясните, зачем Тигриуске, Сове и Шару-Тигру было совать туда нос?
- Шестьдесят лет назад Нижний каким-то неясным мне образом закинул на Елку магический вихрь, способный воздействовать на сознание. По его вине я оказался узником Северного Леса. У меня нет сомнений, что он же загнал сюда ваших знакомых.
- Так вихрь – цепной пес здешнего хозяина. Да, не удивляйтесь, я тоже о нем наслышан. Что ж, господин Лампочник, надеюсь, в следующих двадцати трех мешках обнаружатся те, кто проверят вашу гипотезу на прочность.
Но из следующих двадцати трех дверей только одна скрывала за собой начинку. Медведь спал и храпел безмятежным храпом. Когда Скрипач разбудил его, познакомил с Лампочником и вкратце объяснил ситуацию, он лишь с досадой покачал головой:
- Заяц, мне снилось, будто я ночью играю на аккордеоне под звездным небом, а звезды танцуют, схватившись за лучи, и хороводом спускаются в большой котел, где моя Медведица варит из них превосходный суп. Иногда просыпаться – такое паршивое занятие. Ладно, - продолжил он в своей неторопливой манере, - итак, кроме меня вы не нашли ни Барабанщика, ни Тигриуски, ни Совы, ни Шара-Тигра, ни даже этого мерзавца Цветочника. Где же они, господин Лампочник?
- Я, конечно, не вижу сквозь стены, господа, - устало ответил Хорек. – Но могу предположить, что Тигр все еще у Нижнего, Цветочник – не имею понятия, а оставшиеся – трое… - добавил он упавшим голосом.
- Продолжайте, – настороженно попросил Гармонист.
- Когда мы вчера вечером прибыли в Подледный Город с господином Барабанщиком, их собирались глыбировать, то есть казнить посредством полной заморозки. Эта церемония проводится на Площади наверху. А поскольку их нет здесь, их уже отвели туда.
- Тогда бегом на Площадь! – воскликнул Медведь.
- Глыбирование не состоится до утра, - возразил Лампочник. – Львиная доля этой церемонии, как и всех прочих, заключается в зрителях.
- В таком случае вернем пробку владельцу, - сказал Заяц, извлекая из медвежьей торбы сапог Короля Елки.


***
Тигр снова посмотрел на сапог. Он пришел к выводу, что за неимением камней и кувалд - это наиболее подходящий предмет для нанесения увечий Цветочнику.
- Понимаю, господин Барабанщик, мои слова для вас потрясение, - заговорил тот после некоторой паузы, - но дело обстоит именно так. Повторюсь, Дед Мороз послал меня сюда, так же как до этого послал Сову и Шара-Тигра и доказательство тому – этот сапог, в подлинности коего не усомнится никто в Сказочной Стране, а вы вместе с моей несчастной сестрой были приплетены для компании, а точнее, с более хитрыми целями. Вы видите, что даже сам сосед Нижний пока не прояснил их. В любом случае я полагаю, что достаточно ясно обрисовал вам истинный образ этого седобородого лицемера, именующего себя добрым волшебником, и показал, насколько нелепо теперь хранить ему верность. Сколько красивых слов, ярких наклеек, глупого веселья, а в итоге за долгие годы правления – хаос и произвол на всех ярусах. Хотя, конечно, какое ему было дело до порядка на Елке, когда все свое время он на самом деле уделял планам по вторжению в Подледный Город. И как он собирался осуществить их? Ладно, если только при помощи своих верных негодяев Совы и Шара-Тигра, но ему было мало: он использовал марионеток – вас, сестру, даже меня. Как слеп я был, объясняя проблемы нашего елочного общества наличием в нем оравы оболтусов, когда нужно было увидеть, что основанием этого общества с корней до макушки стало безделье. И как счастлив я оказался увидеть мир, в котором жизнь поглощает труд – один лишь труд, искореняющий всякое желание тратить время на пустяки. И вот наш так называемый Король, испоганивший одно место, собирается погубить и другое, живущее со здравым смыслом под вдумчивым руководством действительно мудрого и одаренного волшебника. Так кому же после всего этого я буду служить? Да, господин Барабанщик, я вышел из темной комнаты. Выйдите и вы. Я подаю вам лапу.
И Цветочник протянул лапу Тигру. Однако вместо ответного жеста житель Верхних Ярусов был одарен плевком.
- Неужели вы верите хоть одному собственному слову? - выдавил из себя побагровевший от напряжения и отвращения музыкант.
Цветочник с ненавистью вытерся и отошел от Тигра.
- Простите, что осмеливаюсь советовать вам, сосед, но мы зря тратим время, - пробормотал он Нижнему. – Я говорил, что он не способен к новой жизни.
Белый змей смерил Цветочника холодным взглядом и в следующее мгновение перебросил свое скользкое тело к Барабанщику.
- Ты не хочешь верить, несмотря на очевидность фактов, - вновь залило голову музыканту лишающее воли шипение. – Тебе противно слушать такого, как он. Понимаю. Но мне тебе придется поверить. Наш новый сосед не все знает, Тигр. Сапог, стоящий сейчас перед тобою, содержит в себе гибельную для моего города начинку. Загляни туда – там лежит увядший цветок. Когда на Новый Год Дед Мороз хлопнет в ладоши, этот цветок даст ростки, которые в мгновение превратятся в побеги, а те заполонят город, покроют каждый дюйм. Нам станет негде жить, и мы уйдем замерзать в Пустыни.
- Этот цветок носила Тигриуска, - выдавил музыкант, всеми силами сопротивляясь холодной хватке, сжавшей его мысли.
- Тигриуска. Хорошо, что ты вспомнил о ней, ведь очень скоро о ней останутся лишь воспоминания. Я жесток, Тигр. Но я вынужден быть таким. И это Дед Мороз вынуждает меня. Помоги мне остановить его, не дать ему разрушить мой город, и ты снова увидишь ее.
- Как?
- Смотри!
И сразу же за возгласом Нижнего все окружающее Барабанщика поменялось. Теперь он стоял на изумительно ровной сверкающей площади Подледного Города. Но этот город лишь несколькими чертами мог напомнить безрадостное и гиблое место, запомнившееся музыканту. Первым, что бросалось в глаза здесь, было веселое ослепительное солнце. Его беззаботные лучи озорно прыгали по ледяным кольцам, уходящим к небу одно за другим. Каждое из колец украшали изумительной работы дворцы, также выполненные из мастерски ограненного прозрачного льда и украшенные статуями играющих зверей. От мерзких голых крыс не осталось и следа – по кольцам радостно носились леопарды, пантеры и львята.
- Где мы? – прошептал Барабанщик. – Здесь все было не так.
- Здесь все и всегда было так, - отозвался властный, но приятный бархатный голос. Музыкант оглянулся, но вместо белой змеи перед ним возвышался огромный приветливо улыбающийся барс с роскошной пятнистой шкурой.
- Не пытайся ухватиться за прошлое, разве ты до сих пор уверен, что оно тебе не приснилось? – продолжил тот. - В один миг ты скромничал с нравящейся тебе особой, в следующий пробирался через метель в неведомом лесу, в еще одном играл в несусветном кукольном театре, и не успел моргнуть, как оказался у меня. Неужели, по-твоему, такое прошлое может быть чем либо иным, как снами, натыкающимися друг на друга и суетливо друг друга сменяющими? Все то, что ты сейчас пытаешься противопоставить бодрствованию – а ты бодрствуешь, Тигр, – лишь беспокойная дрема. Да и к тому же, что можно иметь против такого бодрствования?
При этих словах барс махнул хвостом в сторону. Тигр с волнением проследил за этим движением и увидел Тигриуску. Она подошла, радостно смеющаяся, такая, какой он не видел ее ни разу, и прижалась к нему.
- Нет, этого не может быть. А Заяц, Медведь, Новый Год?
- Ты скоро встретишь их здесь.
- А господин Цветочник?
- Он как раз сегодня сказал мне, что был бы счастлив видеть тебя своим шурином. 
Барабанщик обхватил лапами голову и беспомощно плюхнулся на каток площади. Он с ужасом осознал, что перестает ощущать реальность.
- Тигр, тигр, - настойчиво полилось в уши музыканта, - я помогу тебе, лишь пообещай немного помочь мне. Ты еще помнишь тот сапог – я слегка переколдовал его. Вы с господином Цветочником возьмете его в небольшую прогулку. Вот и вся моя просьба. А пока что оттолкнись от берега своих снов и устремись в океан счастливой яви. Прими ее – дотронься до кончика моего хвоста, и мучающие тебя воспоминания исчезнут. Дотронься и стань полноценным членом этого мира без ярусов и неравенств. Дотронься и спаси Тигриуску. Дотронься, и я приму твое обещание. Ну же, смелее.
Тигр открыл глаза. Барс стоял в шаге от него. Выражение его морды было добродушным и безмятежным. Чуть поодаль на глади катка стоял сапог. А у плеча музыканта, ближе чем когда-либо, сидела Тигриуска, устремившая на него просящий взгляд. И вдруг Барабанщик улыбнулся: к чему он пытается ухватиться за призрачные воспоминания? Этот город такой настоящий, а барс приветливый. И Тигриуска, Тигриуска, наконец не гонит его, а наоборот тянется. Почему явь должна обязательно быть наполнена болью и борьбой? Почему она не может оказаться приятной?
Тигр встал на ноги и приподнял лапу. Стряхнув с себя опасения, он протянул ее к хвосту барса и… отдернул. Улыбка. Улыбка другого существа играла на губах барса. Холодная, безжалостная, торжествующая улыбка. В одно мгновение картина уютного зимнего утра надломилась. Будто ураган вырвался из недр сознания Барабанщика Хорек-лампочник, кричащий: «Думайте им!». И Тигр стрелой вонзился в зрачки барса. Он увидел, как они с Цветочником одни без остальных возвращаются на Елку; как на них недоверчиво косятся жители; как их ждет у себя Дед Мороз, но они ускользают; как они пробираются к Пролазу с сапогом и бросают его туда; как Северный Лес, а потом и всю Елку дюйм за дюймом покрывают и жгут крысы. Он увидел горку золы, встречающую рассвет Первого Дня Нового Года, а затем площадь, настоящую площадь, и собственное неумолимое глыбирование. Секунду спустя безмятежный Подледный Город рассыпался. Барабанщик вылетел из зрачков барса, в один миг вновь ставших змеиными. Они опять были в черном мраморном зале, который, конечно же, и не покидали.
- На Площадь его! – ошеломленно прошипел Нижний, раскрыв пасть и обнажив жало. Тигр с изумлением понял, что правитель Подледного Города заговорил, как обычный скас.
- А сам не желаешь? – окликнул змея веселый возглас. И в то же мгновение изумленные морды верховных крыс, стражи, челяди и их хозяина, обращенные на его звук, поглотил молниеносный световой взрыв.
Едва к Тигру вернулась способность видеть, наблюдаемое им еще раз заставило его усомниться в реальности событий. Два прохода вдоль массивного дубового стола кишели стражей и остатками челяди, пытавшимися отрезать проход нападавшим, до боли известным музыканту. Медведь-гармонист размахивал разводным ключом как лопастью винта, увлекая за ним новые и новые порции оборонявшихся. Удивительно, но не менее успешно продвигался по своему и флангу Заяц-скрипач, ловко орудующий дубинкой и многофункциональным смычком. Они пробивались к противоположной от Барабанщика стороне зала, где заветным кольцом расположился выход. Но не успел Тигр подняться на ноги, чтобы присоединиться к друзьям, как тревожное предостережение знакомого голоска «Берегитесь!» заставило его инстинктивно отпрыгнуть в сторону. Барабанщик успел совершить свой прыжок на полсекунды раньше, чем его бы заглотила пасть Нижнего. И теперь змей, сжавшись пружиной подобно натянутой тетиве, бешено смотрел на него с расстояния двух шагов, приготавливая себя к новой попытке. Это намерение было сорвано обладателем тонкого голоска, буквально выросшего между Нижним и его жертвой. Его маленькие нежные глазки сверкали свирепым огнем.
- Бегите! – крикнул Хорек-лампочник Барабанщику. – Спасайтесь! Наверх, на Площадь, а там уж видно будет! Я постараюсь задержать его!
При этих словах он направил на змея свой шар, заигравший ярко-зеленой дымкой. Барабанщик, разинув рот, наблюдал за  этим невероятным поединком. Малюсенький Хорек уверенно тыкал шар в направлении громады правителя Подледного Города, превосходившего его по размерам раз в тридцать, как если бы тыкал зажженный веник в морду разъяренного слона. Когда Тигру почудилось, что световой инженер теснит своего бывшего господина, он заставил себя опомниться и, следуя совету Лампочника, бросился к Зайцу.
- Здорово, Тигр! – бросил ему Скрипач вместе с запасной дубинкой. – Я начинаю понимать, зачем ты сбежал в это местечко. Вот где точно можно встретить Новый Год с огоньком!
- А я-то хотел сохранить этот уголок в тайне, - без раскачки отшутился Тигр, успевая парировать боковой замах и нанести выпад барабаном.
- Ну, раз мы все-таки приперлись, проведешь для нас экскурсию?
- Чего не сделаешь для друзей.
Отчаянно сопротивляясь, но не в силах что-либо противопоставить елочным жителям, крысы сгрудились у выхода. По прошествии нескольких минут они сдались. Друзья подошли к тускло озаренной изнутри воронке, чуть возвышающейся над полом  и выложенной по краям той же мозаикой, что и Пролаз.
- Что-то не примечу лестницы, - заметил Медведь.
- Как нам подняться наверх? – дернул Тигр ближайшего крыса.
Но крысы молчали. Тишину в зале нарушал только грохот борьбы, продолжавшейся на его противоположном конце. Схватка там становилась, по-видимому, настолько горячей, что стены и потолок Норы начали обваливаться. Барабанщик не смог побороть искушение посмотреть туда, но происходящее скрылось за слоем густой пыли.
- Здешние тоннели работают на подъем, равно как и на спуск, господа, - раздался приближающийся неприятный голос. – Вы могли бы уже и заметить эту деталь.
Из полумрака вынырнул Тигр-цветочник.
- А, господин Цветочник, как же это мы с вами разминулись? – начал очередной пассаж Заяц. Но Тигр перебил друга, толкнув Цветочника в грудь.
- Что, надоело жить в месте со здравым смыслом под вдумчивым руководством одаренного волшебника? – проревел Барабанщик.
- Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, господин музыкант, - сухо ответил торговец. – Пропустите меня к проходу.
- Да я сам стану подлецом, если не оставлю тебя здесь, поганый предатель! – воскликнул Тигр, замахиваясь дубинкой.
- Постой-ка, Тигр, - остановил его Гармонист, влезая между ними. – Чтобы он ни сделал, мы не можем оставить его тут. Он – житель Елки.
- Он – изменник Елки. Он хотел продать нас всех вместе с Дедом Морозом.
- Вот, Дед Мороз и решит, что с ним делать.
- Сестра, - неожиданно произнес Цветочник, - да, я предал, но ради нее, неужели вам непонятно. Я рад, что не ошибся в вас, господин Барабанщик. Вы – типичный нижнеярусник. Если бы она, действительно, была вам дорога хоть в половину так как мне, вы бы не стояли сейчас в рушащейся зале, размахивая дубинкой, а летели бы к ней.
- О, верхушечник, глаголящий истину, - издевательски закланялся Цветочнику Скрипач. – Чего стоите? - Он прав, - прибавил он друзьям. – Зала рушащаяся.
***
Тигр не сразу заметил, что Площадь успела поменять свой вид, с тех пор как он покинул ее участником триумфального Представления. Стояла ночь, во время которой Подледный Город вплоть до сигнала к подъему опускался в кромешный мрак. Единственными источниками освещения оставались по счастью далекие от них огоньки дозорных пунктов, в основном сосредоточенных у вершины. И даже Барабанщику с его острейшим зрением стоило труда выхватить из черного промозглого воздуха очертания Нижнего Кольца и помоста.
- Где мы, Тигр? – окликнул его громким шепотом Гармонист.
- Мы на месте. Похоже, я вижу их.
 И, действительно, только сейчас он приметил, что в трех точках Площади на равном расстоянии друг от друга теперь возвышались три странных монумента, напоминавших угрюмые каменные глыбы неправильной формы. Но Барабанщик не мог рассмотреть их подробнее из стенки кольца.
- Там, наверняка, скользковато, - буркнул Медведь, - так что я, похоже, не зря прихватил хвойной смолы. Попрошу лапы на смазку.
- Вы, похоже, намерены торчать здесь до наступления утра, господа, - нервно забормотал Цветочник, оказавшийся последним в очереди на просмаливание. – Я же напротив.
- Не кипятитесь, господин Цветочник, - остановил его Медведь. – Сперва дайте мне достать мой кремень. Я не шибко-то разбираю окрестности.
- Никаких кремней, - отрезал Тигр, - они тут же поднимут тревогу.
- Да за ними и так не заржавеет, - вмешался Скрипач. – Ты что думаешь, там внизу только немых держат. Едва мы ушли оттуда, они драпанули к своим. Так что в загашнике у нас пара минут в лучшем раскладе.
- Верно, - согласился Барабанщик. – Но пока предлагаю так: Заяц, держись меня. А ты, Медведь, господина Цветочника. Зрение у него не хуже. Я рассмотрел на площади только двоих стражников. Надеюсь, другие от меня не ускользнули. Они у помоста в каком-то стойле. Посапывают, иначе бы давно нас заметили. Первым делом оглушим их, а потом двинемся к ближайшей глыбе.
- К какой глыбе?
- Увидите.
Четверка елочных жителей спрыгнула из ложи Нижнего и, насколько могла бесшумно, в порядке указанном Тигром, пробралась к помосту. Стражники в самом деле находились в неком подобие стойла, открывавшего только головы. Заяц неожиданно схватил Барабанщика за лапу:
- Тигр, ты стал бы держать двух дрыхнущих стоя стражей бок о бок в одной точке и не на этом помосте, а около него, где обзор явно хуже?
- Ты хочешь сказать… - задумался Барабанщик, но Цветочник, не успевший или не пожелавший вслушаться в их шепот, выхватил у Тигра дубинку и со всей мочи опустил ее на голову ближайшего крыса, секундой спустя, наградив тем же самым его соседа.
- За сестру, - прошипел он.
Удары торговца оказались успешными, столь успешными, что у стражников посыпались головы… обнаружив тот факт, что только из одних голов они и состояли.
Будто по щелчку пальцев Нижнее Кольцо воспламенилось, ощетинившись мордами настоящих крыс с черными повязками на шапках. Одновременно с этим сырой воздух Подледного Города пронзил протяжный холодящий кровь визг, без сомнения, означающий тревогу.
- К глыбам! – заорал Тигр. – Заяц – ты к той, Медведь – к той. А я…
Он помчался к третьей с потаенной надеждой угадать. Так и произошло – Тигриуска была там. Она была жива и непостижимым образом спала в воде в окружении пузырьков воздуха, поскольку глыба представляла собой солидных размеров обломок льда полый внутри и заполненный водой наподобие сосуда. Барабанщику оставалось только разбить его. В момент, когда к нему пришло осознание того, что он не располагает никаким подручным средством для этой цели, бросившийся вслед за остававшимся у него сапогом Короля Елки Цветочник вложил всю силу удара в одолженную им дубинку. Однако стенка не рассыпалась, она даже не треснула. То же самое ждало и вторую попытку. Лишь пару царапин свидетельствовали о том, что Цветочник фанатично продолжал молотить. Проклиная все на свете, Тигр заметил, что ни Заяц, ни даже Медведь, в руках которого сверкал увесистый разводной ключ, не продвинулись дальше.
Тем временем визг тревоги долетел до широчайшей верхней окружности. И будто точно отлаженные шестерни никогда не сбивающихся часов жители Подледного Города откликнулись. Кольцо за кольцом по строгой цепочке загоралось и приходило в движение. Крысы поднимались, выстраивались и маршировали к желобам, следуя строгой схеме, безусловно заученной наизусть каждым. Медленно, но неуклонно Подледный Город  начал опускаться вниз, стремясь раздавить то, что нарушило его порядок. Крысы с черными повязками уже успели спуститься на Площадь и, выстроившись кругом, приступили к затягиванию его петли.  На этот раз они  сжимали в своих лапах палицы с острыми шипами и щиты. На их поясах раскачивались небольшие фонари с толстыми стеклами.
- Нам тоже нужно встать кругом, - пробасил Медведь со своего края. - К центру!
Друзья и господин Цветочник едва успели прижаться друг к другу спинами, как крысы провели первую атаку. Жители Елки без труда отразили ее, сумев выбить пару палиц, перевооружившись и снабдив арсеналом Тигра дотоле остававшегося безоружным (дубинка оставалась в лапах Цветочника).
Крысы ненадолго отскочили, поняв, что легкой победы не будет, и ожидая значительного подкрепления, подтягивавшегося сзади. В полуминутном промежутке перед их вторым натиском Тигр негромко произнес:
- Видите их фонари? Устроим костер и растопим стенки глыб. Медведь, в твоей торбе найдется, что поджечь?
- Сыщем, - кивнул Гармонист. – К тому же у меня свои кремень и  масло. Но мне нужно хотя бы пару свободных секунд, чтобы развязать торбу и все проделать.
- Отлично, поджигай ветошь и передавай нам. Сделаем из палиц факелы. Сейчас сражаемся втроем вокруг Медведя. Приготовились!
И синхронно его словам крысы-черноповязочники, усиленные толпами рядовых жителей, двинулись на второй заход. В этот раз лишенным мощи Медведя елочникам удавалось держаться с колоссальным скрипом. Они превосходили крыс ростом и силой, но на стороне подледников был грандиозный численный перевес.  По прошествии пары минут (а не секунд) друзьям удалось изготовить пару факелов, и они тут же пустили их в ход, полыхая огнем в крысиные морды, но на месте одного крыса мгновенно вырастал другой. Даже когда Гармонист вернулся в строй, ситуация сильно не улучшилась. Они уже успели серьезно подустать, в то время как подледное сообщество, нависшее над ними, работало без устали, образовав по сути многокилометровую очередь, в которой утомившийся мог пойти передохнуть, уступая пост следующему. О том чтобы прорваться хотя бы к одной из глыб при таком раскладе, не могло быть и речи.
- Медведь, - окликнул товарища Скрипач, - новогодние чудеса случаются до Нового Года?
- Нам бы по крайней мере не помешало, - прокряхтел Гармонист.
- Эй, чудо, мы ждем! – почти скомандовал Заяц, не расстающийся со своей веселой натурой и на поле брани.
И, повинуясь, чудо произошло. По кольцам города, кишевшим рядами крыс, пронеслась сначала легкая рябь, сопровождающаяся нарастающим гулом. На отдаленных кругах зародилось какое-то резкое движение и постепенно подледники, повинуясь любопытству и страху, начали оборачивать головы назад. То, что происходило сверху, более всего напоминало сход лавины или вспахивание поля. Под действием некой загадочной силы жители Подледного Города, построенные вдоль одного из желобов, разлетались в стороны как брызги, градом посыпая шапки своих соплеменников.  Схватка на время остановилась. Теперь уже каждый с удивлением и ужасом наблюдал за происходящим. Источник этого явления целенаправленно мчался вниз – он рвался к Площади. И Барабанщик с ликованием в душе узнал огромные лапы-ласты еще до того, как они смели с пути последние редуты крыс, отделявших их от оборонявшихся.