Суббота, 10.12.2016, 11:51
Приветствую Вас, Гость




Межбужский Пурим

На том же кладбище, неподалеку от могилы Бешта, находится несколько
штиблов и могил его учеников, а также могила его внука рабби Борехла и
могила Гершеле Острополера, который своими шутками часто умел развеселить
рабби Борехла; так же могила цадика рабби Авраама Иехошуа Хешела из Апты.
Напротив могил хасидских цадиков, на другой стороне кладбища, - могилы
миснагидских раввинов Межбужа, таких, как великий рабби Симха Бык, рабби
Гирш-Лейб, и многих
Велвел, меламед местной талмуд-торы, который сопровождал нас по
кладбищу, показал также могилу Мордехая и Эстер, мужа и жены, которые,
рискуя своей жизнью, как о том рассказывается в Мегилас Межбуж, спасли город
от вражеского нашествия во времена хмельнитчины.
В Межбуже 11 тейвеса было принято праздновать местный Пурим и читать
специальную мегилу.
Межбужский Пурим отмечали так: на исходе 10 тейвеса, перед наступлением
этого Пурима, после поста евреи собирались на старом кладбище около двух
каменных надгробий, которые стояли, притулившись друг к другу. На одном из
надгробий было высечено имя Мордехай, на другом - Эстер.
Там, около этих надгробий, читали вслух Мегилас Межбуж, в которой
пространно повествовалось о том, как эти Мордехай и Эстер спасли свою общину
от гибели. Вот примерное содержание этой мегилы.
Жили-были бедный портной Мордехай и его жена Эстер, которая помогала
мужу в его ремесле. Случилось так, что к Межбужу подступили гайдамаки, и все
евреи заперлись в большой синагоге, которая была построена как крепость.
Тогда Мордехай и Эстер тайком выбрались из синагоги, решив рискнуть жизнью.
Им пришло в голову хитростью спасти родной город. И вот что они сделали.
Мордехай и Эстер взяли по большому барабану и встали с ними у городских
ворот, а когда увидели, что разбойничий отряд приблизился и вот-вот войдет в
город, вместе ударили что есть силы в барабаны и одновременно загремели,
зaшумели, закричали во все горло, будто за воротами стоит целый полк солдат.
Им повезло: заслышав шум, гайдамаки решили, что против них готов выступить
большой вооруженный отряд, и ударились в бегство.

Нечестивое дело и нечистая сила

Ехал еврей на подводе из Махновки в Бердичев. В одном месте надо было
подняться в гору. Лошади никак не могли одолеть подъем. Видит еврей: пасутся
чьи-то кони, а хозяина нет. Припряг он одного из этих коней, и они поехали.
Едут они и час, и два, и пять, а города все нет, хотя давным-давно должны
были приехать. Проездив всю ночь, еврей на рассвете увидел, что он все еще у
той горы. Тут он понял, что это нечистая сила. Крикнул он: "Шма Исроэл!" - и
чужой конь мгновенно исчез.
Когда еврей приехал в Бердичев и рассказал о происшедшем одному
балаголе, тот сказал, что нечистая сила нарочно приняла вид коня, чтобы
испытать, захочет ли он присвоить себе чужого коня или нет.
- Где нечестивое дело, там и нечистая сила - так сказал балагола.
В старину, когда о железных дорогах еще и помину не было, почтовые
конторы были большой редкостью, жил-был в одном местечке еврей, по занятию
своему "ходок". Ходоку, бывало, передавали, так нарочному, письма, посылки,
деньги, а он доставлял их в соседние деревни, местечки, ближайшие имения и
окрестные города, за что получал малую плату. Заработки у нашего ходока были
ничтожные, так как он ходил пешком и исполнял поручения медленно. Обременен
жe он был громадным семейством: кучею детей, мал мала меньше, и потому
неудивительно, что был очень беден, но, как благочестивый еврей, терпеливо
сносил свою бедность. Другое дело, его жена: она, наоборот, все время
жаловалась на бедность и нередко донимала своего мужа попреками - отчего-де
он не придумает средства выбиться из нищеты. На подобные приставания жены
бедный ходок, бывало, не возражал, а только ниже опускал голову и тяжело
вздыхал. Однажды, в ночь с субботы на воскресенье, когда от попреков жены
стало ему невмоготу, горемычный ходок нахлобучил шапку, подпоясался кушаком,
взял в руки свою неразлучную палку и пошел бесцельно бродить по улицам
местечка. Побродив таким образом некоторое время, он незаметно для самого
себя очутился в глухом месте за околицей местечка, на гребле (плотине) за
слободой. Место это издавна слыло нечистым. Упаси Господь попасть туда
ночью, а тем более во время между Пейсахом и Швуес или в ночь со среды на
четверг, или с
субботы на воскресенье, когда, как известно, нечистая сила чаще и
охотнее показывается и смелее проказит. Притомившись, наш бедный ходок стал
оглядываться вокруг - куда же это он забрел? Но не успел он сообразить, куда
попал, как вдруг увидел перед собой знакомого крестьянина-мельника с панской
усадьбы. Разговорившись с ходоком и узнав о его крайней нужде, мельник
предложил ему идти вместе с ним и сказал:
- Жалко мне тебя, горемыка, я тебя озолочу! Не смейся надо мной, я не
пьян, даром что простой мужик, у меня много золота - больше, чем у любого
пана. Ступай за мной и не пророни ни полслова, что бы ты ни увидел, а то
плохо будет.
- Ну, - думает еврей, - всяко бывает на белом свете, видно, Господь
сжалился надо мною и моими малыми ребятишками и послал мне этого мужика
выручить меня в трудное время.
Идут они час, идут другой - ничего не видать, темень страшная. Вдруг
заметил еврей мерцающий вдали огонек. Подошли они ближе; огонек все ярче,
ярче, наконец показался громадный замок, весь залитый огнями.
- Ступай за мной и запоминай все, что увидишь, - говорит мельник и
ведет дрожащего всем телом ходока во дворец, не дворец - загляденье!
Мраморные лестницы, зеркальные палаты, шелк да бархат кругом, а золота и
серебра так и валяется по полу тьма-тьмущая! Идут они дальше по бесчисленным
комнатам из одной в другую - везде богатство и роскошь, но нигде ни живой
души. Наконец привел мельник еврея в самую дальнюю комнату без всяких
украшений и мебели. Посреди комнаты стоит русская печь, а на шестке сидит
большой, жирный кот, мурлычет, жмурит глаза да умывается лапкой. Обернулся
мельник к ходоку, пристально посмотрел на него и говорит:
- Хочешь владеть всеми этими несметными богатствами? Все это будет
твое, если станешь служить этому коту, как богу!
Еврей так и ахнул: мельник-то - колдун, кот - нечистая сила, а замок со
всеми богатствами - дьявольское наваждение! Понял , это ходок да как
закричит громким голосом:
- Шма Исроэл!
Глядь - ничего уже нет перед глазами: ни дворца, ни мельника, ни кота,
словно все они сквозь землю провалились, а сам он стоит посреди гребли,
увязнув по колено в топкой грязи. С молитвой на устах, дрожа всем телом,
выбрался он с трудом из грязи и побежал без оглядки к местечку. Добежал до
своей хаты, у самых дверей растянулся пластом. От страха схватил ходок
сильную горячку и чуть было не помер. Но судьба сжалилась над ним и его
малыми детьми: он вскорости поправился и опять принялся за свое обычное
дело. Ходок этот дожил до глубокой старости, удостоившись узреть
праправнуков своих.

Нечистая сила в винном погребе

Жил один виноторговец. Однажды тащил он в свой погреб бочонок с вином.
Ноша была тяжела, и виноторговец устал. Он осторожно спустил с плеча
бочонок, а сам присел рядом. Вдруг видит виноторговец - что за диво?
Бочонок, стоявший торчком, вдруг зашевелился, будто задетый чьей-то рукой.
Несколько раз он приподнялся, затем повертелся-повертелся и опять стал на
место. Не успел виноторговец подивиться этому, как бочонок вдруг подбросило,
он треснул, и на землю полилось вино. Виноторговец только и успел заметить
какую-то волосатую руку, которая юркнула в землю в тот миг, когда бочонок
подбросило в воздух.
"Дело нечисто", - подумал расстроенный виноторговец и побежал к
раввину.
- Ребе! - воскликнул он, вбегая в дом раввина. - Прошу вас, ребе,
помогите мне возместить мой убыток.
Рассказал виноторговец раввину о происшедшем и попросил его вызвать
шейда на суд Торы и заставить его уплатить стоимость разбитого бочонка с
вином.
Раввин выслушал виноторговца, велел шамесу протрубить в шойфер и вызвал
на суд шейда, нанесшего виноторговцу убыток.
- Шейд, - сказал раввин, - силой, которой я наделен свыше, я вызываю
тебя в суд в качестве обвиняемого. Истец, сей смертный, обвиняет тебя в том,
что ты без видимой причины разбил его бочонок с вином. Ты признаешься в том,
что разбил бочонок?
- Да, признаюсь, - ответил шейд, - я поступил так, потому что смертный
поставил свой бочонок как раз на мое ухо, и это причинило мне боль.
- А где был поставлен бочонок: в общественном месте или в частном
владении? - спросил раввин.
- В общественном месте, - ответил шейд.
- А ведомо ли тебе, шейд, о том, что ты не имеешь права находиться
среди людей? - спросил раввин.
- Ведомо, - ответил шейд.
После шестичасового размышления раввин объявил решение:
- В течение трех дней шейду надлежит возместить виноторговцу полную
стоимость бочонка вина.
Прошло девять дней, а шейд так и не появился. Прошло двенадцать дней, а
его нет как нет. Тогда раввин велел шамесу вновь затрубить в шойфер, и шейд,
как из-под земли, предстал перед раввином. Он передал виноторговцу всю сумму
ущерба и, оправдываясь, объяснил причину своего опоздания:
- Дело в том, что нам, шейдим, дано право брать только то, что не
запечатано и не сосчитано. Такие деньги не так легко сыскать.
- Удовлетворен ли ты, сын человеческий? Нет ли у тебя дополнительных
претензий? - спросил раввин.
- Удовлетворен! Претензий нет, - ответил виноторговец.
- Ты свободен! - сказал шейду раввин. - Но я приказываю тебе оставить
место, где находятся люди.
И шейд исчез. С тех пор в этом местечке шейдим не появлялись.