Понедельник, 05.12.2016, 15:27
Приветствую Вас, Гость



Глава 3. Подготовка к экзамену


Сильный порыв ветра бросил в лицо горсть снежной пыли. Меня спас низко надвинутый на глаза капюшон. Выскочив из метро, я энергично зашагал по заснеженной улице.  Прохожих не было видно, может их занесло в сугробы, а может просто никому не охота вылезать в трескучее январское воскресение. Мне было охота. Вчера у меня случилось фантастическое знакомство, и я хотел закрепить уверенность в том, что оно действительно было,  воспользовавшись предложением зайти завтра. 
Свернув во двор обычной блочной двенадцатиэтажки, я миновал разбитую подъездную дверь и ввалился в кабину лифта. Шестой этаж.  Двадцать третья квартира. Без вчерашних колебаний я нажал на кнопку звонка. Ничего не произошло. Дверь не шелохнулась, а я не уловил никакого шебуршения за стеной. Подавив волну разочарования, я вспомнил, что у меня есть номер телефона. Достав мобильник, машинально глянул на часы.  Два тридцать семь. Не рано и не поздно, в самый раз. Не особо надеясь на успех, я ткнул в звонок еще раз.  О! Мне почудились за стеной редкие шаги. Дверь щелкнула замком и распахнулась. На пороге стояла растрёпанная снулая Колдунья в голубом халатике и тапках на босу ногу.
- Привет! – поздоровался я, - это я. Пришел, как и общал.
- В такую рань? – недовольно проворчала Соня, отступая назад и жестом приглашая меня войти.
- В какую рань? – не понял я, интенсивно шмыгая ботинками об половичок,-  без двадцати три, вообще-то.
- Воскресение сегодня, вообще-то,- передразнила меня хозяйка, доставая из ящика гостевые тапки,- переобувайся,- потребовала она.
Я осмотрелся и весь мой энтузиазм испарился. Квартира как квартира. В меру захламленная, обставленная старой мебелью однушка.
- А где дуб? – спросил я, влезая в тапки, - удалось отбиться от Крысса?
Соня уже уползла на кухню и, судя по звукам, наливала в чайник воды.
- Где и положено, в лесу,- негромко ответила она, балансируя на границе дремоты и бодрствования,- Крысс милый зверь, только спутался не с теми. Повелся на костюм, и  возможность за ручку с викарием подержаться,  дурачок.
Её речь звучала все тише и тише, и, когда я вошел в кухню, то  убедился, что Колдунья полностью оправдала свое имя, заснув стоя. Чайник, оставшись под струей, переполнился, и вода коварно наполняла мойку.
 - Эй, подъем! – я протянул руку и потряс девушку за плечо. Она вздрогнула и открыла глаза.
- Извини,- улыбнулась она мне,- вчера зачиталась, уснула лишь под утро. А вообще я люблю спать.
Она закрыла кран, ликвидировав угрозу затопления, и поставила чайник на плиту. Конфорка под чайником самостоятельно вспыхнула синим газовым огнем. 
- А я думал, у тебя всегда так, как вчера,- уныло протянул я, присаживаясь на табурет. Неожиданно, изделие мебельной фабрики, в самый последний момент, отпрыгнуло в сторону, и я едва не упал, уцепившись за край стола.
- Не на этот,-  вздохнула Соня,- на этот живой воды пролили. Он теперь бегающий.
- А..ээ.. поменять может? – мой энтузиазм начал возвращаться, я попытался схватить табуретку, но она ловко не давалась мне в руку, вертясь на одном месте.
- На что поменять? – поинтересовалась хозяйка,- на новую мебель у меня денег нет.
- А давай, я тебе принесу,- предложил я и сразу уточнил,- табуретку принесу. Денег у меня тоже – не густо.
- Давай,- пожала плечами девушка,- Ты чай черный будешь, или с молоком? Я – с молоком.
- Я, вообще-то, кофе предпочитаю,- сообщил я,- а молоко совсем не люблю.
- Кофе покупать надо,- пояснила она, наливая кипяток в заварной чайник,- А чай у меня свой растет.
Соня полезла в холодильник,- есть колбаса и сыр. Ваши. Жуткая гадость, но когда голодно, съесть можно. Будешь?
- Ага, буду! – согласился я, чувствуя неожиданный приступ аппетита.
Колдунья вытащила из холодильника четвертушку батона «Докторской» и пенопластовую подложку с нарезанным сыром. Кроме того, она умудрилась зацепить пальцем литровый пакет молока. Всю эту снедь она выложила на стол и захлопнула дверь холодильника.
- Так, сегодня должны поспеть свежие батоны,- сообщила она, задумчиво разглядывая колбасу,- Идем в лес? – Соня вопросительно посмотрела на меня,- или, если хочешь, я схожу сама, хлеб принесу.

- Конечно, идем! – воскликнул я, понимая, что сейчас случиться чудесное  кино, на продолжение  которого я сегодня шел.
Колдунья чуть усмехнулась и плавно подняла руки над головой.
Внезапно пахнуло летней свежестью и разнотравьем. Застрекотали кузнечики.  Я не заметил, как исчезли серые кухонные стены. Мы оказались на знакомой полянке, возле избушки, сидя за  знакомым черным столом. Солнце, запутавшееся в ветвях деревьев, стояло в зените. Оно ласково гладило меня по макушке теплыми желто-оранжевыми лучами. Я невольно прищурился и расстегнул молнию на вороте свитера.  Еда из холодильника, чашки и чайник тоже переместились вместе с нами и стояли на середине стола.
- Сходи на огород, пожалуйста, сорви батон,- попросила меня хозяйка,- а я пока переоденусь. Тут не прилично так ходить.
Соня по-прежнему оставалась в своём халатике и тапках. Она слезла с лавки и направилась в избушку. 
- Свитер можешь снять, если жарко,- крикнула она мне с порога домика,- не стесняйся, селяне ходят в чем угодно.
Я последовал её предложению и стащил зимнюю одёжку, оставаясь в белой футболке с   изображением черного черепа. Ничего не подозревая, я пошел к яблоням, за которыми начинался огород Колдуньи.
- Скушай моего яблочка – услышал я тонкий нежный голос, когда поравнялся с первым плодовым деревом.
- И моего! – послышался второй голос.
- И моего!  И моего! И моего! – я оторопело замер, слушая нестройный хор щедрых яблонь.
- А они у вас спелые? – поинтересовался я.
Щебет прекратился.
- Не-е-ет,- протянула ближайшая яблоня и захныкала. К её хныканью подключились остальные.
 - А чего вы ревете? – поинтересовался я,- пройдет время – дозреют яблоки. Лучше покажите мне, где тут батоны растут.
- Ах, скорее бы! – успокоились деревца,- Яблочки наливные, тяжелые, хозяйка никому рвать не позволяет, не жалеет наших веточек.
- Хозяйке вашей виднее, когда и кому яблоки ваши рвать,- важно заметил я,- так куда мне идти-то?
- Иди, мил-человек, сначала прямо, - пояснила ближайшая яблоня,- потом, за седьмой грядкой свернешь налево, там найдешь три хлебных дерева. Только по дороге не срывай ничего и не пробуй.
Я поблагодарил и шагнул за яблоневый периметр. Надо сказать, что на грядках у Сони росло, бог знает, что.  Растения самой дикой окраски и некоторые, были не против познакомиться со мной поближе. Мне удалось ловко избежать тесного знакомства с шустрым Вьюном, норовившего опутать мои ноги, и еще мне посчастливилось не попасть в зубастую пасть фиолетовой колючки. Зубастик так и не смог дотянуться до меня, отчаянно вытягивая стебель в мою сторону. Я свернул налево, как учили, и увидел три невысоких дерева. На ветвях одного  висело пять желто-коричневых нарезных батона. Я подошел и, протянув руку, уцепился за один батон. Он удивительно легко расстался с веткой, оставшись у меня. Я осмотрел это хлебо-булочное изделие. Батон, как батон -  только на одной горбушке осталась тоненькая желтая веточка-черенок. На всякий случай я сказал «спасибо» и пошел обратно.
- Я уж собралась тебя искать,- Соня, облачившаяся в свой синий балахон, простоволосая, сидела за столом и резала колбасу,- Ну, как тебе мое хозяйство?  
- Впечатлило,- я протянул Колдунье хлеб,- агрессивное, правда, но яблоньки – такие лапочки.
- Бедняжки,- кивнула Соня, начиная кромсать ножом батон на ломти,- еще месяц им мучиться. Зато потом – отдых и зимний сон.
- А у тебя здесь и зима бывает? – удивился я,- со снегом?
- А как же! – Колдунья энергично кивала головой в такт словам,- И со снегом, и с морозом, и Новый Год будет,  все как положено!
Она закончила творить бутерброды и пригласила меня жестом к столу.
- Налетай, кушать подано! – сообщила она.
Меня не пришлось упрашивать или повторять дважды. Я налил заварки и разбавил кипятком из чайника. Соня мутила в чашке бурду, смешивая молоко с заваркой. Я внутренне содрогнулся и поспешил заесть бутербродом  мысли о молоке в чае.
-  Ну, - намутив бурды, Колдунья прямо посмотрела на меня,- не пробовал спрашивать Чтеца? Голоса постороннего не слышал?
- Нет, вроде, -  я пожал плечами,- а экзамен завтра уже.
- Учебник принес? – поинтересовалась Колдунья, прикладываясь к бутерброду с колбасой.
- Там, в рюкзаке,- я  закрутил головой, пытаясь определить, попал ли мой рюкзак из прихожей сюда, в лес или нет.
- Не волнуйся, -  Соня успокаивающе приподняла ладонь, - сейчас все будет.
Она прикрыла глаза и, вытянув губы трубочкой, посвистела, как свистят маленьким собачкам.
Зашуршала трава, и на полянку весело вбежал мой рюкзачок, наступая на свои же собственные лямки.
- Доставай,- велела  Колдунья.
Я дотянулся до рюкзака и, открыв в его, извлек увесистый том высшей математики. Я протянул книжку  Соне. Она  открыла её на середине и, вытащив из-под манжеты рукава листок бумаги с огрызком карандаша, начала писать. Закончив, она перелистнула несколько десятков страниц вперед и снова записала пару строк.
- Значит так, на учебнике надо сидеть, или к животу прижимать, в общем, что бы был контакт с телом,- начала объяснять она,- садись!
Я послушно подложил книжку под пятую точку.
- Теперь – вот, – она протянула мне исписанный листочек,-   твой завтрашний билет. Что бы услышать ответ надо прочитать вопрос полностью. Читай.
- Матрицы, определение детерминанта ма..
- Да не вслух! – сердито перебила меня Колдунья, - про себя читай!
- А! Ага,- я кивнул и пробежал глазами вопрос,- ну и?
И вдруг в голове у меня заговорил голос с характерным акцентом.
«Матгрицей, таки, называется пгрямоугольная таблица чисел состоящая из эМ одинаковой длины стгрок или, как граз наобогрот,эН одинаковой длины столбцов. И шоб ви знали, А и, ж-итое – будет таки называться элементом вашей матгрицы, котогрый находитться в и-той строке и ж-итом столбце… »
- Ы! – восторженно выдал я,- работает!
- Все, рекламации больше не принимаются,- заявила Соня,- отдавай билет.
Я хитро посмотрел на Колдунью.
- Если это мой завтрашний билет,- я зажал бумажку в кулаке,- то я его просто выучу и все!
- Как хочешь,- пожала она плечами,- все равно, Чтец дольше двух дней не живет. И стоило переплачивать тогда?
- Стоило! – усмехнулся я в ответ,- еще бы! Настоящее колдовство! А так – просто бумажка с буковками.
- Обошлось бы значительно дешевле,- заметила Колдунья,- ладно, вижу, ты не в обиде.
- Нет, конечно! У тебя тут так здорово! – я восторженно кивал головой.
- Тогда на сегодня все,- сообщила Соня и, махнув руками сверху вниз, вернула серую кухню на место,- концерт окончен.
- Почему  все? – разочаровано спросил я.
- Мне самой готовиться надо, - призналась Колдунья,- у меня экзамен во вторник. А ты -  получил что хотел, свободен!
- А… может, сходим куда-нибудь? – выпалил я, набравшись смелости.
- Не, не могу,-  девушка отрицательно помотала головой,- говорю тебе - экзамен. Учить буду.  После – можно.
Соня встала из-за стола, давая понять, что мне пора. Я вздохнул, натянул свитер, валявшийся у моих ног и, подобрав рюкзак, сунул в него учебник.
- А-а, я тогда во вторник тебе позвоню, хорошо?- спросил я переобувая ботинки в коридоре и вдруг выпалил ,- а можно я завтра, после экзамена  забегу?!
- Зачем? – удивилась Соня и решительно нахмурилась,- деньги назад не возвращаю!
- Да не, я так.  В лесу у тебя посидеть,- улыбка нахально растягивала губы почти до ушей.
- Вот еще,- буркнула Колдунья,-  Тебя же обязательно куда-нибудь понесет!
- Нет, нет, никуда! – я смотрел на Соню честными глазами,- буду сидеть как приклеенный, чесслово!
- Да? – она с сомнением посмотрела на мою физиономию, - ладно, приходи, разбудишь меня, если что. Я могу весь день проспать. Но чтоб сидел тихо!
- Ага… тогда до завтра? – я все еще стоял по эту сторону порога, не смотря на то, что Соня распахнула передо мной входную дверь.
- Вали уже! – Колдунья подтолкнула меня к выходу,- до завтра, до завтра.
Я шагнул в тамбур и дверь за мной захлопнулась. Щелкнул замок. Я прислушался к организму. Чувства были точно такими же, как и вчера. Восторг, легкость, ощущение невероятной сказки и жуткое разочарование, что уже все закончилось. «Завтра» - сказал я себе и, натянув на голову капюшон, погреб вызывать лифт.


Глава 4. Зомби Тузик


Понедельник полностью оправдал себя как тяжелый день. Начался он с того, что Алинка, собравшаяся выгулять утром Тузика, обнаружила питомца при смерти. Несчастный песик лежал на боку и часто дышал. У сестренки случилась истерика, она требовала от родителей вызвать самую скорую «скорую», что бы Тузика немедленно вылечили. Понятно, что родители её успокаивали, как могли, отчим даже сделал вид, что позвонил в эту самую «скорую «скорую» и пригласил бригаду на дом. Я ничего не говорил, неожиданно вспомнив предупреждение Сони. «В понедельник, он умрет» - всплыли у меня в голове её слова. Почему я не прислушался к ней тогда? На сестричку было больно смотреть. Наконец, мать, пообещав, что Тузя вот-вот поправиться, выпихнула Алинку в школу. Отчим тоже ушел на работу, мы остались втроем. Я, мама и Тузик. Экзамен у меня начинался в двенадцать и я, вооруженный Чтецом,  не торопился в институт.
Через полчаса, собака перестала дышать. А спустя еще минут пятнадцать, стало очевидно, что нас осталось двое. Тузя умер.
- Надо его убрать,- сообщила мне мать,- я найду коробку, а ты по дороге в институт, выкини на помойку.
Меня передернуло от такой роли могильщика, но возражать я не стал, понимая, что вид мертвого Тузика окончательно добьет Алинку. Мать достала красно-белую коробку из-под зимних башмаков отчима и протянула мне.
- Запихни его,- попросила она,- а я вымою пол.
С  внутренним ужасом я коснулся мертвого тельца собачки. Тузя уже начал деревенеть. В коробку он поместился с запасом. Я взглянул в последний раз на когда-то веселую дворняжку и закрыл крышку картонного гробика. «Что я скажу Алинке?»- не давала мне покоя мысль. «Живую воду пролили, теперь бегает» - услужливо подсунула память обрывок вчерашнего разговора.
Точно! Живой табурет! Если можно оживить не живое, то бывшее живым, просто обязано ожить!
Я заметался по квартире, начиная спешно собираться. Мать трактовала мою суетливость несколько иначе.
- Спохватился,- покачала она головой,- про экзамен вспомнил. Ну, не пуха тебе ни пера.
- К черту! – бросил я, вылетая на лестницу, держа подмышкой коробку с Тузиком.
Сегодня я додумался позвонить по телефону, прежде чем ломиться в двери. Трубку долго никто не брал, наконец, сонный шепот Колдуньи произнес «Аллё».
- Соня! Просыпайся, я несусь к тебе, вопрос жизни и смерти! – заорал я.
- Скорее, просто смерти,- прошелестела она,- ты обалдел в такую рань мне звонить?
- Прости, но случилось то, что ты говорила – Тузя умер! – продолжал я кричать.
- Соболезную,- промычала Колдунья и, после секундной паузы, грозно поинтересовалась,- ты, я надеюсь, не тащишь его ко мне?!
- А ты догадливая,- хмыкнул я, заруливая в знакомый двор,- ты же можешь его оживить?
В телефоне повисла долгая пауза, я даже подумал, что связь прервалась.
- Але, ты что, опять спишь? – поинтересовался я.
- Нет, не сплю,- серьезно ответила Колдунья,-  поднимайся, раз уж приехал.
В трубке загудели короткие сигналы отбоя.
Мне не пришлось звонить, как только я вышел из лифта, Соня распахнула передо мной дверь своей квартиры.
- Заходи,- хмуро пригласила она. На ней был знакомый синий халатик и тапки
Я вошел и не дожидаясь указания, стащил башмаки. Соня молча сунула мне под ноги тапки.
- Идем в комнату, - сказала она, указывая проход.
В комнате не было ничего сверхъестественного. Такая же старая мебель, как и в коридоре. Кругом навалены кучками исписанные тетради, вперемешку с книжками, в углу узкая не застеленная кровать,  в противоположном углу письменный стол с двумя тумбами. Рядом стояло  дешёвое компьютерное кресло. На столе, тоже в живописном бардаке, лежали тетрадки, книжки, поношенный ноутбук и зеркальный фотоаппарат.

- Садись – пригласила Соня, указывая на кресло. Сама Колдунья уселась на кровать,- давай все обговорим. Очень важно, что бы ты все понял, хорошо?
- Хорошо,- согласился я, усаживаясь на кресло и кладя коробку с телом Тузика на колени,- давай.
- Тогда слушай и не перебивай,- Соня сложила руки на груди и задумчиво посмотрела на гору «носимых знаний», лежащую на столе,- Как ты, наверное, понял,  чистых магов не существует. Есть два магических клана, условно называющиеся Кланом Природы и Кланом Мастеров. Наш мир называется Равновесным, потому что никогда не случится войны между этими кланами. Любые провокации моментально пресекаются, виновных жестоко наказывают. Причем, следят за этим  сами маги. Руководят кланами обычные люди. У природников – это его преосвященство Епископ, которого все называют Владыко, а у техномагов – его величество Король.  Все это так устроено, что бы не задавить самую слабую расу нашего мира – людей. Людей в мире много, гораздо больше, чем магов обоих кланов. Но они все равно считаются самыми слабыми, потому как – смертны.
- А ты – бессмертная? – вырвалось у меня
-  Да,- Колдунья сердито покосилась на меня и продолжила,- обижать людей считается плохим поступком. А убивать – преступлением. Люди же, могут делать с магами что хотят. Только возможностей у них немного, да и желания тоже. Любой маг сможет защитить себя и свой дом от вил и топоров. Ну, или пуль и снарядов, если вдруг случиться конфликт с Королем. Поэтому на магов люди, хоть и точат зубы, но не нападают. Наоборот, в селениях стараются поддерживать отношения с магами. Особенно с природниками. Потому что они практикуют природную магию духа и жизни. Понимаешь?
Соня замолчала, внимательно глядя на меня. Я начал соображать.
- Ты – не природник, а техномаг, так? – рассуждал я вслух.
Колдунья кивнула.
- Природники  - лекари, да? – продолжил я рассуждение
- Да, это их основная специальность,- кивнула Соня.
- Значит, ты не лекарь? – разочаровано протянул я,- а какая твоя основная специальность?
- Не доходит? – вздохнула Колдунья,- если у природников  магия жизни, то у нас, техномагов…
Мне вдруг стало нехорошо, я испытал дикий животный страх. Захотелось завизжать от ужаса и бежать, бежать, бежать…
- Испугался? – удивленно улыбнулась Колдунья,- странно, пока ты этого не знал, все было хорошо.
- Ты убиваешь людей? – выдохнул я,- и я – твоя жертва?
- Что?! – возмутилась Соня,- Ты чем только слушал, а?! Я кому тут разжевываю на при-ми-тив-ней-шем уровне, что бы хоть что-то дошло?!
- Ну и скажи человеческими словами, - я уже не испытывал дикого страха, а наоборот, разозлился,- а то мутишь воду, ходишь вокруг да около!
- Некромант я, понял?! – выпалила Соня,- работаю с магией смерти, Все неживое мне подвластно абсолютно. А вот с живым – сложности.
- Что, совсем никак? – обреченно спросил я.
- Нет, ну почему, сразу, совсем? – Колдунья внимательно рассматривала ногти на левой руке, периодически полируя их о рукав халатика,- за семьсот пятьдесят лет можно многое чего освоить, я неплохой лекарь, огородник и животных понимаю.
- А мертвое животное живым сделать можешь? – задал я главный вопрос.
- Могу! – Соня тоже начала потихоньку заводиться,- но дух в него вдохнуть у меня не получится.
- Черт с ним, с духом,- возразил я, - надо, что бы собачка бегала, на имя откликалась, кушала и какала. Можешь?
-  Пять тысяч,- неожиданно выдала Соня, устремляя взгляд в потолок,- и деньги вперед.
- Сколько-о-о?! – взвыл я,- за обычную дворняжку?
- Наценка за неурочное время – сто процентов,- проинформировала меня Колдунья, - впрочем, если ты уговоришь мать продать мне брошь, приведшую к смерти песика, оживлю бесплатно.
- Да с чего ты взяла…
Соня вскочила с кровати и в один шаг оказалась рядом со мной. Крышка с коробки, лежащей у меня на коленях, слетела сама. Колдунья запустила левую руку в тельце окоченевшей дворняжки и почти сразу вынула её, зажав между пальцами бабушкину брошь.
- С того,- сердито сказала она, швыряя драгоценность на стол,- мог бы хоть иногда прислушиваться к моим словам.
Через час я уходил от Колдуньи, прижимая к груди теплого, шевелящегося Тузика. Питомец признал меня и лизал лицо шершавым розовым языком. С Колдуньей он тоже перекинулся парой фраз. Во всяком случае, на его гавканье Соня отвечала.
- Гав-Гав? – начал Тузя.
- Привыкай, малыш,- печально отвечала Колдунья,- холод в груди, бессонница, безвкусная еда, отсутствие интереса к дамам – это теперь твои спутники в бесконечном существовании.
- Гав? – продолжил питомец.
- Нет, ты всех узнаешь, и вспомнишь все запахи. Только не будет больше радости. Но ты уж постарайся, поиграй в радость для своей хозяйки, хорошо?
Тузя кивнул и нырнул мне за пазуху.
- Ни пуха, ни пера,- пожелала мне Соня на прощание.
Я обернулся на пороге и язык не повернулся послать её к черту.
- Спасибо,- невесело откликнулся я,- так я приду после экзамена?
- Приходи,- кивнула Колдунья,- я пельмени сварю, пообедаем.
- Хорошо, - я  вышел к лифту. На глаза, почему-то навернулись слезы. Я не понимал, что со мной твориться. Все было хорошо. Тузя вернулся, брошь нашлась, на экзамен я успеваю. А на душе все равно моросил  дождь.


<<на страницу 1 | на страницу 3>>