Вторник, 06.12.2016, 17:02
Приветствую Вас, Гость




ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

КРИК НАВЬИ ПРИНОСИТ БЕДУ


Целую неделю друзья приходили на пруд каждый день загорать и купаться, и Рита привыкла к постоянному труду бобров.  которым надо было поддерживать в порядке свои владения,  и к плавучей охоте речных птиц.

А утром на реке многое можно увидеть, многих зверей и птиц встретить! Однажды на рассвете пожаловала даже медведица с медвежатами - напившись, малыши долго плескались у берега, а их мама несколько раз переплывала запруду, урча от удовольствия.

- Жарко, наверное, в такой-то шкуре, - заметил Рыжик.

День и вправду выдался очень жарким. С полудня небо стало почти белым, как выгоревший на солнце ситцевый сарафан, и раскаленное солнце висело над запрудой, как огромная оранжевая лампа. Не было ни ветерка, ни облачка, а все живое замерло, словно готовясь к чему-то. От мокрой шкуры медведей поднимался густой белый пар, слепни кружились над ними, и мишки, раздраженно рыча, отмахивались от них толстыми когтистыми лапами.

Выкупавшись, друзья укрылись от палящего зноя в ельнике. Там они расчертили сухую, засыпанную опавшей хвоей землю на классики и играли, используя вместе биты гладкую большую шляпку гриба-паразита.

Рыжик впервые играл в классики. Сначала он сердился и никак не мог научиться не наступать на черту, но вскоре научился ловко сталкивать биту на два хода вперед. Так что теперь лешачонок почти не проигрывал.

- Так нечестно! - закричала Рита, - Биту надо передвигать вперед, а не вбок!

- Ты только что придумала это правило! - возмутился Рыжик, - Мне так удобнее прыгать...

Никто не хотел уступать, но вдруг резкий порыв ветра покачнул деревья и траву, поднял с земли пыль и опавшие листья, быстро смел нарисованные клеточки.

- Злой ветер! - побледнев, прошептал Рыжик, Чует мое сердце - будет буря!

Небо потемнело, как будто внезапно наступил вечер. Жалобно поникли цветы. Тревожно закричали в вышине птицы, мамы спешно собирали детенышей вместе,  попрятались мелкие зверушки, сложили крылышки и укрылись под листьями бабочки и пчелы. Замолчали даже легкомысленные, крикливые сороки. Словно потревоженная собака, где-то вдали заворчал гром.

- Бежим домой! Быстро! - позвал Рыжик.

К счастью, до домика Рыжика можно было добежать за несколько минут. Друзья едва успели укрыться! Их чуть не снесло порывами ветра, которые следовали один за другим. Над лесом повисла свинцовая грозовая туча, уже совсем близко, почти над головой, раздался удар грома, и небо рассекла пополам блестящая острая молния. На несколько секунд стало сине и тихо, а потом хлынул отвесный дождь. Его струи ударили по ветвям деревьев, мигом взрыхлили пересохшую почву. Снова сверкнула молния, громыхнул гром - и дождевые струи подхватил ветер, они завертелись, как водоворот.

- Раньше июль назывался "грозень”, - сказал Рыжик, - В середине лета грозы бывают часто.

Девочка не успела ответить. В удары грома и шум дождевых капель, стекающих по крыше и по листве, вдруг вплелись неожиданные, незнакомые звуки. Сначала послышался какой-то странный свист, как будто кто-то прутом рассекает воздух, а потом донесся стон нестерпимой тоски и боли, и над лесом потянулся протяжный вопль:

- Ы-ы-ы-ы-ах! О-о-о-у-у-у-ы-ы-ы! Ы-ы-ых! Ох-хо-хо! Ы-ыых!

От страха друзья замерли. Рите захотелось закричать, но голос вдруг куда-то пропал. Рыжик так побледнел, что губы стали синими.

- Что это? - наконец смогла спросить девочка.

Рыжик вскочил с места и бросился из дома, даже не накинул плаща.

- Кто-то из путников заблудился в лесу? На кого-то напал волк или медведь? - допытывалась Рита, хватая лешачонка за рукав.

- Хуже! - ответил Рыжик.

Друзья уже были на крыльце...

- О Господи! Нет, только не это! Я так и знал! - причитал лешачонок, глядя на небо. Рита посмотрела вверх...

Охая и завывая, над вершинами деревьев кружила огромная черная птица. Рита никогда не видела таких птиц! Худая как скелет, без единого пера, с огромным зловещим клювом и острыми когтями, они кружилась в вихре ветра и воды, а ее злобные горящие глаза всматривались в лес...

- Это навья! - вздохнул Рыжик, - Я так и думал, что это она принесет нам беду!

Словно услышав его слова, навья сделала сальто и разразилась злорадным хохотом. Она уже сложила крылья, готовясь напасть, броситься вниз камнем, но Рыжик высоко поднял руку с оберегом.

- Сгинь, нечистая сила! - грозно приказал он.

Чудовище как будто ударилось о невидимую преграду. Завывая от разочарования, она еще некоторое время кружило над домиком, но тут ее, как ком сухой травы, подхватил последний порыв ветра и потащил прочь. Гроза закончилась так же внезапно, как и началась.

От страха и отвращения Риту тошнило. Даже теперь, когда все осталось позади, в ее ушах стоял страшный голос навьи, а руки тряслись, как в лихорадке. Рыжик и вовсе не мог успокоиться. Он закрыл лицо руками и заплакал.

- Ты что?! - бросилась к нему Рита. Впервые Рыжик лил слезы у нее на глазах, - Я с тобой!

Огромным усилием воли лешачонок взял себя в руки. Все еще шмыгая носом, он мрачно ответил:

- А какой в этом толк. Ведь крик навьи пророчит  смерть, и теперь в лесу многие погибнут. Или придет бешенство, или начнется голод и мор, или... И никакие заклинания почти не помогут.

После грозы Рыжик решил обойти лес. Вдруг кто-нибудь пострадал и нуждается в помощи? Разряженный воздух особенно прозрачен и свеж, и снова распустились цветы - умытые дождевой водой, они стали лучше прежнего. Запахло грибами, свежей травой и землей, но сегодня прогулка не приносила друзьям удовольствия.

Предчувствия оказались не напрасными. На одном из холмов росли, зеленели дубы - несколько могучих старожилов и молодая поросль. Здесь было одно из самых любимых мест Рыжика. Мощные корни деревьев удерживали почву, и холмы не осыпались, снег легко скатывался с них, поэтому земля здесь становилась сухой уже в апреле. В июле тут появлялись боровики, а осенью можно было набрать сколько угодно желудей.

А сейчас холмы затянуло дымом. Злая молния угодила в самый высокий дуб, и хотя могучий красавец стойко перенес удар и не рухнул, его неохватный ствол обуглился и раскололся надвое. Крону опалило пламя, которое ливень только сбил, но не смог погасить до конца, и угольки продолжали тлеть, а живые ветки корчились от боли.

Друзья молча стояли перед раненым деревом.

- Пойдем отсюда, - первым нарушил тишину Рыжик, - Мы с тобой ничем не сможем помочь.

С раннего утра девочка поспешила на пруд. Рыжик был уже там. Бобры почему-то стояли на берегу. Рите показалось, что вода стала какая-то пустая, темная, мертвая...

- Вчера здесь глушили рыбу, - объяснил Рыжик.

Глушить рыбу - значит взрывать в воде тротиловые шашки. Взрывная волна оглушает все живое, и погибшая рыба сама всплывает на поверхность. А вместе с ней погибают и моллюски, и раки, и лягушки, и личинки стрекоз, и водяные крысы, и птенцы, не успевшие взлететь... А лесным хищникам становится не на кого охотиться, начинается голод, и они уходят...

- Но ведь и мы рыбачили, - заметила Рита.

- Мы с рыбой поступали честно. Предлагали ей наживку, хочешь - бери, а хочешь - нет, - объяснил Рыжик, - А не оставить никакого шанса спастись - это подлость.

Взрывы повредили плотину, и бобрам пришлось ремонтировать ее всю ночь. В домике Старого Бобра сидела русалка. Всхлипывая и вытирая косами слезы, она рассказывала о подслушанном разговоре браконьеров.

- Я собирала кувшинки, когда появилась эта компания, - говорила она, - Двое молодых парней и с ними женщины. Они бросили машину на берегу, развели костер, сломав для этого несколько молодых березок, и устроили пикник. А потом с хохотом бросали эти ужасные грохочущие штуки...

Набрав рыбу, браконьеры долго пили водку, щедро запивая ее пивом, жрали, роняя на себя куски жирного мяса, гоготали над пошлыми анекдотами. одна из женщин бросала в воду огрызки яблок, другая, высоко подобрав юбку, с визгом  пыталась дотянуться до только что распустившихся лилий...

Да уж, уютный песчаный берег было не узнать: повсюду валялись обрывки промасленной бумаги, пустые консервные банки и пластиковые коробки, окурки и рваные целлофановые пакеты...

- Это наверняка наши старые знакомые, молодые куркули, - догадался Рыжик, - В прошлый раз мы так их проучили, что теперь они не смеют появляться в лесу. Да и приезжать стараются засветло. не думал я, что у них хватит смелости сунуться к реке.

- Один из них все время подкручивал усы, - вспомнила русалка и тут же заплакала еще горше, - А другой сказал, что видел бобровую плотину и собирается поохотиться...

Бобры живут в постоянной опасности. Их густой, теплый, блестящий, непромокаемый от природы мех очень ценится. Из него шьют очень дорогие зимние шубы и шапки.

Старый седой Бобер прокашлялся и негромко заговорил:

- К несчастью, мы вынуждены немедленно бежать вверх по течению реки. Всем нам очень горько покидать эти богатые,  привольные места, расставаться с друзьями, - он кивнул головой в сторону Рыжика и Риты, - Многие из нас родились здесь сами или вырастили своих детей, - старый Бобер на минуточку закашлялся, отвернувшись, и незаметно смахнул с глаз слезинки, - Но иного выхода нет - речь идет о жизни и смерти. Люди, обнаружившие нашу плотину, обязательно вернутся. Мы знаем, что они никого не пощадят.

Бобры мрачно смотрели в землю, многие бобрихи заплакали, а глядя на матерей, громко заревели малыши. Но возразить никто не решился. Старый Бобер прав: спокойной и счастливой жизни пришел конец.

- Постойте, - закричала Рита, - Может быть, еще не все потеряно! Мы поможем вам!

Бобры недоверчиво смотрели на друзей.

- Не верите? - поддержал подругу Рыжик, - Мы уже вернули домой ежика. И не позволили стрелять в диких уток.

Бобры зашумели. Молодые соглашались с Рыжиком и Ритой, но старый Бобер был мудр. Он не хотел рисковать.

- Дорогие друзья, - увещевал он, - Мы очень тронуты вашим желанием защитить наш народ. И я допускаю, что на этот раз вам удастся спасти нас. Но разве вы сможете помешать браконьерам вернуться через некоторое время?

  Чтобы вернулось прежнее счастливое время, нужно вынудить куркулей навсегда оставить природу в покое.

- Пожалуй, тут могут помочь папа и мама, - робко предложила Рита.