Вторник, 06.12.2016, 13:10
Приветствую Вас, Гость




Графиня Кэтлин О'Шей

ЛегендаВ далекую старину объявились однажды в Ирландии два неизвестных
купца. Никто о них прежде не слышал, и, однако, они прекрасно изъяснялись на
языке этой страны. Черные волосы их перевивала золотая лента, их одежды
отличались редким великолепием. Оба казались примерно одного возраста: они
выглядели лет на пятьдесят, так как лоб им избороздили морщины, а бороду уже
тронула седина.
В гостинице, где остановились эти важные купцы, попытались было
разузнать об их намерениях, но тщетно,- те вели скрытный и уединенный образ
жизни. Занятий у них не было никаких, и они целыми днями только и делали,
что считали да пересчитывали золотые монеты, которые хранили в больших
денежных мешках: через окна их комнаты можно было увидеть желтый блеск этих
монет.
- Господа,- сказала им в один прекрасный день хозяйка гостиницы,- как
же так получается, вот вы такие богачи и могли бы, кажется, поддержать людей
в беде, а ни одного благочестивого дела не сделали!
- Прекрасная хозяюшка,- молвил один из них,- мы не хотели предлагать
милостыню честным беднякам, боясь, что нас обманут всякие притворщики. Но
пусть Нужда постучится к нам в дверь, и мы откроем ей!
На другой день, когда разнесся слух, что богатые незнакомцы приехали,
чтобы раздавать всем свое золото, их дом осадила толпа людей. Правда, оттуда
все выходили с разным видом: у одних на лице была написана гордость, у
других - стыд.
Оказывается, эта парочка бродячих торговцев скупала для дьявола
человеческие души.

Душа пожившего человека стоила двадцать золотых, и ни пенни больше: у
Сатаны было достаточно времени, чтобы узнать ей цену. Душа женщины стоила
пятьдесят, если та была хороша собой, и целых сто, если уродлива. Ну, а уж
за душу молоденькой девушки поднимай цену выше! За свежие, чистые цветы
платят дорого.
В те времена жила в этом городе графиня Кэтлин О'Шей, ангел красоты.
Все ей поклонялись, а для бедняков она была единственной надеждой. Как
только услышала она, что эти злодеи, воспользовавшись народной бедой - в
городе в это время был голод,- крадут у бога человеческие души, она тотчас
позвала к себе дворецкого.
- Скажи, Патрик,- обратилась она к нему,- сколько золотых монет в моих
сундуках?
- Сто тысяч.
- А сколько драгоценностей?
- На ту же сумму, что и золота.
- А что стоит все имущество в моих замках, мои леса и земли?
- Вдвое больше, чем у вас денег и драгоценностей.
- Что ж, прекрасно, Патрик. Продай все, кроме золота, конечно, и
принеси мне, что выручишь. Я хочу сохранить только этот дом.

За два дня приказания благочестивой Кэтлин были выполнены, и все
богатства ее были розданы беднякам соответственно их нужде. Однако это не
входило в расчеты дьявола, как передает нам предание,- ведь для него не
осталось душ, которые он мог бы скупить. И вот с помощью неверного слуги эти
подлые купцы проникли в покои благородной дамы и похитили последние остатки
ее богатства. Напрасно она изо всех сил боролась, чтобы спасти содержимое
своих сундуков: жулики Сатаны были сильнее. Конечно, если быКэтлин смогла
перекреститься, добавляет легенда, она бы обратила их в бегство, но она
защищалась, и поэтому руки у нее были заняты. Кража совершилась.
И когда вскоре бедняки обратились к ограбленной Кэтлин за помощью -
увы, это оказалось бесполезно. Она более не могла уж поддержать их в нужде.
Ей пришлось предоставить их искушению дьявола.
А между тем должно было пройти восемь дней, пока хлеб и прочая провизия
в изобилии прибыли бы в город из восточных стран. Эти восемь дней были целой
вечностью! Восемь дней требовали огромных денег, чтобы спасти всех от
голода. Беднякам предстояло либо погибнуть голодной смертью, либо, отвергнув
заповедь святого евангелия, совершить низкую сделку и запродать свои души -
лучший дар щедрой руки всемогущего. А у Кэтлин уже не было ничего, даже свой
последний дом она отдала страждущим.
Двенадцать часов провела она в слезах и стенаниях, бия себя в
лилейно-белую грудь. А затем в порыве отчаяния поднялась решительно и
отправилась к продавцам человеческих душ.
- Что вам угодно? - спросили те.
- Вы покупаете души?
- Да, кое-что еще удается купить, несмотря на ваши старания, синеглазая
святая. А что скажешь?
- Сегодня я пришла заключить с вами сделку,- ответила она.
- Какую же?
- У меня есть душа для продажи, но она стоит дорого.

- Разве это имеет значение, если она драгоценная? Душа, как бриллиант,
ценится по чистоте.
- Это моя душа.
Сатанинские посланники так и задрожали, даже коготки свои выпустили под
лайковыми перчатками. Серые глазки их так и загорелись. Душа самой Кэтлин,
чистая, незапятнанная, непорочная,- вот это добыча!
- Сколько же ты просишь, красавица?
- Сто пятьдесят тысяч золотом.
- Изволь! - ответили торговцы и протянули Кэтлин пергамент с черной
печатью, который она, содрогнувшись, подписала.
Денежки ей были тут же отсчитаны. Вернувшись домой, она сказала
дворецкому:
- Вот, раздай это! На эти деньги, что я даю тебе, бедняки протянут
оставшиеся восемь дней, и больше ни одна душа не попадет к дьяволу!
Потом она закрылась в своих комнатах и приказала никому ее не
тревожить.
Прошло три дня. Она никого не звала и сама не выходила.
Когда же дверь отворили, то нашли ее холодной и недвижимой. Она умерла
от печали.
Но бог объявил торг этой души - столь прекрасной в своем милосердии -
недействительным: ведь она спасла своих сограждан от вечных мук.
Спустя восемь дней множество кораблей доставили голодающей Ирландии
несметные запасы зерна. Голод кончился.
Что же касается тех торговцев, то они исчезли из гостиницы, и никто так
и не узнал, что с ними сталось. Правда, блэкуотерс-кие рыбаки поговаривают,
будто по приказу Люцифера их заточили в подземную тюрьму до тех пор, пока
они не сумеют снова заполучить душу Кэтлин, которая на этот раз ускользнула
от них.

Волынщик и Пак

Давным-давно жил в Данморе, что в графстве Голуэй, один придурковатый
паренек. Он страсть как любил музыку, а выучить больше одной песенки так и
не сумел. Песенка эта называлась "Черный бродяга". Разные господа часто
приглашали его для увеселения, и он получал за это немалые деньги.
Как-то раз поздно вечером волынщик этот возвращался из дома, где
происходили танцы. Он был порядком навеселе. Поравнявшись с мостиком, от
которого было рукой подать до материнского дома, он нажал на свою волынку и
заиграл "Черного бродягу".
Тут сзади к нему подкрался пак и перебросил его к себе на спину. У пака
были длинные рога, и волынщик крепко ухватился за них.
- Сгинь, гнусная скотина! - крикнул он.- Отпусти меня домой! У меня в
кармане десятипенсовик для моей матушки. Ей нужен нюхательный табак.
- Наплевать мне на твою мать,- сказал пак.- Держись лучше! Если
упадешь, свернешь себе шею и загубишь свою волынку.- А потом добавил: -
Сыграй-ка мне "Шан Ван Вохт"!
- Но я не умею,- отвечал волынщик.
- Не важно, умеешь или нет,- говорит пак,- начинай, и я тебя научу.
Волынщик задул в свою волынку, и такая мелодия у него получилась, что
он и сам удивился:
- Ей-богу, ты замечательный учитель музыки! Ну, а куда ты меня тащишь,
скажи?

- Сегодня ночью на вершине Скалы Патрика в доме бан-ши ' большое
торжество,- говорит пак.- Вот я туда тебя и несу, чтоб ты нам поиграл. И
поверь моему слову, тебе неплохо заплатят за труды!
- Вот здорово! Значит, ты избавишь меня от путешествия,- сказал
волынщик.- А то, видишь ли, отец Уильям наложил на меня епитимью: велел
совершить паломничество к Скале Патрика, потому что на последний Мартынов
день я стащил у него белого гусака.
Пак стрелой пронес его над холмами, болотами и оврагами, пока не достиг
вершины Скалы Патрика. Тут он трижды топнул ногой, тотчас растворилась
огромная дверь, и они вместе прошли в великолепную комнату.
Посреди комнаты волынщик увидел золотой стол, вокруг которого сидело
чуть ли не сто старух-банши. Они все разом поднялись и произнесли:
- Сто тысяч приветствий Ноябрьскому Паку! Кого это тыс собой привел?
- Лучшего волынщика во всей Ирландии,- ответил пак.
Одна банши топнула ногой, тотчас в боковой стенке открылась дверь, и
волынщик увидел... Кого бы вы думали? Да того самого белого гусака, которого
он стащил у отца Уильяма.
- Но ей-богу же,- воскликнул волынщик,- мы с моей матушкой до последней
косточки обглодали этого гуся! Только одно крылышко я дал Рыжей Мэри. Она-то
и сказала пастору, что это я украл гуся.
Гусак прибрал со стола, а пак сказал:
- Сыграй-ка этим дамам!
Волынщик начал играть, и банши пошли танцевать. Они отплясывали, пока у
них не подкосились ноги. Тогда пак сказал, 1 Банши - в ирландской мифологии
дух, стоны которого предвещают смерть.

что нужно заплатить музыканту, и каждая банши вытащила по золотому и
вручила волынщику.
- Клянусь зубом святого Патрика,- сказал волынщик,- теперь я богат,
точно сын лорда!
- Следуй за мной,- сказал пак,- я отнесу тебя домой.
И они тут же вышли. Только волынщик приготовился усесться верхом на
пака, как к нему подошел белый гусак и подал ему новую волынку.
Пак быстренько донес волынщика до Данмора и сбросил его возле мостика.
Он велел ему сразу отправляться домой и на прощанье сказал:
- Теперь у тебя есть две вещи, которых не было прежде,- это разум и
музыка.
Волынщик дошел до материнского дома и постучался в дверь со словами:
- А ну, впусти-ка меня! Я теперь разбогател, словно лорд, и стал лучшим
волынщиком во всей Ирландии!
- Ты просто пьян,- сказала мать.
- Да нет же,- говорит волынщик,- и капли во рту не было! Когда мать
впустила его, он отдал ей все золотыемонеты и сказал:
- Погоди еще! Послушай, как я теперь играю.
И он задул в новую волынку, но вместо музыки у него получилось, будто
все гусыни и гусаки Ирландии принялись гоготать разом. Он разбудил соседей,
и те принялись потешаться над ним, пока он не взялся за свою старую волынку
и не исполнил им мелодичную песенку. А потом он рассказал им, что с ним
приключилось в эту ночь.
На другое утро мать пошла полюбоваться на золотые монеты, однако на их
месте она увидела лишь сухие листья, и больше ничего.
Волынщик отправился к пастору и рассказал ему всю историю, но пастор ни
одному слову его не захотел верить, пока он не взялся за новую волынку, из
которой полилось гоготанье гусаков и гусынь.
- Прочь с глаз моих, воришка! - возопил пастор.
Но волынщик и с места не сдвинулся. Он приложил к губам свою старую
волынку - чтобы доказать пастору, что он рассказал ему чистую правду.
С тех пор он всегда брал только старую волынку и исполнял на ней
мелодичные песенки, и до самой его смерти не было в целом графстве Голуэй
лучшего волынщика, чем он.