Воскресенье, 11.12.2016, 10:59
Приветствую Вас, Гость

http://expert-sibir.com/ центр лицензирования авторитет медицинская лицензия.

Хрустальд и Катринка
Гераскина Л.Б.

И признается принцесса,
Что в Багдаде лучше нет,
Красивее и ценнее
И стройнее, чем Рахмет.
– Ну и расхвастался, дуралей, – смеялись люди. Постыдился бы своего осла!
– Аладдин, – нетерпеливо сказал Мограб, – очнись. Охота тебе слушать этого дурака? Пошли в лавку.
Аладдин с Мограбом вошли в лавку купца, и Мограб выбрал для племянника самые красивые и дорогие сапожки. Затем Мограб повёл его в лавку, где торговали одеждой, купил ему красивый костюм, а старое тряпьё, в которое был одет Аладдин, велел бросить.
– Пойдём побыстрее, Аладдин, – сказал Мограб, мой знакомый купец нас заждался, я надеюсь, что он поможет тебе найти хорошую работу, обучит тебя своему делу и ты, повзрослев, будешь иметь свою лавку. Пошли!
– Ах, дядя Мограб, – восторженно сказал Аладдин, – с вами хоть на край света. – И Мограб повёл Аладдина, взяв его за руку. Они ушли с базара, миновали городскую площадь, миновали улицы Багдада и к удивлению Аладдина не остановились ни у одного дома.
«Где же живёт этот купец?» – подумал Аладдин, но спросить Мограба не решился. Шли они очень долго. Уже стало смеркаться, а они всё шли. Аладдин очень устал, идти так долго да ещё в новых сапожках… Спросить дядю, куда они идут, он не решался, тем более что Мограб в течение всего времени, пока они шли, не вымолвил ни слова.
Когда солнце опустилось за реку, Аладдин робко спросил:
– Куда же мы идём?
– Скоро будем у цели, – сурово ответил Мограб. – Видишь скалу?
– Разве мы идём в гости к скале? – удивился Аладдин.
– Слушай меня, мальчик, – торжественно начал Мограб, – то, что тебе придётся увидеть, может поразить и испугать, но если ты будешь слушаться меня во всём, с тобой ничего плохого не случится.
– Ах, дядя! Моё сердце сжалось от страха… и смотрите вы на меня не так ласково, как раньше.
– Молчи и повинуйся мне во всём, – сурово ответил Мограб и посыпал землю зелёным порошком. Земля вспыхнула и загорелась зелёным огнём. Мограб на непонятном Аладдину языке произнёс какое-то заклятие.
Аладдину стало страшно, а Мограб стал говорить на уже понятном для мальчика языке:
Чудесное таинственное зелье,
Как стало на сердце легко и хорошо.
Гори, гори, волшебный порошок,
Скорей открой дорогу в подземелье.
Могучие волшебники и джинны
Сокрыли клад, бесценный дивный клад.
И спит он до прихода Аладдина.
Хранят ревнивые чудовища
Неисчислимые сокровища,
Но все события предвижу я.
Читать умея чернокнижие,
Лишь мне сокровища завещаны,
Самой судьбою мне обещаны.
Гори, гори, волшебный пламень!
Велю! Гори раздуйся камень!
Страшный грохот чуть не оглушил перепуганного Аладдина.
– Матушка! – закричал он. – Мне страшно!
– Перестань скулить, щенок! – прикрикнул на него Мограб. – Замолчи, если хочешь остаться в живых. Видишь эту расселину?
– Вижу, – пролепетал Аладдин.
– Я спущу тебя по канату вниз, в подземелье. Когда твои ноги достанут дна, иди смело по длинному коридору, он приведёт тебя в большую залу. В ней тебя встретят львы и тигры. Они будут рычать, а ты не пугайся их, не беги и главное – не оглядывайся. Тогда они не тронутся с места, потом ты спокойно войдёшь во второй зал, там зашипят на тебя кобры, но и их ты не бойся, главное запомни – не оглядывайся, иди дальше – в третьем зале самое трудное испытание – там тебя будет звать голос Фатьмы, твоей матери, что бы она тебе ни говорила, не слушай её, не оглядывайся. Знай, это голосом твоей матери говорит злая колдунья. Если ты обернёшься, она обратит тебя в камень, не останавливайся, иди дальше. В четвёртом зале ты увидишь такие сокровища, которые могут тебя ослепить своим блеском: золото, драгоценные камни. Бери всё, что захочешь, набивай карманы золотыми монетами. Ты можешь стать самым богатым человеком в Багдаде. Я же попрошу тебя – разыщи среди сокровищ старую медную лампу. Она должна лежать в золотой вазе. Иди.
– Ой, дядя! Я боюсь!
– Остерегись ослушаться меня, мальчик!
– Иду, – покорился Аладдин.
– Матушка, – прошептал он, – вспоминай своего бедного сына. Как он наказан за свою доверчивость.
– Хватит ныть, – топнул ногой Мограб. Взял в руки канат и велел Аладдину спускаться вниз. Аладдин начал спускаться.
– Помни мои советы и обязательно принеси мне лампу, – крикнул Мограб.
Когда Аладдин достиг дна, он выпустил канат и пошёл по открывшемуся ему тёмному коридору, пройдя его, он очутился в едва освещённом большом зале. И к ужасу своему увидел львов и тигров, которые зарычали на него. Помня наказ Мограба, он медленно пошёл вперёд и ни разу не оглянулся на зверей. В следующем втором зале на него зашипели кобры, но Аладдин не оглянулся на них и пошёл дальше. В третьем зале он никого не встретил и продолжал идти дальше, как вдруг услышал родной голос матери.
– Аладдин, сыночек мой, любимое дитя, – ласково зазвучал голос Фатьмы. – Это я, твоя любящая мать, я пришла, чтобы спасти тебя от гибели. Оглянись, мой сынок, посмотри на меня.
Аладдин остановился и уже хотел обернуться, чтобы убедиться, что это действительно мать зовёт его, но вовремя вспомнив наказ Мограба, закричал:
– Прочь, колдунья! Моя матушка дома ждёт меня!
Голос умолк, и Аладдин пошёл дальше и вошёл в четвёртое помещение. Здесь было светло, хотя откуда взялся этот свет, Аладдин не мог понять.
Мограб его не обманул. Аладдин увидел несметные сокровища. Золотые вазы, наполненные драгоценными камнями, золотые сосуды, сундуки, полные золотых монет.
Аладдин забыл о своих страхах и восхищённо разглядывал сокровища. Сам не понимая, как это ему удалось, он заговорил стихами:
Ах, за жизнь короткую ни разу
Не пришлось увидеть Аладдину,
Ни подобных россыпей, алмазов,
Ни таких топазов и рубинов,
Красота подобная приснится,
Разве что счастливому, пожалуй.
Здесь поют невидимые птицы,
Жемчуга рассыпаны повсюду,
И везде валяются монеты,
Кубки, вазы, золотые блюда,
Аладдин, да на яву ль всё это?
– Я сочинил стихи! – удивился Аладдин. – Наверно, поэтами становятся люди, когда они увидят что-то прекрасное! Но надо торопиться… Я возьму только монеты. Набью ими карманы, стяну пояс и насыплю их под рубаху. Ну все. Больше не влезает. Надо возвращаться! Ой, да что это я!
Мограб велел принести ему какую-то старую лампу. «Зачем она ему, когда на базаре можно купить новую? Но раз он приказал, надо найти. А… вот она… в золотой вазе. Какая старая… Но если он велел…»
Аладдин взял лампу и понёс её через все помещения к месту, куда Мограб должен был вытащить его канатом на землю. К его счастью, ни львов, ни тигров, ни змей он не встретил. Придя на место, Аладдин не увидел спущенного каната.
– Эй, дядя Мограб! – закричал Аладдин. – Я пришёл. Зачем ты убрал канат?
– Ты не забыл лампу? – спросил его сверху Мограб.
– Она у меня в руках.
– Я спущу канат с корзинкой, положи в неё лампу. Сначала я подниму лампу, а потом тебя.
Аладдин почувствовал, что Мограб затевает что-то недоброе.
– Спустите канат и поднимите меня вместе с лампой.
– Делай, как я тебе приказал!
– О, нет, вы слишком хитры, дядя. Да и я ведь не совсем дурак. Лампу я вам отдам только тогда, когда вы меня отсюда вытащите!
– Я тебе приказываю, щенок! Я спускаю канат, и ты кладёшь лампу в привязанную корзину.
– Я привяжу раньше себя. Вы слишком несправедливы к сыну своего брата.
– Так не дашь поднять раньше лампу?
– Увы, нет. Я её отдам, только когда вы вытащите меня отсюда.
– Так будь же ты проклят! – загремел Мограб. – Подыхай, проклятый мальчишка.
Тотчас же земля сошла и закрыла отверстие, через которое Аладдин спускался по канату.
– Горе мне, – зарыдал Аладдин, – это не дядя, это проклятый колдун. Земля сошлась надо мной. Больше не увидеть мне солнечного света. О, моя мать! Я не увижу больше твоего родного лица. Прости своего глупого сына! – И Аладдин в отчаянье стал ломать руки, в которых держал лампу.
– Зачем мне эта старая лампа! – воскликнул Аладдин. Крепко сжимая в руках, он слегка потёр её, затем хотел бросить, но вдруг всё вокруг него загремело и перед ним возник огромный джинн.
– Ты явился погубить меня? – замирая от страха, спросил Аладдин.
К его изумлению джинн низко ему поклонился и громко произнёс:
О, мой повелитель,
О, мой господин,
Любое желанье
Исполнит твой джинн.
– Кто ты? – спросил Аладдин. – Скажи, что тебе от меня надо?
– Это ты скажи, Аладдин, что тебе надо.
И не дождавшись ответа от изумлённого Аладдина, джинн произнёс:
Желание сердца скажи своего,
В мгновение ока исполню его.
– О, добрый джинн, – обрадовался Аладдин, – не можешь ли ты перенести меня в дом моей матушки.
– Слушаю и повинуюсь, – рявкнул джинн. – Крепче держи лампу, господин!
Не успел Аладдин ответить джинну, как очутился у дверей своего дома. Он пулей влетел в дом.
– Аладдин! – радостно вскрикнула Фатьма. – Как тебя долго не было. А где твой дядя Мограб?
– Ой, матушка, ты была права, когда говорила, что у моего отца не было брата. Сядь, слушай, что я тебе расскажу. Только не волнуйся, – он под вздохи, слёзы и восклицания матери рассказал ей обо всём, что с ним произошло.
– Но всё его зло, – закончил свой рассказ Аладдин, – обратилось в нашу пользу.
И он стал выгребать из карманов золотые монеты. Фатьма ахала от изумления, а Аладдин размечтался:
– Теперь тебе не придётся работать, матушка. Мы купим хороший дом, мебель, ковры, я тебя одену, как принцессу.
– Остановись! – сказала Фатьма. – Не забывай, что если мы так круто изменим свою жизнь к лучшему, то обязательно вызовем удивление, подозрение и зависть, которые отравят нам жизнь. Тебя заподозрят в том, что ты обокрал кого-то, а меня, что я тебя покрываю. Надо быть умнее, мы останемся в нашем доме, прикупим постепенно самое необходимое и скромно, но сытно и счастливо заживём с тобой.
– Ты права, матушка, – согласился с нею Аладдин. – И всем будем рассказывать, что богатый дядя Мограб нам помог, никто не удивится, тем более что на базаре многие видели, как он покупал мне одежду и обувь.
– Вот и хорошо, – сказала Фатьма. – Кроме меня, пусть никто ничего не знает.
Почти четыре года прожили Фатьма с Аладдином, понемногу тратя на свою скромную жизнь золотые монеты. Собака и кошка из щенка и котёнка превратились в большую собаку и крупного рыжего кота. Это были преданные и любящие своих хозяев животные. Но время шло, деньги тратились, а когда они есть, то, как ни старайся, не всегда удержишься от соблазна купить что-то такое, чего очень хочется.
И вот случилось то, что и должно было случиться. Настали дни, когда золотые монеты перестали звенеть в карманах Аладдина и исчезли из кошелька Фатьмы.
– Надо что-то продать, – сказал Аладдин. – Я поищу что-нибудь в сундуке. – Он открыл крышку, стал рыться в вещах и нашёл старую медную лампу, о которой давно забыл. Он вынул её и вспомнил джинна. – Дорогая лампа, ты спасла меня, а я, неблагодарный, забыл о тебе.
– Матушка! – закричал Аладдин. – Дай-ка мне тряпку, я оботру эту лампу. – И, взяв у матери тряпку, Аладдин принялся усердно обтирать лампу. И тут же огромный джинн возник перед ним и громовым голосом произнёс:
О, мой повелитель!
Не хочешь ли ты,
Я замок воздвигну,
Построю мосты.
Я выстроить башню,
Могу золотую!
Не хочешь?
Так город разрушить
Могу я.
– Не надо разрушать город! – испуганно закричал Аладдин. – Ты перепугал меня и мою мать.
– Прости. Но я раб медной лампы, ты её владелец. Я твой раб. Прикажи, я выполню любое твоё желание.
– О, радость! Я всё вспомнил. Это ты, дорогой джинн, спас меня! Теперь только я понял, почему этот злобный Мограб так добивался заполучить эту лампу, но почему ты, дорогой джинн, почти четыре года не появлялся?
– Потому, мой повелитель, что ты в эти годы ни разу не взял меня в руки.
– Ox, – простонала Фатьма. – Я умираю от страха.
– Успокойся, матушка. Всё хорошо. Послушай, джинн, принеси нам, пожалуйста, хороший ужин.
– Слушаю и повинуюсь, – сказал джинн и исчез.
Через минуту он появился, неся на золотом блюде дорогие закуски, дичь, фрукты и сладости.
– Ну, матушка, теперь нам нечего бояться, что наши монеты исчезли. Да и не нужны они нам теперь. Джинн принесёт нам всё, что только мы пожелаем.
– Пойду-ка я поброжу по улицам, погуляю, – сказал Аладдин, радость не даёт мне сидеть дома.
– Пойди, пойди, сынок, только поздно не возвращайся.
Аладдин поцеловал мать и уже собрался уходить, но остановился и засмеялся.
– Мне вдруг захотелось спеть песню.
– И мне захотелось, – сказала Фатьма и начала петь:
Счастье пришло неожиданно,
В дом залетело, как птица,
Скажите, где это видано?
Чтоб горькая пела вдовица.
О, мой мальчик,
У меня ты один,
Счастливчик-красавчик,
Мой сынок Аладдин.
Время будет, я сыну посватую
Черноглазую с косами черными,
Нам не нужно невесту богатую,
Пусть мне будет невесткой покорною.
О, мой мальчик,
У меня ты один,
Счастливчик-красавчик
Мой сынок Аладдин.
– Ах, матушка! – Давно я не слышал твоего пения! – И, поцеловав мать, Аладдин вышел из дома.
– Пойду прилягу, – сказала Фатьма, – надо отдохнуть и успокоить сердце.
Но лежать ей пришлось недолго. Неожиданно быстро вернулся Аладдин.
Собака бросилась ему навстречу, но он не приласкал её, как обычно, а, закрыв глаза, опустился в кресло.
Фатьма взглянула на него и испугалась. Она ещё никогда не видела своего сына таким бледным.
– Что с тобой случилось? – тревожно спросила Фатьма.
– Не знаю, что случилось, – ответил рассеянно Аладдин. – Я сам не понимаю, что со мной.
– Расскажи мне сынок, не томи.
– Матушка, я видел принцессу Будур. Её несли в паланкине. Черные слуги прогоняли всех с улицы. Но я спрятался за будку и ждал. Когда паланкин принцессы поравнялся с будкой, я выглянул и увидел, как принцесса откинула полог и выглянула. Я видел её так близко. Шёлковые ресницы её взметнулись, как бабочки, и она посмотрела прямо мне в сердце, и она улыбнулась мне… Паланкин пронесли, а я всё стоял как зачарованный. Матушка, я погиб. Я умру, если не женюсь на ней…
– Что ты! – перепугалась Фатьма. – Уж не забыл ли ты, что она дочь калифа? Может быть, ты уже не помнишь, кем был твой отец? И кто такая твоя мать? Опомнись, мой мальчик.
– Я ничего не забыл, – упрямо сказал Аладдин. – Если ты любишь и не хочешь меня потерять, сделай то, о чём я тебя попрошу. Подойди ко мне поближе.
Аладдин обнял мать и что-то прошептал ей на ухо. Фатьма в ужасе отшатнулась от сына.
– Ты лишился разума, мой сын! – в отчаянии воскликнула Фатьма. – Я никогда не осмелюсь сделать то, о чём ты меня просишь.
Мы совсем забыли рассказать о том, чем занимается в своём богатом дворце калиф. А занят он своим обычным делом. Вместе со своим визирем и придворными советниками сидит в дворцовом зале и решает дела государственной важности. Устав сидеть на троне, он изредка встаёт и прохаживается по залу, иногда выглядывает в окно и его удивляет то, что уже несколько дней подряд он видит у ворот своего дворца женщину, которая заглядывает в окна дворца, держа в руках блюдо, покрытое шёлковым платком.
– Послушай, Саид, – обращается калиф к визирю, – не знаешь ли ты, кто эта женщина, которая каждый день приходит к воротам дворца? Какая у неё надобность?
– Не велишь ли ты, мудрейший калиф, привести её к твоим стопам? – спрашивает визирь.
– Пожалуй, приведи. Я не прочь узнать, что надо этой женщине. Должны же мы выслушивать наших подданных.
– О, всемилостивейший! Как всегда ты прав. Я пошлю слугу за ней, и она предстанет перед твоим светлым ликом, – и визирь вышел из зала.
Через несколько минут женщина, держащая в руках блюдо, предстала перед калифом и низко ему поклонилась.
– Расскажи, почтенная женщина, что привело тебя во дворец? Какая нужда?
– О, всемилостивейший и мудрый калиф, – дрожащим голосом сказала Фатьма. – Может быть, ты велишь меня казнить, когда услышишь из моих уст дерзкие слова, но я мать и мне легче умереть, чем не попытаться спасти своего сына.
– Так говори, – слегка нахмурившись, произнёс калиф.
– Сын мой, единственный мой сын Аладдин умирает.
– Не скорби так. Я пошлю к нему искуснейших врачей. Чем болен твой сын?
– Любовью, великий калиф.
– И что же надо мне сделать, чтоб твой сын выздоровел? – с улыбкой спросил калиф.
– Дать твоё согласие, мудрейший из мудрейших, – дрожащим от испуга голосом сказала Фатьма.
– Вот как! – удивился калиф. – И в кого же так смертельно влюблён твой сын?
– В твою дочь, великий калиф, – опустив голову, тихо сказала Фатьма.
– Да как же он посмел, несчастный! – вскипел калиф.
– Любовь настигла и ослепила его, – чуть не плача пробормотала бедная Фатьма.
Визирь усмехнулся и сказал:
– А не знает ли твой сын, женщина, что, сватаясь к дочери калифа, влюбленный преподносит ей дары.
Фатьма сняла с золотого блюда шёлковый платок, и зал озарился блеском драгоценных камней, лежащих на блюде.
Бриллианты, рубины, изумруды, жемчуг, алмазы, – шептал поражённый этим богатством визирь.
Калиф молча разглядывал эти сокровища. Даже в его сокровищнице не было ничего подобного.
– Во всём Багдаде не найдётся таких сокровищ, – сказал визирь. – Уж не вор ли твой сын Аладдин?
– Мой сын – честный человек, – твёрдо сказала Фатьма, – не все богатые – воры, хотя большинство богатых – воры.
– Ты на кого намекаешь? Гляди у меня! – зло прошипел визирь.
– Проверь её слова, мудрейший калиф, я советую тебе сказать этой женщине: пусть она передаст своему сыну, что ты велел ему сегодня же прислать тебе сорок белых слонов, покрытых лучшими текинскими коврами, пусть их ведут чёрные нубийцы, и каждый из них пусть несёт золотое блюдо или золотой сосуд. Если он выполнит твоё пожелание, ты позволишь её сыну свататься к твоей дочери принцессе Будур.
– Ты слышала, почтенная женщина, о чём говорил визирь? – спросил Фатьму калиф.
– Да, я недостойная целовать следы твоих ног, великий калиф, слышала, – ответила Фатьма.
– Иди же к своему сыну, – кивнул ей головой калиф, – а я сяду к окну и буду ожидать появления сорока белых слонов.
И он подмигнул визирю, который насмешливо рассмеялся.
– Будь здоров и счастлив, великий калиф, – сказала, низко поклонившись, Фатьма и вышла из зала, оставив на столике золотое блюдо с драгоценными камнями.
– Ну, визирь! – воскликнул калиф. – Видал ли ты что-нибудь подобное?
– Не нравится мне этот Аладдин, по-моему, он злой колдун.
– Тебе не один жених для моей Будур не нравится, – усмехнулся калиф, – уж не мечтаешь ли ты, что она пленится твоим сыном, колченогим, пучеглазым Махмудом?
Визирь скрипнул зубами. Он не подозревал, что калиф давно догадался о его мечте женить своего Махмуда на принцессе Будур.
– Взгляни в окно, – приказал калиф, – не видно ли ещё слонов?
– Боюсь, что тебе придётся слишком долго их ждать, о, мудрейший. Неужели ты веришь, что дождёшься появления этих сорока слонов?
– Дай себе труд выглянуть в окно, и ты поверишь в них сам, – спокойно ответил калиф.
Визирь подбежал к окну и невольно вскрикнул:
– Кто бы мог подумать! Слоны!
– Может быть ты сосчитаешь их? – насмешливо спросил калиф, – ну что же ты молчишь? Тебя, кажется, огорчило их появление? Тогда я сам посчитаю их, двадцать уже прошло, а они всё идут и идут, и каждого сопровождает чёрный нубиец с золотым блюдом в руках.
Визирь почернел от досады и заскрипел зубами, а калиф видя, как раздосадован его визирь, решил подлить масла в огонь.
– Этот Аладдин вполне подходящий жених для моей дочери. Вели слугам, визирь, найти его и привести ко мне, я хочу на него взглянуть. Может быть, он крив и горбат. Я никогда не стану неволить свою дорогую девочку ни за какие сокровища.
– О, великий калиф! – воскликнул визирь. – Я уверен, что он и крив и горбат и к тому же злой волшебник.
– Я тебе приказал разыскать Аладдина, – сурово сказал калиф.
– Слушаю и повинуюсь, – покорно ответил визирь и хлопнул в ладоши.
В зал вбежал слуга и почтительно поклонился калифу.
– Али, ступай в город, разыщи некоего Аладдина и приведи его сюда, – сказал визирь.
– Слушаю и повинуюсь, – ответил слуга. – Я знаю, где живёт Аладдин, когда-то его отец Гассан сшил мне халат.
– Ах вот что! – воскликнул визирь. – Его отец портной!
– Но он уже давно умер, а Аладдин живёт со своей матерью Фатьмой.
– Беги к нему и быстро приведи его ко мне, – приказал калиф.
– Слушаю и повинуюсь, – ответил Али и, низко поклонившись калифу, убежал.
– Удивляюсь я тебе, великий калиф, – пожал плечами визирь, неужели ты не понимаешь, что имеешь дело или с ловким мошенником, или со злым джинном, умоляю тебя, не связывай судьбу своей прекрасной дочери…
– Хватит, – перебил его калиф, – замолчи.
– Слушаю и повинуюсь, – прошептал визирь, – но разреши мне дать тебе верный совет.
– Говори, – разрешил калиф.
– Если он явится перед твоими всевидящими очами, потребуй от него, по крайней мере, чтобы он в течение одной ночи, к завтрашнему утру выстроил на той поляне, что расположена вблизи твоего дворца, прекрасный дворец для принцессы Будур, да будет благословенно её имя.
– Я подумаю, – сказал калиф.
В зал вошёл Али и, низко кланяясь, попросил разрешение говорить.
– Говори, – бросил калиф.
– Я знаю, что он тебе скажет, – усмехнулся визирь, – никакого Аладдина он не нашёл.
Али удивлённо посмотрел на визиря и пожал плечами.
– Вы ошибаетесь, великий визирь, я нашёл его, он стоит за этой дверью и просит вашего разрешения предстать перед великим калифом.
– Приведи его, – приказал калиф.
Али удалился, и в зал вошёл богато одетый Аладдин. За последние годы он из мальчишки превратился в стройного красивого юношу. При виде его визирь помрачнел, а калиф приветливо улыбнулся.
– Подойди ко мне, Аладдин, – подозвал его калиф.
Аладдин подошёл и низко ему поклонился.
– Скажи мне, Аладдин, правда ли, что ты любишь мою дочь, принцессу Будур?
– Такая же правда, великий калиф, как то, что рыба любит воду, а птица воздух. Без Будур я погибну, как рыба без воды и птица без воздуха. Я видел её случайно один раз, но полюбил её всем сердцем и навсегда.
Калиф улыбнулся:
– Ты мне нравишься, Аладдин, но я отдам тебе дочь при двух условиях. Первое, если Будур захочет стать твоей женой и если ты, в течение этой ночи построишь для неё прекрасный дворец, достойный её красоты. Дворец должен быть построен к восходу солнца на большой поляне возле моего дворца.
– Я постараюсь исполнить ваше желание, великий калиф, – сказал Аладдин.
– Иди, Аладдин, – кивнул головой калиф.
Аладдин низко поклонился и ушёл.
– Ax, мошенник, как он уверен в себе! – с досадой воскликнул визирь. – Неужели ты веришь этому колдуну?
– Ах, как бы тебе хотелось, чтобы он не выполнил моих условий, – усмехнулся калиф. – Неужели тебя не порадовало, что Аладдин высок и строен, что лицо у него красиво, а поведение благородно? Он меня очаровал. Думаю, что на Будур он произведёт такое же прекрасное впечатление. Но что с тобой? – с деланной заботливостью спросил калиф. – Ты ужасно побледнел. Уж не заболел ли ты, визирь?
– О, нет, мой повелитель, – поспешно ответил визирь, – просто я боюсь, чтобы горькое разочарование не отразилось на твоём драгоценном здоровье.
– Этого не произойдёт, – усмехнулся калиф. – На сердце у меня так весело, как бывает очень редко. Захотелось даже запеть. Стихи сложились сами собой, и калиф негромко запел:
Аладдин мне подарил алмазы,
Жемчуга, цены которым нет,
Жениха Будур нашёл я сразу
Я не принял глупый твой совет.
– Позволь мне, повелитель, ответить тебе тоже стихами, – спросил визирь.
Калиф утвердительно кивнул головой, и визирь гнусавым голосом пропел:
Радуйся, а плакать будешь после,
Мой мудрейший, дорогой калиф —
Так сказал своей хозяйке ослик,
Все горшки ногою перебив.
Калиф засмеялся и ответил визирю тоже в стихах:
Да уймись ты, старикашка вздорный,
Я тебя заставлю замолчать,
Поглупел от зависти ты чёрной
Аладдин! Вот будущий мой зять!
Но визирь не замолчал. Последнее слово осталось за ним.
Не видать своих мне больше денег,
С сыном не видаться и с женой.
Аладдин волшебник и мошенник —
В том клянусь своею бородой.
– Ну, хватит! – рассердился калиф. – Ступай, распорядись, чтобы накормили и устроили на ночлег слонов, проследи, чтобы нубийцы были обеспечены питанием и ночлегом. Собери у них золотые блюда и вели снести их в сокровищницу.

1
2
3
4
5
6
7
8

9
10
11
12
13
14
15