Вторник, 06.12.2016, 11:13
Приветствую Вас, Гость




ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ИСТОРИЯ СОСНОВОЙ ШИШКИ


... Маленькая Сосновая Шишка жила- была в лесу, но и тогда она считалась незаурядной. Ведь она родилась и выросла на самой высокой ветке самой старой корабельной сосны, и все на свете ей было виднее, чем другим.

Да и вообще, такая она была ладная, пропитанная душистой смолой, что все вокруг восхищались ей и ничего не решались сделать без ее советов.

- Какой ветер? Какой ветер? Откуда дует? Откуда дует? - шелестели клены.

- Ветер сильный. Ветер сильный. Дует с юга. Дует с юга, - отвечали им березки.

- Ветер порывистый, и дует он с юго-востока, - поправляла их Шишка, и никто не вступал с нею в спор.

На самом деле ветерок был теплым и ласковым, но у вершин он всегда прохладнее и резче. Сосновая Шишка мерно раскачивалась, стараясь ничего не упустить из виду.

- Как живется на белом свете? Что интересного и важного случилось в лесу? Чем сейчас занимаются птицы и звери? - перекликались сороки.

- Ласточки возвращаются домой. У белок гон - время любви и свадеб. Снег уже стаял повсюду, - отвечала им Шишка.

- А люди? Что делают люди? Не идет ли кто-нибудь с топором к Лесу? - беспокоились молодые елочки.

- А люди мне не страшны. Никакому человеку сюда не забраться, - думала Сосновая Шишка.

И если елочки не успокаивались, Шишка сердилась:

- Да разве люди нам ровня?! Они такие мелкие, гораздо меньше меня! Зачем нам думать о них? Пусть себе суетятся внизу!

На самом деле семилетняя девочка вполне могла зажать Шишку в кулачке. Но с такой высоты все, что находится внизу, кажется совсем маленьким и безобидным. И Сосновая Шишка была уверена, что она гораздо больше человека и уж, конечно, намного сильнее.

- Пусть какой-нибудь мужик с топором только попробует подойти к опушке, уж я ему покажу! Упаду прямо на него и так испугаю, что сразу унесет ноги, да и другим будет неповадно заниматься глупостями, - важно заявляла она всему лесу.

Сосны почему-то сокрушенно вздыхали и покачивали верхушками.

Однажды на опушку нагрянула ватага деревенских ребятишек. Их звонкие голоса вспугнули покой и тишину, птицы тут же перестали петь и вспорхнули на самые недоступные ветки, а зверушки постепенно спрятались в норки или укрылись в густом кустарнике.

Сосновая Шишка очень рассердилась. Подумать только, все считаются с какой-то мелюзгой, а на нее даже не смотрят! Она вся раздулась от негодования и так увеличилась в весе, что оторвалась от родной вершины и рухнула вниз! Через мгновение Сосновая Шишка лежала на земле.

Как неузнаваемо изменился мир! Не стало солнца и неба, облаков и птиц, не было видно деревьев-соседей. Шишка запуталась в опавших иголках, а прямо перед ней оказались чьи-то огромные босые ноги.

- Мамочка, я хочу домой, - пискнула Шишка.

Деревенский мальчишка оказался настоящим гигантом! Он собирал хворост в исполинскую корзину. В ней лежали сосновые и еловые шишки такого же роста, как и шишка с верхушки самой высокой сосны, хотя, конечно, далеко не такие красивые. Мальчик поднял Сосновую Шишку, повертел в руках и бросил рядом с другими.

- Какой невоспитанный! Даже не поздоровался со мной! - обиделась Шишка, но все-таки не решилась сделать ему замечание.

В избе корзину поставили рядом с печью. Вечером хозяйка растапливала печь сухим хворостом. Сосновой Шишке стало так жарко, что на ней чуть не закипела смола.

- Аннушка! - позвала хозяйка, - Поставь самовар, дочка!

Вошла худенькая девочка лет восьми-девяти, наполнила самовар водой и принялась растапливать его... ШИШКАМИ ИЗ КОРЗИНЫ!

Спасения не было. Бедная Сосновая Шишка закатилась на самое дно и с ужасом ждала гибели. Впервые в жизни ей совсем не хотелось привлекать к себе внимание.

- Надо же, - думала она, - Дома все было совсем по-другому. Там я думала, что я очень большая, а мир вокруг совсем маленький. А все оказалось таким огромным, что может сложиться впечатление, как будто я крошечная и совсем незначительная!

И Шишка вспомнила родной лес, верхушку высокой сосны, ласковые солнечные деньки, свежий весенний ветер, морозные звездные ночи и фиолетовые февральские сумерки. Она словно видела сейчас всех соседей, слышала звонкие голоса птиц. Как жаль, что вернуть время назад невозможно!

Самовар уже закипал. Девочка все-таки нашла последнюю шишку. И вдруг:

- Мама, смотри, какая славная шишечка, - звонко воскликнула девочка, - Ее даже жалко отправлять в огонь!

Девочка держала Сосновую Шишку на ладони.

- Совсем еще молодая, зеленью отливает. Должно быть, ее сбросило ветром, - пригляделась мама, - Если хочешь, оставь ее себе.

- Теперь она будет моей дочкой, - обрадовалась Аннушка.

После чая Аннушка искупала Шишку в блюдечке с водой, насухо вытерла и запеленала в чистый мягкий лоскуток. Из старой варежки девочка сделала конвертик, а из обрезка сукна получилось теплое одеяло. Колыбелька слегка покачивалась на ладошке, а Аннушка негромко напевала песенку.

Вслушиваясь в ласковый голос девочки, Сосновая Шишка задремала. Ее тоска по дому слегка утихла, потому что мелодия напомнила ей весенние звуки родного леса. ..

 С этого вечера Аннушка не расставалась с дочкой ни на минуту. Когда Аннушка училась или помогала маме по хозяйству, заботливо спеленатая Сосновая Шишка лежала в кармане фартука, и часто девочка украдкой поглаживала ее пальчиком. На ночь кроватку ставили на подоконник, рядом с подушкой Аннушки. Шишку теперь называли Машенькой, и девочка возилась с ней каждую свободную минутку: поила молоком из маминого наперстка, придумывала одежду из бумаги, рассказывала сказки.

- Аннушка - добрая девочка, хорошо заботится обо мне, - думала Сосновая Шишка, - Здесь, конечно, не лес, но живется мне немного. И подумать только - у меня есть свое собственное имя! Многие ли другие могут похвалиться этим? Жаль только, что никто в Лесу об этом никогда не узнает!

И Сосновая Шишка представляла себе, как поразились бы деревья, белочки и птицы, как стали бы ее уважать, если бы увидели ее сейчас!

- Пожалуй, я все это заслужила, - иногда приходило ей туда, где у шишек располагаются мысли, - К тому же соседи в лесу оплакивают меня и считают погибшей! Ах, если бы я могла с ними повидаться!

Сосновая Шишка горестно вздыхала, понимая, что это невозможно.

Однажды Митя принес из леса полные карманы желудей. Вечером желудям приклеили ручки и ножки из спичек, нарисовали карандашом глазки-бусинки, носики и ротики - и получились настоящие мальчишки-сорванцы в кепках без козырьков, похожих на таджикские тюбетейки.

Сосновой Шишке сделали шляпку из настоящей розовой оберточной бумаги с блестящей серебристой ниткой-ленточкой, надели широкую длинную юбку из черного картона. Ей тоже вставили руки, так что теперь она выглядела как очень важная, представительная дама.

Так Сосновая Шишка стала хозяйкой фанерного домика из коробки. Именно ей приходилось следить, чтобы мальчики не опаздывали к обеду и садились за стол с чистыми руками, регулярно стирать и штопать их одежду , улаживать ссоры, лечить ссадины и порезы. А самый маленький Желудь очень боялся темноты, и приходилось сидеть около его кровати, пока малыш не заснет.

- Ни минуты покоя, - ворчала иногда Шишка.

Сначала она обижалась на Аннушку, что теперь девочка любит не только ее, и с горечью вспоминала времена, когда была единственной жительницей коробки. Ведь так трудно было привить желудям хорошие манеры!

Шалуны совсем не боялись ее, когда она ворчала или сердилась, но они любили Сосновую Шишку, старались не огорчать ее и слушаться. А по вечерам рассказывали Шишке чудесные истории о заморских странах и причудливые негритянские сказки, подслушанные у перелетных птиц.

 

В сентябре Аннушка и Митя пошли в школу. Когда дети учили уроки, фанерный домик стоял у них на столе, прямо под лампой, так что Сосновая Шишка выучилась читать, писать и считать. Если Аннушка играла в школу, Шишка всегда бывала учительницей.

Наступила зима. Теперь вечерами дети клеили гирлянды из цветной бумаги, вырезали снежинки из фольги и тонких салфеток, лепили снеговиков из ваты, пропитанной клейстером, раскрашивали деревянные катушки красками, а маленькие мотки шерсти заворачивали в золотистые фантики из-под чая - и получались шарики. Казалось, всех ждет что-то радостное, необычное.

В один из таких вечеров кто-то громко постучал в окно, и в избу вошел рослый мужчина в черной суконной шинели и высоких сапогах. С его появлением все в доме словно уменьшилось в размерах, но тут хозяйка воскликнула: "Саша!”, и все бросились к нему, засуетились... Мужчина обнимал маму за плечи, за рукав его тянули Митя и Аннушка.

Дядя Саша - старший брат мамы. После победы он остался служить на флоте, на большом корабле, и в родную деревню теперь приезжал раз в несколько лет, чтобы отдохнуть, проведать родных и помочь овдовевшей младшей сестре.

Митя расспрашивал дядю о море и приглашал покататься с ледяной горки. Аннушке было интересно узнать, как живут люди в городах, потому что пока она бывала только в райцентре, в тридцати километров от дома. Дядя Шура смеялся, старался одновременно отвечать всем, и ужин продолжался до полуночи.

На другой день из леса принесли настоящую живую елку, поставили ее в горшок с сырым песком, и все, что смастерили дети: гирлянды и снежинок, шары и снеговиков, - развесили на мохнатых, сладко пахнущих морозом и хвоей зеленых лапах.

- Дядя Саша! Что это такое? - изумленно воскликнула Аннушка, заметив огромную Шишку. Такие никогда не попадались ей в лесу.

- Это кедровая шишка. Кедры не растут в наших краях, так то неудивительно, что ты никогда их не видела.

Кедровую Шишку, покрытую необычным светящимся лаком, дядя Шура повесил на самое видное место. Даже мама разглядывала ее с интересом, представляя себе, какое же могучее дерево - кедр.

- Вот это да! Разве есть на свете деревья выше сосен? Раньше я думала, что с моей родной верхушки можно рассмотреть весь мир, - подумала Сосновая Шишка, - Но теперь это уже неважно. Ведь со мной - желуди, и я для них - самая любимая.

Сосновая Шишка испугалась, что в суматохе про них все забудут, но не елку повесили весь фанерный домик, так что вся лесная семейка смогла весело встретить новый год.