На том же кладбище, неподалеку от могилы Бешта, находится несколько штиблов и могил его учеников, а также могила его внука рабби Борехла и могила Гершеле Острополера, который своими шутками часто умел развеселить рабби Борехла; так же могила цадика рабби Авраама Иехошуа Хешела из Апты. Напротив могил хасидских цадиков, на другой стороне кладбища, - могилы миснагидских раввинов Межбужа, таких, как великий рабби Симха Бык, рабби Гирш-Лейб, и многих Велвел, меламед местной талмуд-торы, который сопровождал нас по кладбищу, показал также могилу Мордехая и Эстер, мужа и жены, которые, рискуя своей жизнью, как о том рассказывается в Мегилас Межбуж, спасли город от вражеского нашествия во времена хмельнитчины. В Межбуже 11 тейвеса было принято праздновать местный Пурим и читать специальную мегилу. Межбужский Пурим отмечали так: на исходе 10 тейвеса, перед наступлением этого Пурима, после поста евреи собирались на старом кладбище около двух каменных надгробий, которые стояли, притулившись друг к другу. На одном из надгробий было высечено имя Мордехай, на другом - Эстер. Там, около этих надгробий, читали вслух Мегилас Межбуж, в которой пространно повествовалось о том, как эти Мордехай и Эстер спасли свою общину от гибели. Вот примерное содержание этой мегилы. Жили-были бедный портной Мордехай и его жена Эстер, которая помогала мужу в его ремесле. Случилось так, что к Межбужу подступили гайдамаки, и все евреи заперлись в большой синагоге, которая была построена как крепость. Тогда Мордехай и Эстер тайком выбрались из синагоги, решив рискнуть жизнью. Им пришло в голову хитростью спасти родной город. И вот что они сделали. Мордехай и Эстер взяли по большому барабану и встали с ними у городских ворот, а когда увидели, что разбойничий отряд приблизился и вот-вот войдет в город, вместе ударили что есть силы в барабаны и одновременно загремели, зaшумели, закричали во все горло, будто за воротами стоит целый полк солдат. Им повезло: заслышав шум, гайдамаки решили, что против них готов выступить большой вооруженный отряд, и ударились в бегство.
Нечестивое дело и нечистая сила
Ехал еврей на подводе из Махновки в Бердичев. В одном месте надо было подняться в гору. Лошади никак не могли одолеть подъем. Видит еврей: пасутся чьи-то кони, а хозяина нет. Припряг он одного из этих коней, и они поехали. Едут они и час, и два, и пять, а города все нет, хотя давным-давно должны были приехать. Проездив всю ночь, еврей на рассвете увидел, что он все еще у той горы. Тут он понял, что это нечистая сила. Крикнул он: "Шма Исроэл!" - и чужой конь мгновенно исчез. Когда еврей приехал в Бердичев и рассказал о происшедшем одному балаголе, тот сказал, что нечистая сила нарочно приняла вид коня, чтобы испытать, захочет ли он присвоить себе чужого коня или нет. - Где нечестивое дело, там и нечистая сила - так сказал балагола. В старину, когда о железных дорогах еще и помину не было, почтовые конторы были большой редкостью, жил-был в одном местечке еврей, по занятию своему "ходок". Ходоку, бывало, передавали, так нарочному, письма, посылки, деньги, а он доставлял их в соседние деревни, местечки, ближайшие имения и окрестные города, за что получал малую плату. Заработки у нашего ходока были ничтожные, так как он ходил пешком и исполнял поручения медленно. Обременен жe он был громадным семейством: кучею детей, мал мала меньше, и потому неудивительно, что был очень беден, но, как благочестивый еврей, терпеливо сносил свою бедность. Другое дело, его жена: она, наоборот, все время жаловалась на бедность и нередко донимала своего мужа попреками - отчего-де он не придумает средства выбиться из нищеты. На подобные приставания жены бедный ходок, бывало, не возражал, а только ниже опускал голову и тяжело вздыхал. Однажды, в ночь с субботы на воскресенье, когда от попреков жены стало ему невмоготу, горемычный ходок нахлобучил шапку, подпоясался кушаком, взял в руки свою неразлучную палку и пошел бесцельно бродить по улицам местечка. Побродив таким образом некоторое время, он незаметно для самого себя очутился в глухом месте за околицей местечка, на гребле (плотине) за слободой. Место это издавна слыло нечистым. Упаси Господь попасть туда ночью, а тем более во время между Пейсахом и Швуес или в ночь со среды на четверг, или с субботы на воскресенье, когда, как известно, нечистая сила чаще и охотнее показывается и смелее проказит. Притомившись, наш бедный ходок стал оглядываться вокруг - куда же это он забрел? Но не успел он сообразить, куда попал, как вдруг увидел перед собой знакомого крестьянина-мельника с панской усадьбы. Разговорившись с ходоком и узнав о его крайней нужде, мельник предложил ему идти вместе с ним и сказал: - Жалко мне тебя, горемыка, я тебя озолочу! Не смейся надо мной, я не пьян, даром что простой мужик, у меня много золота - больше, чем у любого пана. Ступай за мной и не пророни ни полслова, что бы ты ни увидел, а то плохо будет. - Ну, - думает еврей, - всяко бывает на белом свете, видно, Господь сжалился надо мною и моими малыми ребятишками и послал мне этого мужика выручить меня в трудное время. Идут они час, идут другой - ничего не видать, темень страшная. Вдруг заметил еврей мерцающий вдали огонек. Подошли они ближе; огонек все ярче, ярче, наконец показался громадный замок, весь залитый огнями. - Ступай за мной и запоминай все, что увидишь, - говорит мельник и ведет дрожащего всем телом ходока во дворец, не дворец - загляденье! Мраморные лестницы, зеркальные палаты, шелк да бархат кругом, а золота и серебра так и валяется по полу тьма-тьмущая! Идут они дальше по бесчисленным комнатам из одной в другую - везде богатство и роскошь, но нигде ни живой души. Наконец привел мельник еврея в самую дальнюю комнату без всяких украшений и мебели. Посреди комнаты стоит русская печь, а на шестке сидит большой, жирный кот, мурлычет, жмурит глаза да умывается лапкой. Обернулся мельник к ходоку, пристально посмотрел на него и говорит: - Хочешь владеть всеми этими несметными богатствами? Все это будет твое, если станешь служить этому коту, как богу! Еврей так и ахнул: мельник-то - колдун, кот - нечистая сила, а замок со всеми богатствами - дьявольское наваждение! Понял , это ходок да как закричит громким голосом: - Шма Исроэл! Глядь - ничего уже нет перед глазами: ни дворца, ни мельника, ни кота, словно все они сквозь землю провалились, а сам он стоит посреди гребли, увязнув по колено в топкой грязи. С молитвой на устах, дрожа всем телом, выбрался он с трудом из грязи и побежал без оглядки к местечку. Добежал до своей хаты, у самых дверей растянулся пластом. От страха схватил ходок сильную горячку и чуть было не помер. Но судьба сжалилась над ним и его малыми детьми: он вскорости поправился и опять принялся за свое обычное дело. Ходок этот дожил до глубокой старости, удостоившись узреть праправнуков своих.
Нечистая сила в винном погребе
Жил один виноторговец. Однажды тащил он в свой погреб бочонок с вином. Ноша была тяжела, и виноторговец устал. Он осторожно спустил с плеча бочонок, а сам присел рядом. Вдруг видит виноторговец - что за диво? Бочонок, стоявший торчком, вдруг зашевелился, будто задетый чьей-то рукой. Несколько раз он приподнялся, затем повертелся-повертелся и опять стал на место. Не успел виноторговец подивиться этому, как бочонок вдруг подбросило, он треснул, и на землю полилось вино. Виноторговец только и успел заметить какую-то волосатую руку, которая юркнула в землю в тот миг, когда бочонок подбросило в воздух. "Дело нечисто", - подумал расстроенный виноторговец и побежал к раввину. - Ребе! - воскликнул он, вбегая в дом раввина. - Прошу вас, ребе, помогите мне возместить мой убыток. Рассказал виноторговец раввину о происшедшем и попросил его вызвать шейда на суд Торы и заставить его уплатить стоимость разбитого бочонка с вином. Раввин выслушал виноторговца, велел шамесу протрубить в шойфер и вызвал на суд шейда, нанесшего виноторговцу убыток. - Шейд, - сказал раввин, - силой, которой я наделен свыше, я вызываю тебя в суд в качестве обвиняемого. Истец, сей смертный, обвиняет тебя в том, что ты без видимой причины разбил его бочонок с вином. Ты признаешься в том, что разбил бочонок? - Да, признаюсь, - ответил шейд, - я поступил так, потому что смертный поставил свой бочонок как раз на мое ухо, и это причинило мне боль. - А где был поставлен бочонок: в общественном месте или в частном владении? - спросил раввин. - В общественном месте, - ответил шейд. - А ведомо ли тебе, шейд, о том, что ты не имеешь права находиться среди людей? - спросил раввин. - Ведомо, - ответил шейд. После шестичасового размышления раввин объявил решение: - В течение трех дней шейду надлежит возместить виноторговцу полную стоимость бочонка вина. Прошло девять дней, а шейд так и не появился. Прошло двенадцать дней, а его нет как нет. Тогда раввин велел шамесу вновь затрубить в шойфер, и шейд, как из-под земли, предстал перед раввином. Он передал виноторговцу всю сумму ущерба и, оправдываясь, объяснил причину своего опоздания: - Дело в том, что нам, шейдим, дано право брать только то, что не запечатано и не сосчитано. Такие деньги не так легко сыскать. - Удовлетворен ли ты, сын человеческий? Нет ли у тебя дополнительных претензий? - спросил раввин. - Удовлетворен! Претензий нет, - ответил виноторговец. - Ты свободен! - сказал шейду раввин. - Но я приказываю тебе оставить место, где находятся люди. И шейд исчез. С тех пор в этом местечке шейдим не появлялись.