Четверг, 08.12.2016, 07:02
Приветствую Вас, Гость




Морской царь и Василиса Премудрая


За тридевять земель, в тридесятом государстве жил-был царь с царицею;

детей у них не было. Поехал царь по чужим землям, по  дальним  сторонам,

долгое время дома не бывал; на ту пору родила ему царица сына, Ивана-ца-

ревича, а царь про то и не ведает. Стал он держать  путь  в  свое  госу-

дарство, стал подъезжать к своей земле,  а  день-то  был  жаркий-жаркий,

солнце так и пекло! И напала на него жажда великая; что ни дать,  только

бы воды испить! Осмотрелся  кругом  и  видит  невдалеке  большое  озеро;

подъехал к озеру, слез с коня, прилег на брюхо и давай глотать  студеную

воду.

   Пьет и не чует беды; а царь морской ухватил его за бороду.

   - Пусти! - просит царь.

   - Не пущу, не смей пить без моего ведома!

   - Какой хочешь возьми откуп - только отпусти!

   - Давай то, чего дома не знаешь.

   Царь подумал-подумал - чего он дома не знает? Кажись, все знает,  все

ему ведомо, - и согласился. Попробовал - бороду никто не держит; встал с

земли, сел на коня и поехал восвояси.

   Вот приезжает он домой, царица встречает его с царевичем,  такая  ра-

достная; а он как узнал про свое милое детище, так  и  залился  горькими

слезами. Рассказал царице, как и что с ним было,  поплакали  вместе,  да

ведь делать-то нечего, слезами дела не поправишь.

   Стали они жить по-старому; а царевич растет себе  да  растет,  словно

тесто на опаре - не по дням, а по часам, и вырос большой.

   "Сколько ни держать при себе, - думает царь, -  а  отдавать  надобно:

дело неминучее!" Взял Ивана-царевича за руку, привел прямо к озеру.

   - Поищи здесь, - говорит, - мой перстень; я ненароком вчера обронил.

   Оставил одного царевича, а сам повернул домой.  Стал  царевич  искать

перстень, идет по берегу, и попадается ему навстречу старушка.

   - Куда идешь, Иван-царевич?

   - Отвяжись, не докучай, старая ведьма! И без тебя досадно.

   - Ну, оставайся... - И пошла старушка в сторону. А  Иван-царевич  по-

раздумался: "За что обругал я старуху? Дай ворочу ее; старые люди  хитры

и догадливы! Авось что и доброе скажет". И стал ворочать старушку:

   - Воротись, бабушка, да прости мое слово глупое! Ведь я с досады  вы-

молвил: заставил меня отец перстень искать, хожу-высматриваю, а  перстня

нет как нет!

   - Не за перстнем ты здесь; отдал  тебя  отец  морскому  царю:  выйдет

морской царь и возьмет тебя с собою в подводное царство.

   Горько заплакал царевич.

   - Не тужи, Иван-царевич! Будет и на твоей улице праздник; только слу-

шайся меня, старуху. Спрячься вон за тот куст смородины и  притаись  ти-

хонько. Прилетят сюда двенадцать голубиц - все красных девиц, а вслед за

ними и тринадцатая; станут в озере купаться; а ты тем временем  унеси  у

последней сорочку и до тех пор не отдавай, пока не подарит она тебе сво-

его колечка. Если не сумеешь этого сделать, ты погиб навеки; у  морского

царя кругом всего дворца стоит частокол  высокий,  на  целые  на  десять

верст, и на каждой спице по голове воткнуто; только  одна  порожняя,  не

угоди на нее попасть!

   Иван-царевич поблагодарил старушку, спрятался за смородиновый куст  и

ждет поры-времени.

   Вдруг прилетают двенадцать голубиц; ударились о сыру землю и  оберну-

лись красными девицами, все до единой красы несказанной: ни вздумать, ни

взгадать, ни пером написать!

   Поскидали платья и пустились в озеро: играют, плещутся, смеются, пес-

ни поют.

   Вслед за ними прилетела и тринадцатая голубица; ударилась о сыру зем-

лю, обернулась красной девицей, сбросила с белого тела сорочку  и  пошла

купаться; и была она всех пригожее, всех красивее!

   Долго Иван-царевич не мог отвести очей своих, долго на  нее  загляды-

вался, да припомнил, что говорила ему старуха, подкрался и унес сорочку.

   Вышла из воды красная девица, хватилась - нет сорочки,  унес  кто-то;

бросились все искать, искали, искали - не видать нигде.

   - Не ищите, милые сестрицы! Улетайте домой; я сама виновата -  недос-

мотрела, сама и отвечать буду. Сестрицы - красные девицы ударились о сы-

ру землю, сделались голубицами, взмахнули крыльями и полетели прочь. Ос-

талась одна девица, осмотрелась кругом и промолвила:

   - Кто бы ни был таков, у кого моя сорочка, выходи сюда;  коли  старый

человек - будешь мне родной батюшка, коли средних лет  -  будешь  братец

любимый, коли ровня мне - будешь милый друг!

   Только сказала последнее слово, показался Иванцаревич. Подала она ему

золотое колечко и говорит:

   - Ах, Иван-царевич! Что давно не приходил? Морской царь на тебя  гне-

вается. Вот дорога, что ведет в подводное царство; ступай по ней  смело!

Там и меня найдешь; ведь я дочь морского царя, Василиса Премудрая.

   Обернулась Василиса Премудрая голубкою и улетела  от  царевича.  -  А

Иван-царевич отправился в подводное царство; видит - и  там  свет  такой

же, как у нас, и там поля, и луга, и рощи зеленые, и солнышко греет.

   Приходит он к морскому царю. Закричал на него морской царь:

   - Что так долго не бывал? За вину твою вот тебе служба: есть  у  меня

пустошь на тридцать верст и в длину и поперек - одни рвы, буераки да ка-

менье острое! Чтоб к завтрему было там как ладонь гладко, и была бы рожь

посеяна, и выросла б к раннему утру высока, чтобы в ней галка могла схо-

рониться. Если того не сделаешь - голова твоя с плеч долой!

   Идет Иван-царевич от морского царя, сам слезами  обливается.  Увидала

его в окно из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает:

   - Здравствуй, Иван-царевич! Что слезами обливаешься?

   - Как же мне не плакать? - отвечает царевич.  -  Заставил  меня  царь

морской за одну ночь сровнять рвы, буераки и каменье  острое  и  засеять

рожью, чтоб к утру она выросла и могла в ней галка спрятаться.

   - Это не беда, беда впереди будет. Ложись с Богом спать; утро  вечера

мудренее, все будет готово!

   Лег спать Иван-царевич, а Василиса  Премудрая  вышла  на  крылечко  и

крикнула громким голосом:

   - Гей вы, слуги мои верные! Ровняйте-ка рвы глубокие, сносите каменье

острое, засевайте рожью колосистою, чтоб к утру поспело.

   Проснулся на заре Иван-царевич, глянул - все готово: нет ни рвов,  ни

буераков, стоит поле как ладонь гладкое, и красуется на нем рожь - столь

высока, что галка схоронится.

   Пошел к морскому царю с докладом.

   - Спасибо тебе, - говорит морской царь, - что сумел службу сослужить.

Вот тебе другая работа: есть у меня триста скирдов, в каждом  скирду  по

триста копен - все пшеница белоярая; обмолоти мне к завтрему всю пшеницу

чисто-начисто, до единого зернышка, а скирдов не ломай и снопов не  раз-

бивай. Если не сделаешь - голова твоя с плеч долой!

   - Слушаю, ваше величество! - сказал Иван-царевич; опять идет по двору

да слезами обливается.

   - О чем горько плачешь? - спрашивает его Василиса Премудрая.

   - Как же мне не плакать? Приказал мне царь морской за одну  ночь  все

скирды обмолотить, зерна не обронить, а скирдов не ломать  и  снопов  не

разбивать.

   - Это не беда, беда впереди будет! Ложись спать с Богом, утро  вечера

мудренее.

   Царевич лег спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала

громким голосом:

   - Гей вы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть -  все

ползите сюда и повыберите зерно из батюшкиных скирдов чисто-начисто.

   Поутру зовет морской царь Ивана-царевича:

   - Сослужил ли ты службу?

   - Сослужил, ваше величество!

   - Пойдем посмотрим.

   Пришли на гумно - все скирды стоят нетронуты, пришли в житницы -  все

закрома полнехоньки зерном.

   - Спасибо тебе, брат! - сказал морской царь. - Сделай мне еще церковь

из чистого воску, чтобы к рассвету была готова: это будет твоя последняя

служба.

   Опять идет Иван-царевич по двору, слезами умывается.

   - О чем горько плачешь? - спрашивает его из высокого терема  Василиса

Премудрая.

   - Как мне не плакать, доброму молодцу? Приказал мне морской  царь  за

одну ночь сделать церковь из чистого воску.

   - Ну, это еще не беда, беда впереди будет. Ложись-ка спать, утро  ве-

чера мудренее.

   Царевич улегся спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закри-

чала громким голосом:

   - Гей вы, пчелы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть  -  все

летите сюда и слепите из чистого воску церковь Божию, чтоб к  утру  была

готова!

   Поутру встал Иван-царевич, глянул - стоит церковь из чистого воску, и

пошел к морскому царю с докладом.

   - Спасибо тебе, Иван-царевич! Каких слуг у меня ни бывало,  никто  не

сумел так угодить, как ты. Будь же за то моим наследником, всего царства

сберегателем; выбирай себе любую из тринадцати дочерей моих в жены.

   Иван-царевич выбрал Василису Премудрую; тотчас их обвенчали и на  ра-

достях пировали целых три дня. Ни много ни мало прошло времени,  стоско-

вался Иван-царевич по своим родителям, захотелось ему на святую Русь.

   - Что так грустен, Иван-царевич?

   - Ах, Василиса Премудрая, сгрустнулось по отцу, по матери, захотелось

на святую Русь.

   - Вот это беда пришла! Если уйдем мы, будет за нами  погоня  великая;

царь морской разгневается и предаст нас смерти. Надо ухитряться!

   Плюнула Василиса Премудрая в трех углах, заперла двери в своем тереме

и побежала с Иваном-царевичем на святую Русь.

   На другой день ранехонько приходят посланные от морского царя - моло-

дых подымать, во дворец к царю ждать. Стучатся в двери:

   - Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовет.

   - Еще рано, мы не выспались, приходите после! - отвечает одна слюнка.

   Вот посланные ушли, обождали час-другой и опять стучатся:

   - Не пора-время спать, пора-время вставать!

   - Погодите немного: встанем, оденемся! - отвечает вторая слюнка.

   В третий раз приходят посланные: царь-де морской гневается, зачем так

долго они прохлаждаются.

   - Сейчас будем! - отвечает третья слюнка. Подождали-подождали послан-

ные и давай опять стучаться: нет отклика, нет отзыва! Выломали двери,  а

в тереме пусто. Доложили царю, что молодые убежали; озлобился он и  пос-

лал за ними погоню великую.

   А Василиса Премудрая с Иваном-царевичем уже далеко-далеко! Скачут  на

борзых конях без остановки, без роздыху.

   - Ну-ка, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли  по-

гони от морского царя?

   Иван-царевич соскочил с коня, припал ухом к сырой земле и говорит;  -

Слышу я людскую молвь и конский топ!

   - Это за нами гонят! - сказала Василиса Премудрая и  тотчас  обратила

коней зеленым лугом, Ивана-царевича - старым пастухом, а сама  сделалась

смирною овечкою.

   Наезжает погоня:

   - Эй, старичок! Не видал ли ты - не проскакал ли здесь добрый молодец

с красной девицей?

   - Нет, люди добрые, не видал, - отвечает Иванцаревич.  -  Сорок  лет,

как пасу на этом месте - ни одна птица  мимо  не  пролетывала,  ни  один

зверь мимо не прорыскивал!

   Воротилась погоня назад:

   - Ваше царское величество! Никого в пути не наехали,  видели  только:

пастух овечку пасет.

   - Что ж не хватали? Ведь это они и были! - закричал  морской  царь  и

послал новую погоню.

   А Иван-царевич с Василисою Премудрой давнымдавно скачут на борзых ко-

нях.

   - Ну, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли  погони

от морского царя?

   Иван-царевич слез с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:

   - Слышу я людскую молвь и конский топ.

   - Это за нами гонят! - сказала  Василиса  Премудрая;  сама  сделалась

церковью, Ивана-царевича обратила стареньким  попом,  а  лошадей  -  де-

ревьями. Наезжает погоня:

   - Эй, батюшка! Не видал ли ты, не проходил ли здесь пастух с овечкою?

   - Нет, люди добрые, не видал. Сорок лет тружусь в этой  церкви  -  ни

одна птица мимо не пролетывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!

   Повернула погоня назад:

   - Ваше царское величество! Нигде не нашли пастуха с овечкою; только в

пути и видели, что церковь да попа-старика.

   - Что же вы церковь не разломали, попа не захватили? Ведь это они са-

мые были! - закричал морской царь и сам поскакал вдогонь за Иваном-царе-

вичем и Василисою Премудрою.

   А они далеко уехали. Опять говорит Василиса Премудрая:

   - Иван-царевич! Припади к сырой земле - не слыхать ли погони?

   Слез Иван-царевич с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:

   - Слышу людскую молвь и конский топ пуще прежнего.

   - Это сам царь скачет.

   Оборотила Василиса Премудрая коней озером, Ивана-царевича - селезнем,

а сама сделалась уткою. Прискакал царь морской к озеру, тотчас  догадал-

ся, кто таковы утка и селезень, ударился о сыру землю и обернулся орлом.

Хочет орел убить их до смерти, да не  тут-то  было:  что  ни  разлетится

сверху... вот-вот ударит селезня, а селезень в воду нырнет; вот-вот уда-

рит утку, а утка в воду нырнет! Бился, бился, так ничего и не  мог  сде-

лать.

   Поскакал царь морской в свое подводное царство, а Василиса  Премудрая

с Иваном-царевичем выждали доброе время и поехали на святую Русь.

   Долго ли, коротко ли, приехали они в тридесятое царство.

   - Подожди меня в этом лесочке, - говорит Иванцаревич Василисе Премуд-

рой, - я пойду доложусь наперед отцу, матери.

   - Ты меня забудешь, Иван-царевич!

   - Нет, не забуду.

   - Нет, Иван-царевич, не говори, позабудешь!

   Вспомни обо мне хоть тогда, когда станут два голубка в окна биться!

   Пришел Иван-царевич во дворец; увидали его родители, бросились ему на

шею и стали целовать-миловать его. На радостях позабыл Иван-царевич  про

Василису Премудрую.

   Живет день и другой с отцом, с матерью, а на третий задумал свататься

к какой-то королевне. Василиса Премудрая пошла  в  город  и  нанялась  к

просвирне в работницы. Стали просвиры [38] готовить, она взяла  два  ку-

сочка теста, слепила пару голубков и посадила в печь.

   - Разгадай, хозяюшка, что будет из этих голубков!

   - А что будет? Съедим их - вот и все!

   - Нет, не угадала!

   Открыла Василиса Премудрая печь, отворила окно - и в ту же минуту го-

луби встрепенулися, полетели прямо во дворец и  начали  биться  в  окна;

сколько прислуга царская ни старалась, ничем не могла отогнать их прочь.

Тут только Иван-царевич вспомнил про Василису Премудрую,  послал  гонцов

во все концы расспрашивать да разыскивать и нашел ее у  просвирни;  взял

за руки белые, целовал в уста сахарные, привел к отцу, к матери, и стали

все вместе жить да поживать да добра наживать.