Суббота, 03.12.2016, 09:46
Приветствую Вас, Гость



ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ПЕСНЯ В ГРОЗУ



Приготовления к отплытию шли полным ходом. Яхту «Юнга», принадлежащая капитану Дельфину, осматривали со всех сторон, ремонтировали, проверяли прочность дна и бортов, красили, чистили и мыли. В плавании может произойти любая неожиданность, и необходимо учесть опасности заранее, чтобы исключить трагическую случайность из-за недосмотра.

Но работа кипела днем, а по вечерам компания собиралась в той же харчевне, чтобы отдохнуть и насладиться интересной беседой, поделиться с друзьями воспоминаниями о прошлом плавании и обсудить маршрут будущего путешествия. Такие беседы никогда не обходятся без разговоров о дальних странах и приключениях.

Лесные обитатели по своей природе – домоседы, но ведь и они не лишены воображения и наделены обычным гномьим любопытством, поэтому слушать капитана Дельфина они могли до бесконечности. А бравому капитану, в свою очередь, была необходима публика. Неудивительно, что ужин часто продолжался до тех пор, пока не догорала последняя свеча.

Капитан Дельфин плавал с молодых лет, еще с тех времен, когда почти мальчишкой сбежал из усадьбы своего отца и поступил юнгой на торговое судно. Куда только не заносила с тех пор его речная судьба! Старый капитан вспоминал широкую, неспешную Волгу, по которой снуют шустрые лодки, и торопятся в путь белые пассажирские лайнеры, и неторопливо, с философским спокойствием во всем облике плывут груженные углем, древесиной или фруктами баржи. Вспоминал узкую, но глубокую и спокойную Москву реку или очень мелкую, но норовистую и быструю Оку, где надо держать ухо востро, иначе течение мигом отнесет тебя на острые камни.



Как о старых знакомых, капитан рассказывал о небольших речушках, спокойно текущих мимо стоящих на берегу деревень и поселок, о лесных озерах, глубоких и чистых, о которых редко вспоминают путешественники, о звонких ручьях-тружениках, честно крутящих жернова мельниц. И в каждом городе, каждом поселке у бравого капитана находились друзья, а с друзьями всегда что-то случается, смешное, грустное или интересное, пока ты находишься с ними в разлуке.

            Лесные обитатели с восторгом и страхом слушали истории о том, как храброму капитану удалось в последнюю минуту увернуться из-под винта человеческой моторной лодки, или о том, как однажды пришлось принять бой с речными грабителями – пиратами. Каждому из них, даже девочкам, хотелось в эту минуту стать таким же героем, но в глубине души и моховые гномы, и Русалка понимали, что у них едва ли хватит сил и духу на такую жизнь.

            Единственным, кого гораздо больше волновали рассказы об огромных дынях, которые чем-то напоминают северные тыквы, только гораздо слаще и сочнее, или о пирах моряков под южным звездным небом, был дядька Вереск.

            - Ну и к чему эта жажда перемен и приключений? – не выдержал однажды болотный гном, - К чему самому искать опасности и неприятности, как будто бы их так мало дома? Нет, в самом деле, если бы не крайняя необходимость, я бы ни за что не пускался в дорогу…

Мастер Гончар поддержал его всей душой.

            - Я тоже нигде не чувствую себя лучше, чем в родном доме. Нигде так не спится, как в собственной постели, под родной крышей, под шепот камышей. Хотя мне понравились эти ваши… как их… дыни, что ли. Судя по вашим словам, они чем-то похожи на наши северные тыквы, только сочнее и слаще?

            Капитан Дельфин подтвердил, что это именно так.

            - Возможно, это действительно вкусно, - согласился с ним дядька Вереск, - Но разве стоит ли это всех трудностей и неудобств, которые придется переносить? Я понимаю, что для вас, моряков, это просто работа, и думаю, вы привыкли скрывать, как вы несчастны. Но зачем же говорить об этих странных делах здесь, в тепле и безопасности?

            - Ты просто этого не понимаешь, - серьезно сказал капитан Дельфин - Ты никогда не стоял на палубе корабля прекрасным солнечным днем, когда перед тобой – только бесконечная водная гладь озера, а над головой – такое же бесконечное голубое небо, и на нем плывут облака, отражаясь прямо под кормой, как в зеркале. И все это – твое, принадлежит только тебе! А налетит легкий ветерок, принесет тучку с дождем – так только приятно ощутить на разгоряченном лице прохладные капли.

            Другие моряки, которые давно прислушивались к разговору, согласно закивали.

            - К тому же жить всегда дома – это так скучно! Всегда можно сказать заранее, какое событие ждет тебя завтра, и послезавтра, и летом, и осенью, и зимой, и весной, и через год, и через два. Ну, или почти всегда, - капитан Дельфин заметил протестующий жест дядьки Вереска, - А тут приключениям нет конца, и они ждут тебя везде, за каждой речной излучиной, и тебя, и твой корабль, с которым ты – всего лишь одно целое!

            - Это верно, - вмешался в разговор один из моряков, - Считается, что это мы, матросы, владеем кораблями, а ведь на самом деле все наоборот! Это они, корабли, зовут и ждут каждого, у кого хватит смелости и решимости ответить на этот зов. Недаром о них сложено столько матросских песен.

            Матросы отставили кружки и дружно запели старинную морскую песню из французской провинции Прованс:

Ла Патт Люзерн – вот это был корабль!

Из великанов – главный великан!

Вы долго удивлялись бы, когда бы

На палубу позвал вас капитан.

 

«Ла Патт Люзерн»! Хоть верьте, хоть не верьте,

Но знали все, кто молод и кто стар:

Когда стоял он на Тулонском рейде

То носом упирался в Гибралтар.

 

В преданиях старинных говорится:

«Ла Патт Люзерн» был чудом из чудес!

На палубах его росла пшеница,

Благоухал не сад – фруктовый лес!

 

Росли на грядках помидоры даже

И виноград отменный созревал.

Работали все члены экипажа,

А экипаж, признаться, был не мал!

 

Пахали на быках матросы пашни.

Они же разводили кур, гусей…

А мачты были!... И подумать страшно:

Седые облака свисали с рей.

 

Покуда юнга залезал, старался,

Карабкался на тучи прямиком,

Да сверху вниз пока потом спускался –

Он возвращался древним стариком!

 

«Ла Патт Люзерн» чихал на непогоды!

Сражаться? И сражаться довелось!

Однажды он двадцать четыре года

Держал осаду острова Родос,

 

Он сыпал ядрами! Он отражал атаки!

И что тут удивительней всего:

Покуда шли бои на полубаке –

На юте и не знали ничего!

 

Матросы там плясали, пели песни,

Какой-то юнга ухал в барабан…

Найди-ка ты историю чудесней!

«Ла Патт Люзерн»! Вот это великан!

***   ***   ***

Пролетело уже несколько часов, но Молодой Мышь продолжал ворочаться в постели, размышляя и мечтая под тихое сонное сопение Боровика. Мотив песни о чудо-корабле звучал у него в ушах, а в душе крепла уверенность, что сегодня ее спели не случайно и что он, Молодой Мышь, как раз из тех, кто способен услышать Зов Судьбы.

Возможно, рассуждал Молодой Мышь, мне не случайно пришлось отправиться на поиски новых мест. Ведь и в прежние времена, у себя дома, я всегда любил новшества и приключения. И разве они не заканчивались для меня счастливо, всегда все получалось по-моему, … ну, или почти всегда. Чем лучше меня капитан Дельфин? Почему мне не должно получиться то, что смог сделать он?

И постепенно его сны наяву, его грезы о Волге, об огромных лайнерах и южных городах, а теплом звездом небе и пирах под пальмами крепли и превращались в решение, осуществить которое надо немедленно. Сейчас – или никогда, быть или не быть, смириться с ролью скромной лесной мыши или бросить вызов судьбе и явиться домой победителем?

Словно лунатик во сне, Молодой Мышь бесшумно выскользнул из постели, аккуратно оделся, схватил свой рюкзачок. На секунду его взгляд задержался на спокойном, безмятежном лице спящего Боровика, и мышь засомневался, не расцеловать ли друга на прощание. Молодому Мышу даже стало очень грустно, но лишь на краткий, очень краткий миг, и, побоявшись разбудить мохового гнома, будущий юнга выскользнул за порог.

Он спешил в порт, не замечая, что одно существо заметило его исчезновение и следует в прозрачных предрассветных сумерках за ним по пятам. Тим, со свойственным собакам обостренным чутьем, уже понял, что дело неладно. Сначала пес решил, что друг хозяина по какой-то странной причине решил прогуляться ночью, и с радостью выразил готовность составить ему компанию. Но Молодой Мышь не обращал на Тима никакого внимания, и обиженный пес, проследовав за беглецом по пятам до самой калитки, решил, что случилась беда. А раз так, надо разбудить всемогущих хозяев, и как можно скорее, надо позвать их на помощь!

Тим бросился на грудь Боровику, скулил и лизал ему лицо до тех пор, пока хозяин не проснулся. Вдвоем они разбудили дядьку Вереска и мастера Гончара, всей компанией отправились за собакой, нашли вдохновенного гениальной идеей, пьяного от счастья Молодого Мыша, окружили и силой не дали ему следовать дальше. Уговоры вернуться не подействовали, и, в конце концов, мастер Гончар взял беглеца на руки и унес в постель. Дома Молодого Мыша заставили выпить целую кружку крепкого кофе, и лишь после этого на его мордочке появилась привычная живая улыбка, а глаза перестали смотреть как будто в глубь себя.

- Спасибо, что остановили, друзья мои, - виновато сказал он, - Я сам не понимал, что делаю. Эти вечные мечти о приключениях… о, они всегда жили в моей душе, и как же трудно не давать им вырваться на волю.

Никто не мог предположить, что совсем скоро Молодой Мышь узнает на собственной шкуре одну из самых страшных опасностей, поджидающих моряков.

***   ***   ***

Уже неделя, как яхта «Юнга» под командованием капитана Дельфина пребывала в пути. Плыть легче, чем идти или править каретой, но жизнь на воде требует постоянного внимания и усилий. С каждым днем лесные обитатели все лучше осваивали матросские премудрости: учились бросать якорь и ставить паруса, определять по кругам на воде глубину и расположение подводных камней или мелей, правильно поворачивать и менять курс.

Русалка была совершенно счастлива, большую часть суток проводя в реке. Слишком маленькая для такого большого водоема, она плыла по борту или позади судна, если же девочка уставала и хотела отдохнуть, то привязывала себя к канату и спокойно спала.

Чуть ли не счастливее Русалки чувствовал себя Молодой Мышь, который настолько освоился, что капитан Дельфин иногда, в спокойное время, доверял ему штурвал, под своим контролем, разумеется. Опытный мотоциклист и талантливый механик, Молодой Мышь справлялся очень неплохо.

Тим носился по всему судну, иной раз едва не падая за борт. Пес был очень занят: ведь ему все надо было понюхать, пометить, потрогать, и очень часто, протянув руку за чем-то нужным, гномы наталкивались на его мокрый нос. Приходилось иногда даже запирать возмущенную, скулящую собаку в каюте.

Перед самым обедом «Юнга» проплывала через небольшой городок, и гномы спешили скорее выбраться в ближайшую протоку, потому что бетонное покрытие берегов нигде не оставляло им места для причала. Все были голодны и мечтали о спокойном обеде, а не еде всухомятку, когда в безмятежном, синем-синем небе вдруг раздались первые раскаты.

Капитан Дельфин немедленно прибавил скорость.

- Не нравится мне все это, - озабоченно сказал он, - Как бы не дошло до урагана!

Опыт не подвел капитана, но было поздно. Редкие раскаты приближались, становились все громче и громче, налетел ураганный ветер, и яхту так и швыряло из стороны в сторону. Матросы еле успели убрать парус, иначе его просто оторвала и унесла бушующая стихия. Тим метался и выл от ужаса, маленький зайчонок тоже плакал, и  девочки, не исключая Русалку, заперлись с ними в каюте. 

За ветром последовали молнии. Они, словно раскаленные огненные сабли, обрушивались с неба на ближайший лес и поражали самое высокое и старое дерево. У молний вообще в обычае стараться поджечь самое высокий или самый заметный предмет, и застать грозу на реке гораздо опаснее, чем в лесу или в поле. Там можно залечь в яму или канаву, чтобы переждать, на воде же на многие метры вокруг выше всего возвышалась мачта «Юнги».

И все же главная опасность оказалась впереди: сквозь шум и рев грозы капитан Дельфин, Молодой Мышь и Боровик явственно услышали чарующие звуки, слагающиеся в прелестные, обольстительные то ли стихи, то ли не стихи… Слова лишали воли, их хотелось слушать и слушать, не думая ни о чем…



Как найти счастье мне,
Мое сердце где-то на земле,
А я – русалка в море.
Где ты, принц? Жду тебя.
Видела тебя всего лишь раз,
Мне не найти покоя.
Волны бьются о камни –
О тебе я скучаю.
Снова вижу твои глаза
Снова, как и тогда…
Плыву навстречу луне
Тебя увидеть сквозь волны плена;
Любовь дана мне,
Чтоб стала морскою пеной.
Вижу я то же сон:
Вместе на земле с тобой вдвоем
Рассвет встречаем новый.
Это сон, а пока
Вижу в небесах я облака –
И я скучаю снова
По тебе мой любимый.
Если б только смогли мы
Преступить эту грань с тобой,
Но мир земной
Далеко.
Плыву навстречу луне
Тебя увидеть сквозь волны плена;
Любовь дана мне,
Чтоб стала морскою пеной.

Боровик застыл у канатов, даже не разогнув спину, капитан Дельфин невольно выпустил руль, и его едав успел подхватить менее чувствительный Молодой Мышь. Песня изменилась, теперь она звала на помощь, молила об утешении.

Ты мой ласковый любви  герой
Мое счастье и, как видно, горе
Забыл про встречи под луной
Про дождь весенний проливной
Про то, как мы любили море
Не со мною ты гуляешь, а с другой
Не со мною, мальчик мой любимый.
Я стану лучше той, другой,
Не на земле, а под водой
Русалкой стану я красивой.
Но русалочкам нельзя людей любить
И земного мальчика надо мне позабыть
Но русалочкам нельзя людей любить
И земного мальчика надо мне позабыть
Под водою терем есть из хрусталя
В нем живу я по тебе тоскуя
Ты поздно вспомнил про меня
Я не земная, не твоя
Хотя по-прежнему люблю я




- Что вы делаете?! – отчаянно закричал Молодой Мышь, а капитан Дельфин и Боровик уже следовали за призывом. И тут вмешалась маленькая Русалка. Выйдя на палубу, она громко, но нежно и мелодично запела:

У лесного ручья вода
Серебристым огнем запылала:
Прокатилась по небу звезда
И на дно его ночью упала.

Но к ручью меж деревьев и скал,
С виду старый, невзрачный и жалкий
Шел волшебник. Звезду подобрал,
Вставил в перстень и отдал русалке.

А русалка его по любви
Подарила кому-то навечно
И сказала: "Со мною не рви,
Даже нечисть в любви человечна.

Если ты позабудешь меня,
То звезду в тот же миг потеряешь.
Будешь счастлив до смертного дня,
Обо мне ж ничего не узнаешь."

Пролетают и дни, и года,
Люди любят, не зная печали,
И сверкает на небе звезда,
И ручей словно плачет ночами.

            Жалобные призывы умолкли, капитан Дельфин и Боровик, спохватившись, с ругательствами и молитвами выпрямляли накренившееся судно, но маленькая Русалка продолжала и продолжала петь. Вскоре все увидели большую речную Русалку, которая жестами показывала безопасный путь между камней и место для причала.

            - Черт возьми! Никогда такого не видел! – изумился капитан Дельфин, но почему-то полностью доверился подводной жительнице.

            «Юнга» с необычной легкость причалила в маленькой, но очень удобной бухте, скрытой в кустах.