Воскресенье, 11.12.2016, 03:13
Приветствую Вас, Гость

Антик 1941 интернет магазин военного антиквариата "Gunsroom".

Глава 2. Сердце героя

Бывший младший советник Ростислав Лиссовский сидел на лавочке набережной и меланхолично швырял куски белой булки сытым уткам, лениво плавающим в реке. Ростислав размышлял.  Пока он не сдал аттестационный экзамен, его пребывание в должности советника приостановлено. Следующая аттестация случится только осенью. Вывод – неутешительный. Надо что-то делать. И уж конечно не тратить время на подготовку к переаттестации. Но он один и  совершенно беспомощен в таком положении. Лиссовский прикрыл глаза. Внезапно ему почудился шорох и веяние холода. Ростик поспешно вскочил и оглянулся. Так и есть, старая знакомая пожаловала. Какая удача! Жертва пришла к своему палачу! И к черту все законы, месть – о, какое сладкое чувство! Трепещи, Елена, твои секунды сочтены!
- Ростислав, не напрягайтесь, вам не сломить защиту артефакта,-  материализовавшаяся из вихря снежинок, Елена улыбалась, пронизывая экс-советника ледяным взглядом.
Брошь была приколота к белой шапочке магички, и очень гармонично сочеталась с её нарядом.
Но Лиссовский упорно продолжал творить самое жуткое заклинание, рецепт которого прочел в Королевской библиотеке.
-  Дайте сказать два слова, упрямый болван! – рассердилась Снежная, и поспешила добавить,- философский камень!
Ростик замер на середине заклятия и удивленно посмотрел на бывшую подружку.
- Говорите,- предложил он,- вы отсрочили свою гибель на десять секунд.
- У меня есть философский камень, и я намерена передать его вам,- сообщила Елена,- я предлагаю партнерство.
- Вот как? – презрительно ухмыльнулся бывший придворный, - а что я получу?
- Престол, господин бывший советник, - серьезно ответила Снежная,- ни много, ни мало – престол вашего Короля.


  Конечно, было бы логичным и правильным нам с Алинкой вернуться домой и переночевать, а утром вернуться обратно, на завтрак к хлебосольной Маринке. Но ночевка в волшебном мире и не где-нибудь, а у самой настоящей Кикиморы в доме, ну это же – приключение! Ни у меня, ни тем более у Альки не закралось мыслей, что бы вернуться ночевать домой.
  Тем временем, за окном незаметно стемнело, и половинка луны вскарабкалась на темный небосвод. Наглые лягушки затянули квакающий концерт, застрекотали вездесущие ночные сверчки. К нам прилетели комары. Колдунья и Кикимора, не сговариваясь, одинаковым жестом отшили летающих террористов, разметав их десант в пыль.
- Ух, ты,- восхитился я, - тетеньки колдуньи, научите меня так же, а? Летом же спасения нет от этих кровопивцев.
Но подружки лишь посмотрели на меня и Маринка, вздохнув, покачала головой, а Соня пояснила:
- Понимаешь, Олешка, что бы колдовать, нужны способности к этому,- Ангелушечка подперла щеку ладонью,- а у тебя, извини, никаких способностей к магии нет.
- А вот у неё – есть! – Кикимора ткнула пальцем в заснувшую на стуле  Алинку. Сестричка, наевшись варенья с мороженым, и, положив голову на руки, мирно посапывала, улыбаясь во сне.
- Пойдем-ка, я вас спать размещу! – Маринка энергично поднялась с табуретки. Я тоже встал и растолкал Алинку. Колдунья так и осталась кемарить за столом, пробормотав, что она все равно пойдет спать домой.
Маринка прошла в горницу, где постелила нам на широких лавках, стоящих вдоль стен. Горница была светлая, пол выскоблен добела, стены вымыты, окна белели занавесками, и вообще создавалось впечатление аптекарской чистоты и порядка. Убранство у Маринки было небогатое – печь, как и у Сони, занимала треть комнаты, широкие постели-лавки вдоль стен, огромный кованый сундук в углу, небольшой верстак у окна, на котором стоял ящик с плотницким инструментом, и большой  рыжий комод с многочисленными ящичками. На комоде стояла скромная вазочка, из которой торчали кувшинки. Освещалась горница обычной электрической люстрой в три рожка с белыми плафонами. Откуда бралось электричество и вообще лампочки ли светились в плафонах, я так и не узнал, правда, особо и не стремился. Спальное место у Кикиморы традиционно располагалось на печи. Я разглядел минимум четыре подушки и огромное зеленое одеяло, край которого свешивался с лежанки. Все это спальное оборудование лежало на толстой перине, застеленной простыней в крупный зеленый горошек. 
Рассадив нас с Алинкой по кроватям, Маринка спохватилась своей подружки. Она метнулась обратно на терраску и через минуту приволокла, засыпающую на ходу, Колдунью.
- А то оставайся с нами, Сонь,- уговаривала её Кикимора,- сказки страшные на ночь будем рассказывать, а? Я тебе сундук постелю, ты не смотри что он горбом, вполне удобно на нем, я примерялась. А хочешь, со мной на печке?
- Нет уж,-  запротестовала Соня, с трудом разлепляя слипающиеся глаза,- с тобой спать – среди ночи без одеяла остаться. Ты как веретено – наматываешь на себя всю постель. Ничего, сказки страшные я вам завтра расскажу, когда по речке поплывем. Про водяных и утопленниц прекрасных.
- Ну, как знаешь,- обиженно фыркнула Кикимора, и заметила,- вот проспишь завтра, мы тебя всей кодлой будить придем! – мстительно пообещала она.
- А, приходите, я кашу манную сварю, на птичьем молоке,- пригласила Колдунья, отчаянно зевая,- поза-а-автракаем.
- Ну, куда? Куда ты такая пойдешь? – взвилась Маринка,- ты же не дойдешь, свалишься в канаву! Ну! Давай я тебе отдельное одеяло дам?
Соня отчаянно клевала носом, борясь со сном. Меня тоже разморило и клонило в сон.  В моем засыпающем воображении ясно встала картина некоего участкового, составляющего протокол места происшествия:
«Утопленница, девушка приблизительно шестисот пятидесяти - семисот пятидесяти лет, блондинка, одета в синий балахон. Тело лежит лицом вниз, в канаве с болотной водой.  При первичном осмотре следов насилия не обнаружено. Вероятная причина смерти – здоровый сон»
Я тряхнул головой, разгоняя этот жутковатый бред и, стянув с лавки одеяло, понес его Соне.
- На, возьми,- я сунул  одеяло в руки Колдунье,- и лезь на печку, кому сказано! Подсадить, может?
- Не, спасибо,- прошелестела Соня, и резко стукнув сапог о сапог, свечкой взлетела на лежанку, я только заметил, как над печкой мелькнули голые пятки. Сапоги остались стоять на полу. Соня зашторила занавесочку и завозилась, готовясь ко сну. 
- А ты молодец, - одобрительно кивнула мне Кикимора, успевшая нырнуть в сундук и вытянуть оттуда толстый шерстяной синий плед,- на-ка вот, не одеяло, но тоже греет.
Соня, раздевшись и упаковавшись в одеяло, отдернула занавеску, приглашая подружку занять спальное место.
- Эх, Сонька, лишь бы повыпендриваться,- проворчала Маринка, отправляя сапоги подружки под лавку,- ну как же, статс-дама, придворная, босыми ногами на печь нам карабкаться не по чину.
Кикимора разулась, и, пыхтя, начала восхождение на лежанку. Вскарабкавшись, она щелкнула пальцами, гася свет. Еще какое-то время слышалась возня, но  спустя минут десять, в домике  воцарилась тишина.
  Утром, еще не открыв глаза, я размышлял, где  сейчас нахожусь. Разум был  чист, как белый лист бумаги. И вдруг память прорвала этот лист, обрушив на меня воспоминания вчерашних событий. Более того, я вспомнил, что до сих пор не отзвонил родителям о том, что у нас с Алинкой все в порядке. Я дернулся, резко садясь на кровати и разлепляя глаза.
Светало. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь сопением спящих. Я поднялся и тихонько влез в джинсы и кофту -  в горнице было прохладно. Подошел к лавке Алинки и поправил сбившееся на сторону одеяло сестрички. Стараясь не шуметь, взяв в руки башмаки, я на цыпочках вышел на терраску. Там меня встретил ворчанием бдительный Тузик. Вот где настоящая прохлада! А в горнице, пожалуй, было тепло. Я подошел к столу и налил треть чашки остывшего кипятка из самовара. Напившись,  от нечего делать, я спустился на улицу. Над болотом висел плотный непрозрачный туман.
- Тепло будет сегодня, – услышал я шепот,- жаркий денек. В самый раз на реку идти.
Я оглянулся. Рядом висел плотный клок тумана, очертаниями напоминая сидящего старика с длинной трубкой во рту.
- Доброе утро,- вежливо поздоровался я,- вы – дух?
- Здравствуй, молодой господин,- прошептал туман  в ответ,- так меня Кикимора зовет. Малообразованная она. Не дух я, а невещественное начало. Да ей-то что. У неё книжек – гримуар, да справочник ботанический.
Туманный старик затянулся трубкой и выпустил клуб пара.
- Я извиняюсь, - обратился я к туману,- а этот, гримуяр, это что такое?
- Книжка с рецептами,- пояснил дед, - каждая колдунья рецепты заклятий собирает и в гримуар записывает. У твоей Соньки – тоже такой есть, раза в три толще, чем у Маринки, только. Вот жалею, что не домовой я, перебрался бы под Дуб.
Дед вновь пыхнул трубкой и продолжил.
- У Соньки в подвале – книг старинных, за сто лет не прочесть. Да заодно и воспитал бы девку, а то целыми днями бока отлеживает, ну хоть бы пол подмела, нет, книжки читает. Маринка в этом отношении – молодец, хозяйственная. Недаром к ней жених пришел. Хороший парнишка, философ. Вот с ним интересно. Да, боюсь, сбежит он от Маринки.
- Почему сбежит? – поинтересовался я, искренне жалея пусть и болтливую, но добрую Кикимору.
- Да ему – свистни, столько девок красивых и умных сбежится, не то, что Маринка,- дед посопел трубкой,- Сонька тоже этого опасалась, долго не пускала парня сюда. Да вот, все-таки пустила.
- Да он, вроде, нормальный,- пожал я плечами,- ну, очень хотел с Маринкой повидаться. Да и она сама сказала – любовь у них.
- Ну, дай-то бог, что бы все так было, дай-то бог….
Шепот дедка доносился все тише и тише. Всходило солнце, и туман начинал рассеиваться.
На терраске послышались мягкие шаги, и на пороге дома появилась Соня. Лохматая Ангелушечка, осмотрела окрестности и, заметив меня, начала спускаться по ступенькам.
- Доброе утро! – крикнул я ей.
- Доброе,- кивнула Соня,- ну как, идем звонить?
Я согласился и через мгновение мы оказались в моей квартире. Сразу моё внимание привлек рюкзак с учебниками, который я обычно таскал в институт. Сдав последний экзамен, я забросил его вместе с конспектами и книжками в одежный шкаф. Но, тем не менее, сейчас рюкзак лежал на полу в центре большой комнаты. Я подошел к нему и взялся за ручку. Ого! Да он весил, словно пудовая гиря! Ручка печально затрещала.
- Погоди! – остановила меня Соня. Она сделала пасс над рюкзаком и тот, расстегнув молнию, исторг свое содержимое нам под ноги. 
- Это что, золото? – ошарашено спросил я, глядя на металлические кирпичи учебников и тетрадей.
- Золото,- услышали мы голос за спиной,- причем, высшей пробы! Это ваш гонорар.
Я и Соня синхронно обернулись. В темном углу комнаты стоял, сложив руки на груди, Ростислав Лиссовский.
- Гонорар? – переспросил я мага.
- Да, вам обоим,- усмехнулся Ростик,- я так понимаю, вы теперь – не разлей вода? Ну, так я не возражаю, на здоровье. Но, я хотел, что бы ты, Соня, сделала для меня одну вещь.
- Почему ты решил, что я буду делать для тебя что-то? – неожиданно глухим голосом поинтересовалась Колдунья.
- Будешь,- усмехнулся Ростислав,- иначе твоему другу будет очень плохо. Подумай сама – ведь проще сделать для меня интересную работу, чем всю жизнь отмахиваться от проклятий, а?
- Возможно,- кивнула Соня,- что за работа?
- В свете грядущих перемен, совет министров решил вернуть наследника. Известно, что молодой принц просто помешан на роботах и интеллектуальных механизмах. Так вот, я хочу сделать ему подарок – искусственного человека. Не тупого голема, а разумного. С личностью.
- И что? Есть проблемы? – усмехнулась Ангелушечка.
- Ты всегда была зазнайкой,- заметил Лиссовский,- не изменилась, ни капли.
- Выбирайте выражения, бывший господин младший советник,- попросила Колдунья,- перед вами придворная статс-дама третьего ранга, между прочим!
Ростислав удивленно заморгал, глядя на Соню.
- Что? Это шутка? – удивился он,- ты – статс-дама?
Соня выхватила из воздуха золотой манускрипт и протянула его магу. Тот лишь глянул на него и в бешенстве отвернулся. Спустя пару мгновений он повернулся к нам опять.
- Прошу простить мою неосведомленность, госпожа Кошечкина,- учтиво обратился он,- я был не в курсе последних изменений, больше этого не повториться.
- Уже лучше,- улыбнулась Соня, пряча манускрипт за манжет балахона,- так в чем проблемы с искусственным человеком?
- Для него требуется разум,- мрачно сообщил Лиссовский,- сердце, я думаю, можно изготовить из этого.
Он протянул Соне мешочек.
- Философский камень? – уточнила Колдунья, принимая мешочек и с любопытством заглядывая в него.
- Да, это он,- согласно кивнул маг,- а вот разум. Я вообще не представляю – каким образом его создать.
- У меня есть идеи,- улыбнулась Соня,- проблема интересная. Пожалуй, я возьмусь за эту работу.
- Я в этом не сомневался,- ухмыльнулся Лиссовский.
- Но, ты должен гарантировать мне неприкосновенность всего семейства Шмелевых! – потребовала Соня,- отстань от них, наконец! И подружку свою отвадь!
- Нет проблем,- кривая улыбка перекосила лицо Ростика,- обещаю, что ни я, ни Снежная больше не потревожим покой этого семейства. Клянусь!
- Хорошо, - кивнула Колдунья,- я буду думать. Когда придумаю, я свяжусь с тобой.
- Прекрасно,- Ростислав широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы,- как в старые добрые времена. Ну, не буду вам мешать, до скорой встречи!
Он, пятясь задом, отошел в угол и исчез.
-  Какая гадина,- в сердцах выругался я.
- Олешка, не бери в голову,- Колдунья, сохраняя спокойствие и невозмутимость, крутила на веревочке оставленный мешочек с философским камнем,- лучше иметь врага на виду, чем ничего о нем не знать. Да и задачку он интересную подкинул, надо в библиотеке посидеть, подумать…
- А как же – поход на речку? – разочаровано спросил я.
- Поход никто не отменял! – весело улыбнулась Соня,- ты что! Маринка меня заживо сгрызет, если я откажусь. Нет, в библиотеку - завтра, а сегодня – на пикник! Ты позвонил уже?
Я поспешно схватил мобильник и стал набирать номер матери.

на страницу 3