Понедельник, 05.12.2016, 17:33
Приветствую Вас, Гость




Маленький Клаус и Большой Клаус
Г.Х. Андерсен




В одной деревне жили два человека; обоих звали Клаусами, но у одного было четыре лошади, а у другого только одна; так вот, чтобы различить их, и стали звать того, у которого было четыре лошади, Большой Клаус, а того, у которого одна, Маленький Клаус. Послушаем- ка теперь, что с ними было; ведь это целая история!
       Всю неделю, как есть, должен был Маленький Клаус пахать на своей лошадке поле Большого Клауса. Зато Большой Клаус давал ему всех своих четырех, но только раз в неделю, по воскресеньям. Ух ты, как звонко щелкал кнутом Маленький Клаус по всему пятерику, — сегодня ведь все лошадки были как будто его собственные. Солнце так и сияло, колокола звонили к обедне, люди все были такие нарядные и шли с молитвенниками в руках в церковь послушать проповедь священника. Все они видели, что Маленький Клаус пашет на пяти лошадях, и он был очень доволен, пощелкивал кнутом и покрикивал:
       — Эх вы, мои лошадушки!
       — Не смей так говорить! — сказал Большой Клаус. — У тебя ведь всего одна лошадь! Но вот опять кто-нибудь проходил мимо, и Маленький Клаус забывал, что не смел говорить так, и опять покрикивал:
       — Ну вы, мои лошадушки!
       — Послушай, я прошу тебя перестать! — сказал ему наконец Большой Клаус. — Если ты скажешь это еще хоть раз, я возьму да хвачу твою лошадь по лбу, вот ей и конец будет!
       — Право, я не буду больше! — сказал Маленький Клаус, да вдруг опять кто-то прошел мимо и поздоровался с ним, а он от радости, что пашет так важно на пяти лошадях, опять щелкнул кнутом и закричал:
       — Ну вы, мои лошадушки!
       — Вот я тебе понукаю твоих лошадушек! — сказал Большой Клаус. Взял он обух, которым вколачивают в поле колья для привязи лошадей, и так хватил лошадь Маленького Клауса по лбу, что убил ее наповал.
       — Эх, нет теперь у меня ни единой лошадки! — сказал Маленький Клаус и принялся плакать.
       Потом он снял с лошади шкуру, высушил ее хорошенько на ветру, положил в мешок, взвалил мешок на спину и пошел в город продавать шкуру.
       Идти пришлось очень далеко, через большой темный лес, а тут еще как на грех разыгралась непогода и Маленький Клаус заблудился, а когда опять выбрался на дорогу, совсем уже стемнело. До города было еще далеко, да и домой назад не близко; до ночи ни за что не добраться ни туда, ни сюда.
       На дороге стоял как раз большой крестьянский двор; ставни в доме были уже закрыты, но сквозь щели светился огонь.
       «Вот тут я, верно, найду себе приют на ночь», — подумал Маленький Клаус и постучался.
       Хозяйка отперла, узнала, что ему надо, и велела идти своей дорогой; мужа ее не было дома, а без него она не могла принимать гостей.
       — Видно придется переночевать на дворе! — сказал Маленький Клаус, — ведь хозяйка заперла перед ним дверь.
       Возле дома стоял большой стог сена, а между стогом и домом — сарайчик с плоской соломенной крышей.
       — Вон там я и улягусь! — сказал Маленький Клаус, увидев эту крышу. — Чудесная постель! Авось, аист не прилетит и не ущипнет меня за ногу!
       Это он сказал потому, что на крыше дома было гнездо и стоял живой аист.
       Маленький Клаус влез на крышу сарая, растянулся на соломе и принялся ворочаться с боку на бок, стараясь улечься поудобнее. Ставни не доходили до верха окон, и ему видна была вся горница.
       В горнице был накрыт большой стол; чего-чего только на нем не было: и вино, и жаркое, и чудеснейшая рыба; за столом сидели хозяйка и пономарь, — больше никого.
       Хозяйка наливала гостю вино, а он уплетал рыбу, — он был большой до нее охотник.
       «Вот бы мне присоседиться!» — подумал Маленький Клаус и, вытянув шею, заглянул в окно. Боже, какой дивный пирог он увидал! Вот так пир!
       Но тут он услыхал, что кто-то подъезжает к дому верхом, — это вернулся домой хозяйкин муж. Он был очень добрый человек, но за ним водилась одна слабость: он видеть не мог пономарей. Стоило ему встретить пономаря — и он приходил в бешенство. Поэтому пономарь и пришел в гости к его жене в то время, когда мужа не было дома, а добрая женщина постаралась угостить его на славу. Оба они очень испугались, услышав, что хозяин вернулся, и хозяйка попросила гостя поскорее влезть в большой пустой сундук, который стоял в углу. Пономарь послушался, — он ведь знал, что бедняга-муж видеть не может пономарей, — а хозяйка проворно убрала все угощение в печку: если бы муж увидал все это, он, конечно, спросил бы, кого она вздумала угощать.
       — Ах! — вздохнул Маленький Клаус на крыше, глядя, как она прятала кушанье и вино.
       — Кто там? — спросил крестьянин и вскинул глаза на Маленького Клауса. — Чего ж ты лежишь тут? Пойдем-ка лучше в горницу!
       Маленький Клаус объяснил, как он заблудился и попросился ночевать.
       — Ладно, — сказал крестьянин. — Только сперва нам надо с тобой подкрепиться с дороги.
       Жена приняла их обоих очень ласково, накрыла на стол и вынула из печки большой горшок каши.
       Крестьянин проголодался и ел с аппетитом, а у Маленького Клауса из головы не шли жаркое, рыба и пирог, которые были спрятаны в печке.
       Под столом, у ног Маленького Клауса, лежал мешок с лошадиной шкурой, с той самой, которую он нес продавать. Каша не лезла ему в горло, и вот он наступил на свой мешок ногой; сухая шкура громко заскрипела.
       — Тсс! — сказал Маленький Клаус мешку, а сам опять наступил на него, и шкура заскрипела еще громче.
       — Что там у тебя? — спросил хозяин.
       — А это колдун мой! — сказал Маленький Клаус. — Он говорит, что не стоит есть кашу, — он наколдовал нам полную печку вкусных вещей — там и жаркое, и рыба, и пирог!
       — Вот так штука! — сказал крестьянин, мигом открыл печку и увидал там чудесные кушанья. Их спрятала туда его жена, а он подумал, что это все колдун наколдовал!
       Жена не посмела сказать ни слова и живо поставила все на стол, а муж с гостем принялись есть и жаркое, и рыбу, и пирог. Вдруг Маленький Клаус опять наступил на мешок, и шкура заскрипела.
       — А что он теперь сказал? — спросил крестьянин.
       — Да вот, говорит, что наколдовал нам еще три бутылки вина, они тоже в печке, — ответил Маленький Клаус.
       Жене пришлось вытащить и вино. Крестьянин выпил стаканчик, другой, и ему стало так весело! Да, такого колдуна, как у Маленького Клауса, он не прочь был заполучить!
       — А может он вызвать черта? — спросил крестьянин. — Вот на кого бы я посмотрел; ведь мне сейчас весело!
       — Да, — сказал Маленький Клаус, — мой колдун может сделать все, чего я захочу.
       Правда? — спросил он у мешка, а сам наступил на него, и шкура Заскрипела.
       — Слышишь? Он отвечает «да». Только черт такой безобразный, что не стоит и смотреть на него!
       — Но я его ни капельки не боюсь. А каков он на вид?
       — Да он точь-в-точь пономарь!
       — Тьфу! — сплюнул крестьянин, — Вот безобразие! Надо тебе сказать, что я видеть не могу пономарей! Но все равно, я ведь буду знать, что это черт, и мне не будет так противно!
       Теперь, кстати, я набрался храбрости! Только пусть он не подходит слишком близко!
       — А вот я сейчас скажу колдуну! — сказал Маленький Клаус, наступил на мешок и прислушался.
       — Ну что?
       — Он велит вам пойти и открыть вон тот сундук в углу: там притаился черт. Но надо придерживать крышку, а то он выскочит.
       — Так помогите мне придержать! — сказал крестьянин и пошел к сундуку, куда жена спрятала настоящего пономаря.
       Пономарь был ни жив ни мертв от страха. Крестьянин приоткрыл крышку и заглянул в сундук.
       — Тьфу! — закричал он и отскочил прочь. — Видел, видел! Точь-в-точь наш пономарь! Вот гадость-то!
       Такую неприятность надо было запить, и они пили до поздней ночи.
       — А колдуна этого ты мне продай! — сказал крестьянин. — Проси, сколько хочешь, хоть целый четверик денег!
       — Нет, не могу! — сказал Маленький Клаус. — Подумай, сколько мне от него пользы!
       — Ах, мне страсть как хочется! — сказал крестьянин и стал упрашивать Маленького Клауса.
       — Ну ладно, — сказал наконец Маленький Клаус, — пусть будет по-твоему! Ты ласково обошелся со мной, пустил меня ночевать, так бери ж себе моего колдуна за четверик денег, только насыпай полный!
       — Хорошо! — сказал крестьянин. — Но ты должен взять и сундук, я и часу но хочу держать его у себя в доме. Почем знать, может быть он все еще там сидит.
       Маленький Клаус отдал крестьянину свой мешок с высушенной шкурой и получил за него полный четверик денег, да еще большую тачку, чтобы было на чем везти деньги и сундук.
       — Прощай! — сказал Маленький Клаус и покатил тачку с деньгами и с сундуком, где все еще сидел пономарь.
       По ту сторону леса протекал большой глубокий ручей, такой быстрый, что едва можно было справиться с течением. Через ручей был перекинут новый мост. Маленький Клаус встал посредине моста и сказал нарочно как можно громче, чтобы пономарь услышал:
       — К чему мне этот дурацкий сундук? Он такой тяжелый, точно набит камнями! Я совсем измучусь с ним! Брошу-ка его в реку: приплывет он ко мне домой сам — ладно, а не приплывет — и не надо!
       Потом он взялся за сундук одною рукою и слегка приподнял его, точно собираясь столкнуть в воду.
       — Постой! — закричал из сундука пономарь. — Выпусти сначала меня!
       — Ай! — вскрикнул Маленький Клаус, притворяясь, что испугался. — Он все еще тут! В воду его скорее! Пусть тонет!
       — Нет, нет! Это не черт, это я! — кричал пономарь. — Выпусти меня, я тебе дам целый четверик денег!
       — Вот это другое дело! — сказал Маленький Клаус и открыл сундук. Пономарь мигом выскочил оттуда и столкнул пустой сундук в воду. Потом они пошли к нему домой, и Маленький
       Клаус получил еще целый четверик денег. Теперь тачка была полна деньгами.
       — А ведь лошадка принесла мне недурной барыш! — сказал себе Маленький Клаус, когда пришел домой и высыпал на пол целую кучу денег. — Вот Большой Клаус-то рассердится, когда узнает, как я разбогател от своей единственной лошади. Только пусть не ждет, чтобы я сказал ему всю правду!
       И он послал к Большому Клаусу мальчика попросить меру, которою мерят зерно.
       «На что ему эта мера» — подумал Большой Клаус и слегка смазал дно меры дегтем, — авось, мол, к нему что-нибудь да пристанет. Так оно и вышло: получив меру назад, Большой
       Клаус увидел, что ко дну прилипли три новеньких серебряных монетки.
       — Вот так штука! — сказал Большой Клаус и сейчас же побежал к Маленькому Клаусу.
       — Откуда у тебя столько денег?
       — Я продал вчера вечером шкуру своей лошади.
       — С барышом продал! — сказал Большой Клаус, побежал домой, взял топор и убил всех своих четырех лошадей, снял с них шкуры и отправился в город продавать.
       — Шкуры! Шкуры! Кому надо шкуры! — кричал он по улицам.
       Все сапожники и кожевники сбежались к нему и стали спрашивать, сколько он просит за шкуры.
       — Четверик денег за штуку! — отвечал Большой Клаус.
       — Да ты в уме? — возмутились покупатели. — У нас деньги не водятся четвериками!
       — Шкуры! Шкуры! Кому надо шкуры! — кричал он опять и всем, кто спрашивал, почем у него шкуры, отвечал: — Четверик денег за штуку!
       — Да он нас дурачить вздумал! — закричали сапожники и кожевники, и вот, одни схватили свои ремни, другие свои кожаные передники и принялись хлестать ими Большого Клауса.
       — «Шкуры! Шкуры!» — передразнивали они его. — Вот мы покажем тебе шкуры! Вон из города!
       И Большой Клаус давай Бог ноги! Сроду еще его так не колотили!
       — Ну, — сказал он, добравшись до дому, — поплатится же мне за это Маленький Клаус! Убью его!
       А у Маленького Клауса умерла старая бабушка; она не очень-то ладила с ним, была злая и жадная, но он все-таки очень жалел ее и положил на ночь в свою теплую постель — авось отогреется и оживет, — а сам уселся в углу на стуле: ему не впервой было так ночевать.
       Ночью дверь отворилась, и вошел Большой Клаус с топором в руках. Он знал, где стоит кровать Маленького Клауса, подошел к ней и ударил мертвую бабушку по голове, думая что это Маленький Клаус.
       — Вот тебе! Не будешь больше меня дурачить! — сказал Большой Клаус и пошел домой.
       — Вот злодей! — сказал Маленький Клаус. — Это он меня хотел убить! Хорошо, что бабушка-то была мертвая, а то бы ей не поздоровилось!
       Потом он одел бабушку в праздничное платье, попросил у соседа лошадь, запряг ее в тележку, хорошенько усадил старуху на заднюю скамейку так, чтобы она не свалилась, когда поедут, и покатил с ней через лес. Когда солнышко встало, они подъехали к большому постоялому двору. Маленький Клаус остановился и пошел спросить себе чего-нибудь закусить.
       У хозяина постоялого двора было много-много денег, и сам он был человек очень добрый, но такой горячий, точно весь начинен перцем и табаком.
       — Здравствуй! — сказал он Маленькому Клаусу. — Чего это ты нынче спозаранку расфрантился?
       — Да вот, — отвечал Маленький Клаус, — надо с бабушкой в город съездить; она осталась там, в тележке — ни за что не хочет вылезать. Пожалуйста, отнесите ей туда стаканчик меду. Только говорите с ней погромче, она глуховата!
       — Ладно! — согласился хозяин, взял большой стакан меду и понес старухе.
       — Вот, внучек прислал вам стаканчик медку! — сказал хозяин, подойдя к тележке, но старуха не ответила ни слова и даже не шевельнулась.
       — Слышите? — закричал хозяин во все горло. — Ваш внук посылает вам стакан меду!
       Еще раз прокричал он то же самое и еще раз, а она все не шевелилась; тогда он рассердился и запустил ей стаканом прямо в лицо, так что мед потек у нее по носу, а сама она опрокинулась навзничь, потому что Маленький Клаус только посадил ее на скамейку, но не привязывал.
       — Что ты наделал? — завопил Маленький Клаус, выскочил из дверей и схватил хозяина за ворот. — Ты убил мою бабушку! Погляди, какая у нее дыра во лбу!
       — Вот беда-то! — заохал хозяин, всплеснув руками. — И все это из-за моей горячности! Маленький Клаус, друг ты мой, я тебе целый четверик денег дам и бабушку твою похороню, как свою собственную, только молчи об этом, не то мне отрубят голову, а ведь это ужасно неприятно!
       И вот Маленький Клаус получил целый четверик денег, а хозяин схоронил его старую бабушку, точно свою собственную.
       Маленький Клаус вернулся домой опять с целой кучей денег и сейчас же послал к Большому Клаусу мальчика попросить меру.
       — Как так? — удивился Большой Клаус. — Разве я не убил его? Надо посмотреть самому!
       И он сам понес меру Маленькому Клаусу.
       — Откуда это у тебя такая куча денег? — спросил он и просто глаза вытаращил от удивления.
       — Ты убил-то не меня, а мою бабушку, — сказал Маленький Клаус, — и я ее продал за четверик денег!
       — С барышом продал! — сказал Большой Клаус, побежал домой, взял топор и убил свою старую бабушку, потом положил ее в тележку, приехал с ней в город к аптекарю и предложил ему купить мертвого человека.
       — Кто это, и где вы его взяли? — спросил аптекарь.
       — Это моя бабушка! — ответил Большой Клаус. — Я убил ее, чтобы продать за четверик денег!
       — Господи помилуй! — воскликнул аптекарь. — Вы сами не знаете, что говорите!
       Смотрите, ведь это может стоить вам головы!
       И он растолковал Большому Клаусу, что он такое наделал, какой он дурной человек и как его за это накажут. Большой Клаус перепугался, опрометью выскочил из аптеки, сел в тележку, стегнул по лошадям и помчался домой. Аптекарь и весь народ подумали, что он сумасшедший, и потому не стали его ловить.
       — Поплатишься же ты мне за это, поплатишься, Маленький Клаус! — сказал Большой
       Клаус, выехав на дорогу, и, как только добрался до дому, взял большущий мешок, пошел к Маленькому Клаусу и сказал:
       — Ты опять одурачил меня? Сперва я убил своих лошадей, а теперь и бабушку! Все это по твоей милости! Но уж больше тебе не дурачить меня!
       И вот он схватил Маленького Клауса и засунул в мешок, завязал его, вскинул на спину и закричал:
       — Пойду да утоплю тебя!
       До реки было не близко, и Большому Клаусу тяжеленько стало тащить Маленького.
       Дорога шла мимо церкви, оттуда слышались звуки органа и чудное пение. Большой Клаус поставил мешок с Маленьким Клаусом у самых церковных дверей и подумал, что не худо бы зайти в церковь, прослушать псалом, а потом уж идти дальше. Маленький Клаус не мог ведь вылезти из мешка сам, а весь народ был в церкви. И вот Большой Клаус зашел в церковь.
       — Ох, ох! — вздыхал Маленький Клаус, ворочаясь в мешке, но, как он ни старался, развязать мешок ему не удавалось. В это самое время мимо проходил старый, седой как лунь пастух с большой клюкой в руках; он погонял ею стадо. Коровы и быки набежали на мешок с Маленьким Клаусом и повалили его.
       — О-ох! — вздохнул Маленький Клаус. — Такой я молодой еще, а уж должен отправляться в царство небесное!
       — А я, бедняга, такой старик и все не могу попасть туда! — сказал пастух.
       — Так развяжи мешок, — закричал Маленький Клаус. — Полезай на мое место и живо попадешь туда!
       — С удовольствием! — сказал пастух и развязал мешок, а Маленький Клаус мигом выскочил оттуда.
       — Теперь тебе смотреть за стадом! — сказал старик и влез в мешок. Маленький Клаус завязал его и погнал себе стадо дальше.
       Немного погодя вышел из церкви Большой Клаус, взвалил мешок на спину, и ему сразу показалось, что мешок стал гораздо легче. — Маленький Клаус весил ведь чуть не вдвое больше против старика пастуха.
       «Ишь как теперь легко стало! А все оттого, что я побывал в церкви!» — подумал Большой Клаус, дошел до широкой и глубокой реки, бросил туда мешок с пастухом и, думая, что там сидит Маленький Клаус, закричал:
       — Ну вот, вперед не будешь меня дурачить!
       После этого он отправился домой, но у самого перекрестка встретил Маленького Клауса с целым стадом!
       — Вот тебе раз! — сказал Большой Клаус. — Разве я не утопил тебя?
       — Конечно! — сказал Маленький Клаус. — Полчаса тому назад ты бросил меня в реку!
       — Так откуда же ты взял такое чудесное стадо? — спросил Большой Клаус.
       — Это водяное стадо! — ответил Маленький Клаус. — Вот послушай, сейчас я тебе расскажу, как все было. Спасибо тебе, что ты утопил меня, теперь я разбогател, как видишь! А страшно мне было в мешке! Ветер так и засвистал у меня в ушах, когда ты бросил меня с моста в холодную воду! Я сразу по шел ко дну, но не ушибся, — там внизу растет такая нежная, мягкая травка, на нее я и упал. Мешок сейчас же развязался, и прелестнейшая девушка в белом как снег платье, с венком из зелени на мокрых волосах, протянула мне руку и сказала: «А это ты, Маленький Клаус? Ну вот, прежде всего бери это стадо, а в миле отсюда, на дороге пасется другое, побольше, — ступай, я тебе его дарю».
       Тут я увидел, что река была для водяных жителей все равно что дорога: они ездили и ходили по дну от самого озера и до того места, где реке конец. Ах, как там было хорошо! Какие цветы, какая свежая трава! А рыбки шныряли мимо моих ушей точь-в-точь как у нас здесь птицы! Что за красивые люди попадались мне навстречу и какие чудесные стада паслись у изгородей и канав!
       — Зачем же ты так скоро вернулся? — спросил Большой Клаус. — Уж меня бы не выманили оттуда, если там так хорошо!
       — Я ведь это неспроста сделал! — сказал Маленький Клаус. — Ты слышал, что водяная девушка велела мне отправиться за другим стадом, которое пасется на дороге всего в одной версте оттуда? Дорогой она называет реку — другой дороги они ведь там не знают, — а река так петляет, что мне пришлось бы задать здоровый крюк. Вот я и решился выйти на сушу да пойти прямиком к тому месту, где ждет мое стадо; так я выгадаю почти полмили пути!
       — Экий счастливец! — сказал Большой Клаус. — А как ты думаешь, получу я стадо, если спущусь на дно?
       — Конечно! — сказал Маленький Клаус. — Только я не могу тащить тебя в мешке до реки, ты больно тяжелый. А вот, коли хочешь, дойди сам да влезь в мешок, а я с удовольствием тебя сброшу в воду!
       — Спасибо! — сказал Большой Клаус. — Но если я не получу там стада, я тебя изобью, так и знай!
       — Ну-ну, не сердись! — сказал Маленький Клаус, и они пошли к реке. Когда стадо увидело воду, оно так и бросилось к ней; коровам очень хотелось пить.
       — Погляди, как они торопятся! — сказал Маленький Клаус. — Ишь, как соскучились по воде: домой, на дно, знать, захотелось!
       — Да, да! Ты вот помоги-ка мне лучше, а не то я тебя изобью! — сказал Большой Клаус и влез в большой мешок, который лежал на спине у одного из быков, — Да положи мне в мешок камень, а то я, пожалуй, не пойду ко дну!
       — Пойдешь! — сказал Маленький Клаус, но все-таки положил в мешок большой камень, крепко завязал мешок и столкнул его в воду. Бултых! И Большой Клаус пошел прямо ко дну.
       — Ох, боюсь, не найдет он там ни коров, ни быков! — сказал Маленький Клаус и погнал свое стадо домой.