Воскресенье, 04.12.2016, 13:09
Приветствую Вас, Гость



Бенгальские огни
Николай Носов


Сколько хлопот у нас с Мишкой было перед Новым годом! Мы уже давно готовились к празднику: клеили бумажные цепи на ёлку, вырезали флажки, делали разные ёлочные украшения. Всё было бы хорошо, но тут Мишка достал где-то книгу "Занимательная химия” и вычитал в ней, как самому сделать бенгальские огни.

С этого и началась кутерьма! По целым дням он толок в ступе серу и сахар, делал алюминиевые опилки и поджигал смесь на пробу. По всему дому шёл дым и воняло удушливыми газами. Соседи сердились, и никаких бенгальских огней не получалось.

Но Мишка не унывал. Он позвал к себе на ёлку даже многих ребят из нашего класса и хвастал, что у него будут бенгальские огни.

- Они знаете какие! - говорил он. - Они сверкают, как серебро, и рассыпаются во все стороны огненными брызгами. Я говорю Мишке:

- Что же ты наделал? Позвал ребят, а никаких бенгальских огней не будет.

- Почему не будет? Будет! Ещё времени много. Всё успею сделать.

Накануне Нового года он приходит ко мне и говорит:

- Слушай, пора нам за ёлками ехать, а то останемся мы на праздник без ёлок.

- Сегодня уже поздно, - ответил я. - Завтра поедем.

- Так ведь завтра уже украшать ёлку надо.

- Ничего, - говорю я. - Украшать надо вечером, а мы поедем днём, сейчас же после школы.

Мы с Мишкой уже давно решили поехать за ёлками в Горелкино, где мы жили у тёти Наташи на даче. Тёти Наташин муж работал лесничим и ещё летом сказал, чтобы мы приезжали к нему в лес за ёлками. Я даже заранее упросил маму, чтоб она разрешила мне в лес поехать.

На другой день я прихожу к Мишке после обеда, а он сидит и толчёт бенгальские огни в ступе.

- Что ж ты, - говорю, - не мог раньше сделать? Ехать пора, а ты возишься!

- Да я делал и раньше, только, наверно, мало серы клал. Они шипят, дымят, а гореть не горят.

- Ну и брось, всё равно ничего не выйдет.

- Нет, теперь, наверно, выйдет. Надо только побольше серы класть. Дай-ка мне алюминиевую кастрюлю, вон на подоконнике.

- Где же кастрюля? Тут только сковородка, - говорю я.

- Сковородка?.. Эх, ты! Да это и есть бывшая кастрюля. Давай её сюда.

Я передал ему сковородку, и он принялся скоблить её по краям напильником.

- Это у тебя, значит, кастрюля в сковородку превратилась? - спрашиваю я.

- Ну да, - говорит Мишка. - Я её пилил напильником, пилил, вот она и сделалась сковородкой. Ну ничего, сковородка тоже нужна в хозяйстве.

- Что же тебе мама сказала?

- Ничего не сказала. Она ещё не видела.

- А когда увидит?

- Ну что ж... Увидит так увидит. Я, когда вырасту, новую кастрюлю ей куплю.

- Это долго ждать, пока ты вырастешь!

- Ничего.

Мишка наскоблил опилок, высыпал порошок из ступки, налил клею, размешал всё это, так что у него получилось тесто вроде замазки. Из этой замазки он наделал длинных колбасок, навертел их на железные проволочки и разложил на фанерке сушиться.

- Ну вот, - говорит, - высохнут - и будут готовы, только надо от Дружка спрятать.

- Зачем от него прятать?

- Слопает.

- Как - слопает? Разве собаки бенгальские огни едят?

- Не знаю. Другие, может быть, и не едят, а Дружок ест. Один раз я оставил их сохнуть, вхожу - а он их грызёт. Наверно, думал, что это конфеты.

- Ну, спрячь их в печь. Там тепло, и Дружок не достанет.

- В печку тоже нельзя. Один раз я их спрятал в печь, а мама пришла и затопила - они и сгорели. Я их лучше на шкаф положу, - говорит Мишка.

Мишка взобрался на стул и положил фанерку на шкаф.

- Ты ведь знаешь, какой Дружок, - говорит Мишка. - Он всегда мои вещи хватает! Помнишь, он затащил мой левый ботинок, так что мы его нигде найти не могли. Пришлось мне тогда три дня ходить в валенках, пока другие ботинки не купили. На дворе теплынь, а я хожу в валенках, как будто обмороженный! А потом уже, когда купили другие ботинки, мы этот ботинок, который один остался, выбросили, потому что кому он нужен - один ботинок! А когда его выбросили, отыскался тот ботинок, который потерялся. Оказалось - его Дружок затащил на кухню под печь. Ну, мы и этот ботинок выбросили, потому что если б первый не выбросили, то и второй бы не выбросили, а раз первый выбросили, то и второй выбросили. Так оба и выбросили. Я говорю:

- Довольно тебе болтать! Одевайся скорее, ехать надо. Мишка оделся, мы взяли топор и помчались на вокзал. А тут поезд как раз ушёл, так что пришлось нам дожидаться другого. Ну ничего, дождались, поехали. Ехали, ехали, наконец приехали. Слезли в Горелкине и пошли прямо к лесничему. Он дал нам квитанцию на две ёлки, показал делянку, где разрешалось рубить, и мы пошли в лес. Елок кругом много, только Мишке они все не нравились.

- Я такой человек, - хвалился он, - уж если поехал в лес, то срублю самую лучшую ёлку, а то и ездить не стоит. Забрались мы в самую чащу.

- Надо рубить поскорей, - говорю я. - Скоро и темнеть начнёт.

- Что ж рубить, когда нечего рубить!

- Да вот, - говорю, - хорошая ёлка.

Мишка осмотрел ёлку со всех сторон и говорит:

- Она, конечно, хорошая, только не совсем. По правде сказать, совсем нехорошая: куцая.

- Как это - куцая?

- Верхушка у неё короткая. Мне такой ёлки и даром не надо!

Нашли мы другую ёлку.

- А эта хромая, - говорит Мишка.

- Как - хромая?

- Так, хромая. Видишь, у неё нога внизу закривляется.

- Какая нога?

- Ну, ствол.

- Ствол! Так бы и говорил! Нашли мы ещё одну ёлку.

- Лысая, - говорит Мишка.

- Сам ты лысый! Как это ёлка может быть лысая?

- Конечно, лысая! Видишь, какая она реденькая, вся просвечивает. Один ствол виден. Просто не ёлка, а палка!

И так всё время: то лысая, то хромая, то ещё какая-нибудь!

- Ну, - говорю, - тебя слушать - до ночи ёлки не срубишь!

Нашёл себе подходящую ёлочку, срубил и отдал топор Мишке:

- Руби поскорей, нам домой ехать пора.

А он словно весь лес взялся обыскать. Уж я и просил его и бранил - ничего не помогало. Наконец он нашёл ёлку по своему вкусу, срубил, и мы пошли обратно на станцию. Шли, шли, а лес всё не кончается.

- Может, мы не в ту сторону идём? - говорит Мишка. Пошли мы в другую сторону. Шли, шли - всё лес да лес! Тут и темнеть начало. Мы давай сворачивать то в одну сторону, то в другую. Заплутались совсем.

- Вот видишь, - говорю, - что ты наделал!

- Что же я наделал? Я ведь не виноват, что так скоро наступил вечер.

- А сколько ты ёлку выбирал? А дома сколько возился? Вот придётся из-за тебя в лесу ночевать!

- Что ты! - испугался Мишка. - Ведь ребята сегодня придут. Надо искать дорогу.

Скоро стемнело совсем. На небе засверкала луна. Чёрные стволы деревьев стояли, как великаны, вокруг. За каждым деревом нам чудились волки. Мы остановились и боялись идти вперёд.

- Давай кричать! - говорит Мишка. Тут мы как закричим вместе:

- Ау!

"Ау!” - ответило эхо.

- Ау! Ау-у! - закричали мы снова что было силы. "Ау! Ау-у!” - повторило эхо.

- Может быть, нам лучше не кричать? - говорит Мишка.

- Почему?

- Ещё волки услышат и прибегут.

- Тут, наверно, никаких волков нет.

- А вдруг есть! Лучше пойдём скорее. Я говорю:

- Давай прямо идти, а то мы никак на дорогу не выберемся.

Пошли мы снова. Мишка всё оглядывался и спрашивал:

- А что делать, когда нападают волки, если ружья нет?

- Бросать в них горящие головешки, -говорю я.

- А где их брать, эти головешки?

- Развести костёр - вот тебе и головешки.

- А у тебя есть спички?

- Нету.

- А они на дерево могут влезть?

- Кто?

- Да волки.

- Волки? Нет, не могут.

- Тогда, если на нас нападут волки, мы залезем на дерево и будем сидеть до утра.

- Что ты! Разве просидишь на дереве до утра!

- Почему не просидишь?

- Замёрзнешь и свалишься.

- Почему замёрзнешь? Нам ведь не холодно.

- Нам не холодно, потому что мы двигаемся, а попробуй посиди на дереве без движения - сразу замёрзнешь.

- А зачем сидеть без движения? - говорит Мишка. - Можно сидеть и ногами дрыгать.

- Это устанешь - целую ночь на дереве ногами дрыгать! Мы продирались сквозь густые кустарники, спотыкались о пни, тонули по колено в снегу. Идти становилось трудней и трудней.

Мы очень устали.

- Давай бросим ёлки! - говорю я.

- Жалко, - говорит Мишка. - Ко мне ребята сегодня придут. Как же я без ёлки буду?

- Тут нам бы самим, - говорю, - выбраться! Чего ещё о ёлках думать!

- Постой, - говорит Мишка. - Надо одному вперёд идти и протаптывать дорогу, тогда другому будет легче. Будем меняться по очереди.

Мы остановились, передохнули. Потом Мишка впереди пошёл, а я за ним следом. Шли, шли... Я остановился, чтоб переложить ёлку на другое плечо. Хотел идти дальше, смотрю - нет Мишки! Исчез, словно провалился под землю вместе со своей ёлкой.

Я кричу:

- Мишка!

А он не отвечает.

- Мишка! Эй! Куда же ты делся?

Нет ответа.

Я пошёл осторожно вперёд, смотрю - а там обрыв! Я чуть не свалился с обрыва. Вижу - внизу шевелится что-то тёмное.

- Эй! Это ты, Мишка?

- Я! Я, кажется, с горы скатился!

- Почему же ты не отвечаешь? Я тут кричу, кричу...

- Ответишь тут, когда я ногу ушиб! Я спустился к нему, а там дорога. Мишка сидит посреди дороги и коленку руками трёт.

- Что с тобой?

- Коленку ушиб. Нога, понимаешь, подвернулась.

- Больно?

- Больно! Я посижу.

- Ну, давай посидим, - говорю я. Уселись мы с ним на снегу. Сидели, сидели, пока нас не пробрал холод. Я говорю:

- Тут и замёрзнуть можно! Может быть, пойдём по дороге? Она нас куда-нибудь выведет: или на станцию, или к лесничему, или в деревню какую-нибудь. Не замерзать же в лесу!

Мишка хотел встать, но тут же заохал и опять сел.

- Не могу, - говорит.

- Что же теперь делать? Давай я понесу тебя на закорках, - говорю я.

- Да разве ты донесёшь?

- Давай попробую.

Мишка поднялся и начал взбираться ко мне на спину. Кряхтел, кряхтел, насилу залез. Тяжёлый! Я согнулся в три погибели.

- Ну, неси! - говорит Мишка.

Только прошёл я несколько шагов, поскользнулся - и бух в снег.

- Ай! - заорал Мишка. - У меня нога болит, а ты меня в снег кидаешь!

- Я же не нарочно!

- Не брался бы, если не можешь!

- Горе мне с тобой! - говорю я. - То ты с бенгальскими огнями возился, то ёлку до самой темноты выбирал, а теперь вот зашибся... Пропадёшь тут с тобой!

- Можешь не пропадать!..

- Как же не пропадать?

- Иди один. Это всё я виноват. Я уговорил тебя за ёлками ехать.

- Что же, я тебя бросить должен?

- Ну и что ж? Я и один дойду. Посижу, нога пройдёт - я и пойду.

- Да ну тебя! Никуда я без тебя не пойду. Вместе приехали, вместе и вернуться должны. Надо придумать что-нибудь.

- Что же ты придумаешь?

- Может быть, санки сделать? У нас топор есть.

- Как же ты из топора санки сделаешь?

- Да не из топора, голова! Срубить дерево, а из дерева - санки.

- Всё равно гвоздей нет.

- Надо подумать, - говорю я.

И стал думать. А Мишка всё на снегу сидит. Я подтащил к нему ёлку и говорю:

- Ты лучше на ёлку сядь, а то простудишься.

Он уселся на ёлку. Тут мне пришла в голову мысль.

- Мишка, - говорю я, - а что, если тебя повезти на ёлке?

- Как - на ёлке?

- А вот так: ты сиди, а я буду за ствол тащить. Ну-ка, держись!

Я схватил ёлку за ствол и потащил. Вот как ловко придумал! Снег на дороге твёрдый, укатанный, ёлка по нему легко идёт, а Мишка на ней - как на санках!

- Замечательно! - говорю я. - На-ка, держи топор. Отдал ему топор. Мишка уселся поудобнее, и я повёз его по дороге. Скоро мы выбрались на опушку леса и сразу увидели огоньки.

- Мишка! - говорю. - Станция! Издали уже слышался шум поезда.

- Скорей! - говорит Мишка. - Опоздаем на поезд! Я припустился изо всех сил. Мишка кричит:

- Ещё поднажми! Опоздаем!

Поезд уже подъезжал к станции. Тут и мы подоспели. Подбегаем к вагону. Я подсадил Мишку. Поезд тронулся, я вскочил на подножку и ёлку за собой втащил. Пассажиры в вагоне стали бранить нас за то, что ёлка колючая.

Кто-то спросил:

- Где вы взяли такую ободранную ёлку?

Мы стали рассказывать, что с нами в лесу случилось. Тогда все стали жалеть нас. Одна тётенька усадила Мишку на скамейку, сняла с него валенок и осмотрела ногу.

- Ничего страшного нет, - сказала она. - Просто ушиб.

- А я думал, что ногу сломал, так она у меня болела, - говорит Мишка. Кто-то сказал:

- Ничего, до свадьбы заживёт!

Все засмеялись. Одна тётенька дала нам по пирогу, а другая - конфет. Мы обрадовались, потому что очень проголодались.

- Что же мы теперь будем делать? - говорю я. - У нас на двоих одна ёлка.

- Отдай её на сегодня мне, - говорит Мишка, - и дело с концом.

- Как это - с концом? Я её тащил через весь лес да ещё тебя на ней вёз, а теперь сам без ёлки останусь?

- Так ты мне её только на сегодня дай, а завтра я тебе возвращу обратно.

- Хорошенькое, - говорю, - дело! У всех ребят праздник, а у меня даже ёлки не будет!

- Ну ты пойми, - говорит Мишка, - ко мне ребята сегодня придут! Что я буду без ёлки делать?

- Ну, покажешь им свои бенгальские огни. Что, ребята ёлки не видели?

- Так бенгальские огни, наверно, не будут гореть. Я их уже двадцать раз делал - ничего не получается. Один дым, да и только!

- А может быть, получится?

- Нет, я и вспоминать про это не буду. Может, ребята уже забыли.

- Ну нет, не забыли! Не надо было заранее хвастаться.

- Если б у меня ёлка была, - говорит Мишка, - я бы про бенгальские огни что-нибудь сочинил и как-нибудь выкрутился, а теперь просто не знаю, что делать.

- Нет, - говорю, - не могу я тебе ёлку отдать. У меня ещё ни в одном году так не было, чтоб ёлки не было.

- Ну будь другом, выручи! Ты меня уже не раз выручал!

- Что же, я тебя всегда выручать должен?

- "Ну, в последний раз! Я тебе что хочешь за это дам. Возьми мои лыжи, коньки, волшебный фонарь, альбом с марками. Ты ведь сам знаешь, что у меня есть. Выбирай что угодно.

- Хорошо, - сказал я. - Если так, отдай мне своего Дружка.

Мишка задумался. Он отвернулся и долго молчал. Потом посмотрел на меня - глаза у него были печальные - и сказал:

- Нет, Дружка я не могу отдать.

- Ну вот! Говорил "что угодно”, а теперь...

- Я забыл про Дружка... Я, когда говорил, думал про вещи. А Дружок ведь не вещь, он живой.

- Ну и что ж? Простая собака! Если б он хоть породистый был.

- Он же не виноват, что он не породистый! Всё равно он любит меня. Когда меня нет дома, он думает обо мне, а когда я прихожу, радуется и машет хвостом... Нет, пусть будет что будет! Пусть ребята смеются надо мной, а с Дружком я не расстанусь, даже если бы ты мне дал целую гору золота!

- Ну ладно, - говорю я, - бери тогда ёлку даром.

- Зачем даром? Раз я обещал любую вещь, так и бери любую вещь. Хочешь, я тебе дам волшебный фонарь со всеми картинками? Ты ведь очень хотел, чтоб у тебя был волшебный фонарь.

- Нет, не надо мне волшебного фонаря. Бери так.

- Ты ведь столько трудился из-за ёлки - зачем отдавать даром?

- Ну и пусть! Мне ничего не надо.

- Ну, и мне даром не надо, - говорит Мишка.

- Так это ведь не совсем даром, - говорю я. - Просто так, ради дружбы. Дружба ведь дороже волшебного фонаря! Пусть это будет наша общая ёлка.

Пока мы разговаривали, поезд подошёл к станции. Мы и не заметили, как доехали. У Мишки нога совсем перестала болеть. Он только немного прихрамывал, когда мы сошли с поезда.

Я сначала забежал домой, чтоб мама не беспокоилась, а потом помчался к Мишке - украшать нашу общую ёлку.

Ёлка уже стояла посреди комнаты, и Мишка заклеивал ободранные места зелёной бумагой. Мы ещё не кончили украшать ёлку, как стали собираться ребята.

- Что же ты, позвал на ёлку, а сам даже не украсил её! - обиделись они.

Мы стали рассказывать про наши приключения, а Мишка даже приврал, будто на нас напали в лесу волки и мы от них спрятались на дерево. Ребята не поверили и стали смеяться над нами. Мишка сначала уверял их, а потом махнул рукой и сам стал смеяться. Мишкины мама и папа пошли встречать Новый год к соседям, а для нас мама приготовила большой круглый пирог с вареньем и других разных вкусных вещей, чтоб мы тоже могли хорошо встретить Новый год.

Мы остались одни в комнате. Ребята никого не стеснялись и чуть ли не на головах ходили. Никогда я не слыхал такого шума! А Мишка шумел больше всех. Ну, я-то понимал, почему он так разошёлся. Он старался, чтоб кто-нибудь из ребят не вспомнил про бенгальские огни, и выдумывал всё новые и новые фокусы.

Потом мы зажгли на ёлке разноцветные электрические лампочки, и тут вдруг часы начали бить двенадцать часов.

- Ура! - закричал Мишка. - С Новым годом!

- Ура! - подхватили ребята. - С Новым годом! Ур-а-а! Мишка уже считал, что всё кончилось благополучно, и закричал:

- А теперь садитесь за стол, ребята, будет чай с пирогом!

- А бенгальские огни где же? - закричал кто-то.

- Бенгальские огни? - растерялся Мишка. - Они ещё не готовы.

- Что же ты, позвал на ёлку, говорил, что бенгальские огни будут... Это обман!

- Честное слово, ребята, никакого обмана нет! Бенгальские огни есть, только они ещё сырые...

- Ну-ка, покажи. Может быть, они уже высохли. А может, никаких бенгальских огней нету?

Мишка нехотя полез на шкаф и чуть не свалился оттуда вместе с колбасками. Они уже высохли и превратились в твёрдые палочки.

- Ну вот! - закричали ребята. - Совсем сухие! Что ты обманываешь!

- Это только так кажется, - оправдывался Мишка. - Им ещё долго сохнуть надо. Они не будут гореть.

- А вот мы сейчас посмотрим! - закричали ребята. Они расхватали все палочки, загнули проволочки крючочками и развесили их на ёлке.

- Постойте, ребята, - кричал Мишка, - надо проверить сначала!

Но его никто не слушал.

Ребята взяли спички и подожгли все бенгальские огни сразу.

Тут раздалось шипение, будто вся комната наполнилась змеями. Ребята шарахнулись в стороны. Вдруг бенгальские огни вспыхнули, засверкали и рассыпались кругом огненными брызгами. Это был фейерверк! Нет, какой там фейерверк - северное сияние! Извержение вулкана! Вся ёлка сияла и сыпала вокруг серебром. Мы стояли как зачарованные и смотрели во все глаза.

Наконец огни догорели, и вся комната наполнилась каким-то едким, удушливым дымом. Ребята стали чихать, кашлять, тереть руками глаза. Мы все гурьбой бросились в коридор, но дым из комнаты повалил за нами. Тогда ребята стали хватать свои пальто и шапки и начали расходиться.

- Ребята, а чай с пирогом? - надрывался Мишка. Но никто не обращал на него внимания. Ребята кашляли, одевались и расходились. Мишка вцепился в меня, отнял мою шапку и закричал:

- Не уходи хоть ты! Останься хоть ради дружбы! Будем пить чай с пирогом!

Мы с Мишкой остались одни. Дым понемногу рассеялся, но в комнату всё равно нельзя было войти. Тогда Мишка завязал рот мокрым платком, подбежал к пирогу, схватил его и притащил в кухню.

Чайник уже вскипел, и мы стали пить чай с пирогом. Пирог был вкусный, с вареньем, только он всё-таки пропитался дымом от бенгальских огней. Но это ничего. Мы с Мишкой съели полпирога, а другую половину доел Дружок.