Суббота, 10.12.2016, 11:48
Приветствую Вас, Гость




Хрустальд и Катринка стр. 4
Гераскина Л.Б.

Принцесса достала из своей сумочки флакончик и вылила в кастрюльку духи. То же самое сделали все её придворные дамы.
– Что угодно узнать принцессе о своих друзьях или врагах? – спросил Хрустальд, когда в кастрюльке забулькали закипевшие духи.
– Ваше высочество, спросите о главном судье, он… – попросила первая дама.
– Ах, нет, лучше о гофмейстере, – перебила её вторая дама.
– Не мешайте мне! – прикрикнула на них принцесса. – Я желаю знать, что чувствует сейчас принц Христиан после того, как я выгнала его из тронного зала.
– Слушаюсь, ваше высочество, – спокойно ответил Хрустальд. – Пой, моя кастрюлька.
Послышалась негромкая музыка, и из кастрюльки полилась тихая, но мелодичная песня:
Когда принцессы гнев утих,
Охваченный испугом,
Седлать коней велел жених
Своим покорным слугам.
Любовь заочная – обман,
И в ней не жди успеха,
Ах, как ошибся Христиан,
Что свататься приехал.
– Ну и женишок! – рассмеялась принцесса. – Жалкий трус! Вели своей кастрюльке спеть про моего другого жениха – принца Олафа.
– Извольте, принцесса, – улыбнулся ей Хрустальд. – Что тебе известно, моя умница, о принце Олафе? Пожалуйста, спой её высочеству принцессе.
И кастрюлька послушно запела:
Опасен, дик принцессы нрав,
Глупа и своевольна.
И, убедившись в том, Олаф,
Сказал себе: «Довольно!
Я сердцем робок, нравом тих,
Мне здесь совсем не место.
Я ей, конечно, не жених,
Она мне не невеста!»
К себе на родину попав,
Довольный сам собою,
Поклонник, бывший ваш Олаф,
Утешился с другою.
– Ах он изменник! – возмутилась принцесса. – Впрочем, не всё ли мне равно. Я и его прогнала. Жаль только, что куклу его украли. Скажи своей кастрюльке, пусть споёт, что поделывает этот чудак принц Хрустальд. Ну и подарочек он мне приготовил! Вы помните, дамы? Какой-то жалкий куст обыкновенных роз.
Дамы посмеялись, услышав, как принцесса отозвалась о чудаке-принце Хрустальде, а он спел сам короткую песенку:
Кастрюлька, сплетница моя,
Будь очень осторожна
И спой нам, правды не тая,
О том, что только можно.
И кастрюлька запела:
Хрустальд? Домой он не спешит,
От вас он недалёко.
Он вам, принцесса, отомстит,
И, может быть, жестоко!
– Отомстит! – воскликнула принцесса. – Руки у него коротки! Ещё не родился человек, который посмел бы мстить мне – наследной принцессе. Лжёт твоя кастрюлька!
– А может быть, Хрустальд только мечтает вам отомстить, принцесса, – тихо сказал Хрустальд.
– Мало ли кто о чём мечтает, – ответила ему принцесса. – Я вот тоже мечтаю иметь твою волшебную кастрюльку.
– Ну что же! Стоит вам сказать одно маленькое слово, и кастрюлька ваша. Ну, решайтесь же! – вкрадчиво произнёс Хрустальд.
– Легко ли? – вздохнула принцесса.
– А вы вглядитесь в меня получше. Многие говорят, что я недурен собой…
– Ты? Да как ты смеешь! – воскликнула принцесса и всё же внимательно посмотрела на Хрустальда и неуверенно проговорила: – Впрочем… постой… а ты и вправду не урод. А? Что вы скажете, дамы?
– Я давно заметила, что он просто красавчик, – томно пропела первая дама.
– Эти синие, как небо, глаза! – мечтательно пролепетала вторая дама.
– А волосы! Эти золотые завитки! – восторженно вскрикнула третья.
– Да… да… – рассеянно отозвалась принцесса, – сама вижу. Не слепая. Если ещё одеть его получше… Я, кажется, сдаюсь. И к тому же я имею право выбора. Ах, как это кстати! Ну хватит сомневаться. Я согласна выйти за тебя замуж. Ой, стой, погоди… Нет, ничего… Это я так… Я решилась. Я удостаиваю тебя этой великой чести!
Король вышел на балкон, с которого был виден весь парк, долго всматривался, не понимая, с кем беседует его дочь, окружённая придворными дамами, а когда услышал её слова, обомлел от ужаса и так растерялся, что не смог выговорить ни одного слова. Он перегнулся через балкон и стал прислушиваться.
– О, принцесса! – с напускным пафосом произнёс Хрустальд. – Вы меня осчастливили!
С этими словами он стал на колени, взял протянутую ему руку принцессы, поднёс её к губам, но не поцеловал.
Шут вышел на балкон и, видя, что король наблюдает за происходящим в парке, последовал его примеру.
Король с изумлением и гневом наблюдал за этой сценой. До него донёсся голос дочери.
– В чём дело? Почему вы не поцеловали моей руки? – гневно спросила принцесса. Дамы испуганно переглядывались.
– Пять поцелуев в задаток! – ответил, вставая, Хрустальд.
– Ах, господи! – с досадой воскликнула принцесса. – Нельзя же быть таким мелочным!
– Поцелуи принцессы – не мелочь, – возразил Хрустальд, – а великое счастье. И к тому же так было условлено. Значит, надо держать своё слово.
Принцесса глубоко вздохнула и заколебалась. Дамы шёпотом уговаривали её. Всем им страсть как хотелось отвоевать волшебную кастрюльку у свинаря, ведь она сулила им столько развлечений.
– Ну хорошо! – с досадой сказала принцесса. – Целуй, но только поскорей. Дамы, окружите нас, прикройте…
Дамы так же, как это уже было на королевской кухне, окружили принцессу и Хрустальда.
– Нет уж, – сказал Хрустальд, – по уговору вы должны целовать меня, а не я вас.
– Ваше величество, держитесь, – сказал шут.
Принцесса стала целовать Хрустальда, а дамы – считать поцелуи.
– Что это? – спросил король у шута. – Кого это целует моя дочь?
– Кухонного мужика, – ответил шут.
– Что? Я тебя спросил, кого целует моя дочь?
– Свинаря, ваше величество, – ответил шут.
Король снял с ноги башмак и бросил его вниз. Башмак угодил Хрустальду по голове. Дамы в ужасе разбежались. Ушёл и Хрустальд. Принцесса, взяв в руки кастрюльку, подняла голову и увидела на балконе разгневанного отца.
– Вы, кажется, видели дурной сон после обеда, ваше величество? – спросила принцесса.
– Я видел дурной сон наяву! – гневно закричал король. – Как вы посмели, негодница!
– Ваше величество, отец, – дерзко за явила принцесса, – я воспользовалась правом самой выбрать себе жениха и выхожу замуж за… этого… юношу. Моё решение окончательное и вашему запрету не подлежит.
– Очнитесь! Опомнитесь, дочь моя! За кухонного мужика! Вы в своём ли уме? За свинаря? Отвергнув пять благородных наследных принцев, выйти замуж за мужика, – кричал с балкона король. – Очнитесь!
– Не очнусь! Не опомнюсь! – топая ногами, кричала принцесса.
Обессилев, король упал на руки шута. Корона с его головы свалилась. Шут надел на его голову свой колпак.
– Обожаю весёлые помолвки! – смеялся шут.
А не забыли ли мы о весёлых поварятах? Где они? Что делают?
Да вот же они. Как всегда, сидят на маленьких табуреточках и занимаются своим делом: Ватрушка ощипывает цыплят, Гороховый Стручок чистит овощи.
– А где наш кухонный мужик? Что-то я давно его не вижу, – сказал Ватрушка.
– Я видел, как он куда-то уходил со своей волшебной кастрюлькой, – ответил Гороховый Стручок.
– А я видел его, когда он вернулся без кастрюльки. Будет обидно, если он её потерял или, что ещё хуже, продал, – заметил Ватрушка. – Наверно, он рубит дрова.
– Не горюй о кастрюльке, – утешал товарища Гороховый Стручок. – Мы с тобой умеем сочинять песни не хуже её. Споём.
Гороховый Стручок запел, а Ватрушка стал ему вторить:
Принц Христиан, который был
Учтивости образчик,
Свои надежды возложил
На музыкальный ящик.
Он был уверен, тра-ля-ля,
Что всё устроил славно,
Что покорил он короля,
А дочку и подавно!
Ах, я, души моей царица,
Вам в ножки кланяюсь, моля
Со мною в танце покружиться
Гоп тра-ля-ля, гоп тра-ля-ля.
Но вдруг нежданно замолчал
Наш ящик музыкальный,
Жених испуганный сбежал.
Какой конец печальный!
– Ну что, Ватрушка, чем наши песни хуже кастрюлькиных? – спросил Гороховый Стручок. – Давай теперь споём про принца Олафа.
И они запели:
Была затея неплоха
У молодого жениха:
Горел желанием он жарким
Невесте угодить подарком.
Но, как мечтал он, не случилось,
В груди у куклы, сердце билось.
Ведь где обман, там и беда,
Исчезла кукла без следа.
Теперь без горя и забот
На кухне девушка живёт.
– Тс-с! Об этом никому ни слова! Это только мы с тобой знаем, – сказал Ватрушка.
– Ага, – обиделся Гороховый Стручок. – Ты умеешь хранить тайну, а я, значит, нет?
– Тихо, – прошептал Ватрушка, – я слышу шаги. Это, наверное, идёт она. Не знаешь, почему она последние дни всё время плачет?
– Понятия не имею, – сознался Гороховый Стручок. – Да, это она идёт, а за нею и свинарь. Давай спрячемся в кладовку, приоткроем дверь и подслушаем, о чём они будут говорить.
Сказано – сделано. Едва успели поварята юркнуть в кладовку, как в комнату вошёл Хрустальд. Он осмотрелся вокруг и пробормотал:
– Никого нет. Ни повара, ни поварят, ни Катринки. Повар, наверное, отправился к королю узнать, какое меню закажет ему его величество, Катринка… не знаю где. А куда подевались поварята? Бросили работу… Вот и цыплята недощипаны, и овощи недочищены… Мальчишки!
В кухню вошла Катринка с лейкой в руках.
– Здравствуйте, сударь, – грустно приветствовала она Хрустальда.
– Здравствуй, милая! – ласково ответил Хрустальд и взял её за руку.
Катринка осторожно выдернула руку и опустила голову.
– Скоро мне придётся сказать вам «прощайте, сударь».
– Не думаешь ли ты, – возразил Хрустальд, – что, став мужем принцессы, я откажусь от старых друзей, от тебя, Катринка?
– Так всегда бывает, – грустно ответила Катринка и направилась к двери.
– Куда ты? – остановил её Хрустальд. – Я ещё не насмотрелся на тебя.
– Сегодня жаркий день. Я спешу полить мою розу.
– Какую розу? – взволнованно спросил Хрустальд. – Разве ты разводишь цветы?
– Нет, – вздохнула Катринка, – но я подобрала разбитый горшок с розовым кустом у королевских покоев. И мне стало жаль, что погибает такая чудесная роза. Я пересадила её на клумбу, поливаю. Она быстро разрослась в большой куст. Право, мне надо о ком-нибудь заботиться, чувствовать себя нужной кому-то, хотя бы кусту роз. А я её полюбила, как верную подружку. Не смейтесь, сударь. У Катринки нет никого на свете.
– Я и не думал смеяться, – ответил глубоко тронутый её рассказом Хрустальд.
– Когда я прихожу к своей розе, вдыхаю её аромат, то забываю о всех своих горестях… Мне становится так легко и радостно, словно я самая счастливая девушка на свете…
– Ну что же ты замолчала? – тихо спросил Хрустальд. – Говори, говори…
– Эх, сударь, – с горечью ответила Катринка. – Я уже всё сказала. Завтра я срежу несколько самых красивых роз и преподнесу их вашей милости – счастливому жениху.
– Прошу тебя, – порывисто сказал Хрустальд, – не делай этого!
– Вы не хотите принять от меня такого скромного подарка? Ведь завтра ваша помолвка с принцессой!
– Помолвка! – с горечью сказал Хрустальд. – Если бы ты знала, Катринка!
– Всё я знаю, сударь, да не легче мне от этого. Будьте счастливы!
С этими словами она ушла.
– Так вот для кого я вырастил свою волшебную розу, – задумчиво сказал Хрустальд. – Пойду расскажу всё Ионасу. Что посоветует мне этот мудрый старик?
Хрустальд покинул кухню, а из кладовки вышли наши проказники поварята.
– До слёз жаль бедняжку, – всхлипнул Ватрушка.
– И как это удалось свинарю добиться руки принцессы? – удивился Гороховый Стручок. – Здесь какая-то тайна. И мы с тобой должны её разгадать.
– Ах, бедняжка Катринка, – снова всхлипнул Ватрушка, – до слёз её жалко.
– Не реветь надо, а действовать! – сурово промолвил Гороховый Стручок.
– Но чем мы можем ей помочь? – удивился Ватрушка.
– Если не можем помочь Катринке, то можем отомстить и принцессе, и свинарю. Не будь я Гороховый Стручок, если на свадебном столе принцессы и свинаря пироги не будут подгоревшими, котлеты и все остальные мясные блюда, соусы и салаты пересоленными, а в свадебном торте не окажется…
– Старая туфля дядюшки Красный Hoc! – весело подхватил Ватрушка.
– Опять кто-то идёт, – шепнул Гороховый Стручок, – давай живо в кладовку!
Поварята спрятались в кладовке, надеясь ещё что-нибудь подслушать, а в кухню вошла Катринка.
– А овощи так и не дочистили, – сказала она, – и цыплята не ощипаны. И куда это подевались эти мальчишки? Придётся самой всё доделать, иначе поварятам здорово попадёт.
Катринка села на место Ватрушки и принялась ощипывать цыплят.
– Не утерпела, – сказала она сама себе и утерла передником слёзы. – Вернулась, хотела ещё хоть разок посмотреть на него. А он ушёл. Вот и кончилось моё счастье. Да, если правду сказать, оно ведь и не начиналось. Просто я мечтала о нём. Теперь я его уже не увижу.
И она заплакала, опустив руки. Цыплёнок шлёпнулся на пол. А на кухню вошёл шут.
– Пришёл тебя проведать, племянница, – весело начал он, а потом, увидев, что девушка плачет, спросил: – Опять слёзы, куколка?
– Добрый мой дядюшка, раз вы позволяете мне так себя называть, – ответила Катринка, утирая слёзы, – разрешите считать, что вы и впрямь мой родной дядя.
– Я согласен, племянница. Но почему у тебя красные глазки, когда им полагается быть голубыми, и почему у тебя красный носик, когда он должен быть белым? Тебя обидел этот надутый индюк – повар?
– О нет. Просто мне страсть как хочется побывать на торжественной помолвке нашего кухонного мужика с принцессой.
– Из-за этого столько слёз? – недоверчиво спросил шут. – Ладно, не отвечай. Это твоё дело. Какое, признаюсь, догадываюсь.
– Ах, дядюшка, – смутилась Катринка.
– Ладно, ладно. Будешь на помолвке. Я уже знаю, как это устроить. Только не реви.
– Не буду, – обещала Катринка.
– Выше нос, племянница. Хочешь, я тебе спою хорошую песенку, послушай. – И он запел:
По щёчке катится слеза,
Румянец выжигает.
От плача портятся глаза,
Кто ж этого не знает?
– А теперь я вам спою, – сказала повеселевшая Катринка.
– Вот это уже лучше, – посмеялся шут. – Пой. Я слушаю.
И Катринка запела:
Пускай придёт ко мне беда,
Постигнет неудача.
Даю вам слово – никогда
Катринка не заплачет.
– Молодец! – сказал шут и запел:
Пока мы станем слёзы лить,
Не будет счастье с нами,
Победу надо нам добыть
Вот этими руками.
Шути над собственной бедой,
Над горем звонко смейся!
Иди смелей за счастьем в бой,
И сам его добейся!
– А теперь, – сказал шут, – пойдём, у нас с тобой будет секретный, очень важный разговор, Кстати, покажешь мне свою розу, о которой ты мне рассказала на днях?
– Охотно, дядюшка, пошли!
И они оба покинули кухню.
А что же поварята? Им не оставалось ничего иного, как вылезти из кладовки и снова сесть за работу.
– Досадно, – сказал Ватрушка, – что шут не начал этот секретный и серьёзный разговор здесь, на кухне. Мы бы с тобой сейчас были в курсе дела.
– Всему своё время, – задумчиво ответил Гороховый Стручок.
Королевский тронный зал пуст. Но вот скрипнула массивная дверь, и в зал вошла заплаканная гофмейстерина. Бедняжка, как она печальна и взволнованна. И так как у неё нет ни одного друга в обществе, в котором она вращается, ей пришлось высказать своё горе самой себе.
– Помолвка! – горестно воскликнула старуха. – Думала ли я, что доживу до такого позора! Я воспитала десять принцесс, и все они вышли замуж за принцев, а моя последняя воспитанница – наследная принцесса – отвергла пять благородных принцев и выходит замуж за кухонного мужика…
– …свинаря, – подсказал ей подкравшийся незаметно шут. – Как я сочувствую вам, дорогая.
– Молчите, негодяй! – воскликнула гофмейстерина. – Я ненавижу вас.
– Спасибо, милая! И я вас нежно люблю. Боюсь только, что вы станете свидетельницей ещё более горестных событий!
Гофмейстерина открыла рот, чтобы произнести слова, выражающие её презрение и ненависть шуту, но замолчала, потому что в зал вошла принцесса и её придворные дамы.
– Очаровательная принцесса! – воскликнул шут. – Разрешите преподнести вам подарок!
– Опять какая-нибудь дешёвка в стиле моего папаши? – презрительно спросила принцесса.
– О, нет. Это будет именно в вашем вкусе. Разрешаете, ваше высочество?
– Ну ладно. Неси, – рассеянно ответила принцесса.
Шут выбежал из зала и тут же возвратился, неся в руках Катринку, одетую как кукла. В этом костюме все придворные видели её и раньше. К её плечу была приколота красная роза. Шут поставил её, неподвижную, неморгающую, на пол.
– Моя кукла! – воскликнула принцесса. – Где же она была? Кто её украл? Как ты её достал?
– О, – ответил шут, – её никто не крал. Все было совсем иначе. После того как вы изволили разгневаться на принца Хрустальда и убежать, я хотел немного развлечь вас – принести вам эту забавную куклу, но когда я её поднял, у неё почему-то отвалилась одна нога. Чтобы не огорчать вас, я снёс её ночью к мастеру, и вот сегодня её вернули мне с обеими ногами.
– Очень мило с твоей стороны, – улыбнулась принцесса, – но где же мой жених?
– Он здесь, ваше высочество! – ответил Хрустальд, входя в зал. Он был одет в чёрный плащ, скрывающий его статную фигуру.
– Неужели ты не мог одеться приличней! – недовольно произнесла принцесса. – Что за дурацкий плащ на тебе? Я ведь приказала выдать тебе всё необходимое!
– Не извольте гневаться, принцесса, – ответил Хрустальд. – Когда король объявит помолвку, вы останетесь довольны. Я сброшу плащ, и всё будет по вашему желанию.
– Зачем все эти глупые фокусы? – с досадой сказала принцесса.
– Ах, ваше величество, – вмешался шут, – не сдвигайте ваши очаровательные бровки. Не лучше ли вам развлечься, послушать песенку вашей куколки? Мастер научил меня заводить.
– Пожалуй, я послушаю, – рассеянно сказала принцесса. – Заводи!
– Хорошенько постарайся, куколка, повесели принцессу в такой торжественный для неё день.
Шут, приговаривая эти слова, сделал вид, что «заводит» куклу. Хрустальд прислушался к её пению, этот голос что-то напомнил ему, но что – он не мог вспомнить, а Катринка, изображая куклу, запела:
Ношу я платье из холста,
В шелка она одета,
Она знатна, а я проста,
Моё несчастье в этом.
Ax, вовсе мне не нужен шёлк,
Меня не бедность губит,
Мне потому нехорошо,
Что он меня не любит.
Мне потому нехорошо,
Что разлюбить не в силах,
Что от меня он к ней ушёл,
Что с ней погибнет, милый.
Катринка замолчала, с трудом удерживая слёзы.
– Ну и что дальше? – спросила принцесса.
– Простите, ваше высочество, завод кончился, и песня осталась недопетой, – оправдывался шут.
– Терпеть не могу недопетых и грустных песен, – сказал принцесса. – Пойдёмте в мою туалетную комнату, дамы. Я заметила кое-какие недостатки в своём туалете.
Дамы послушно стайкой потянулись за принцессой, и вскоре в зале остались трое: шут, Хрустальд и Катринка.
– Какой печальной была песенка куклы, не правда ли, господин шут? – обратился Хрустальд к шуту.
– Да уж, – ответил тот. – Веселья к вашей помолвке она не прибавила.
– Но какой знакомый голос! – задумчиво произнёс Хрустальд и, подойдя к кукле, стал внимательно вглядываться в её лицо.
– Роза! – воскликнул он. – Это же цветок с моего розового куста! Боже! Теперь я вспомнил, где видел тебя, Катринка! Это же ты! Почему ты молчишь? Ответь мне… пожалуйста… Если бы ты знала, как дорога мне, Катринка!
– Уж не потому ли вы, сударь, женитесь на принцессе? – насмешливо спросил шут.
– Скажи, шут, кто это? – умоляюще просил Хрустальд. – Это кукла или девушка?
– А вы сами спросите у куклы, не девушка ли она, или спросите у девушки, не кукла ли она.
– Ты всё шутишь, шут, а мне не до шуток…
– На то я и шут, ваша милость!
– Не молчи, Катринка, – взмолился Хрустальд. – Скажи хоть одно словечко. Право же, я сойду с ума! Та ли ты, за кого я тебя принимаю?
Шут рассмеялся и запел:
В жизни часто так бывает,
Как мы с вами не хотели б,
Не за тех нас принимают,
Кто мы есть на самом деле.
– Ах, шут, как ты прав! – огорчённо сказал Хрустальд. – Но не терзай меня, Катринка, не хочешь говорить – хоть улыбнись… Если ты кукла, почему у тебя лицо и голос Катринки? Если ты Катринка, почему ты здесь?
Шут снова рассмеялся и запел:
Кто ты, красотка, не пойму,
И здесь стоишь ты почему?
Не проглотила ль ты язык?
Не так ли, кухонный мужик?
– Ты бы лучше помог мне, шут, – с досадой сказал Хрустальд, – чем фиглярничать.
Шут снова рассмеялся и запел:
Я во дворе сильнее всех,
Страшней оружия мой смех,
Что захочу, то и творю,
И смело правду говорю!
– Если ты такой могущественный, – горячо сказал Хрустальд, – сделай так, чтобы эта кукла превратилась в живую девушку.
– Зачем вам это, сударь? Простите за любопытство!
– Ах, чёрт возьми! – рассердился Хрустальд. – Неужели трудно догадаться? Просто я люблю эту девушку!
– Милый! – не выдержав, крикнула Катринка и всплеснула руками.
– Катринка! Радость моя! – в восторге закричал Хрустальд и бросился обнять её.
– Тише, тише, голубки, – испуганно сказал шут. – Сюда идёт ваша невеста.
Хрустальд отступил от Катринки, которая быстро приняла позу куклы.
Торжественно вошли король, королева, принцесса и придворные дамы и кавалеры.
Усевшись на трон, король обратился к принцессе:
– В последний раз заклинаю вас, дочь моя, откажитесь от этого безумного шага, не позорьте нас!
– Послушайтесь отца, прошу вас, – умоляюще проговорила королева, обращаясь к дочери. – Не срамите нашу королевскую фамилию.
Принцесса презрительно фыркнула и не сказала ни слова. Король наклонился к шуту, который сидел на ступеньке трона, и тихо спросил:
– Шут, что бы ещё такое ей сказать?
– Скажите, – тихо подсказал шут, – «скверная вы девчонка, высечь вас некому!».
– Вот, вот, – обрадовался король и громко повторил: – Скверная вы девчонка. Высечь вас некому!
– Ваше величество! – возмутилась королева. – Вы забываете этикет! Я устала повторять вам это!
– Ах, я так расстроен! – стал оправдываться король и тихо прошептал шуту: – Ну берегись, дурак!
– Никто не занимает денег у бедняка, – ответил шут, – почему же ко мне, дураку, обращаются с просьбой дать умный совет?
– Ваше величество, – сухо сказала принцесса, – я жду, когда вы объявите помолвку.
– Но, дочь моя! – взмолился король.
– Но ваше королевское слово! – безжалостно напомнила принцесса.
– Это ужасно – быть рабом своего слова, – простонал король. – Я отменю закон, обязывающий держать королевское слово.
– О, ваше величество! – громко воскликнул шут. – Боюсь, вам не удастся это сделать. Закон этот неписаный, поэтому отмене не подлежит.
– Вы меня выводите из терпения, ваше величество! – зло проговорила принцесса. – Начинаю считать. Когда я скажу «три!», вы объявите помолвку. Раз!
– Но моя материнская любовь, мои неустанные заботы… я… – начала королева, но принцесса перебила её:
– Материнской любви я что-то не заметила, а заботы обо мне вы, матушка, переложили на гофмейстерину. Два!
– Отдать свою дочь, наследницу престола, за свинаря, – простонал король.
– Два с половиной, – с невозмутимым видом сказала принцесса.
– Кухонный мужик без роду и племени… – пролепетала королева.
– Три! – крикнула принцесса.
Король встал и трагическим голосом произнёс:
– К великому нашему огорчению, объявляю вам, почтенные дамы и господа, о помолвке нашей дочери, к не менее глубокому нашему прискорбию, с этим… как его… Шут, как звать этого свинопаса?
– Кухонный мужик, ваше величество, – подсказал шут.
– Пошёл вон! – закричал возмущённый король. – О помолвке нашей дочери с…
– Принцем Хрустальдом, – сказал Хрустальд и, сбросив с себя чёрный плащ, представился избранному обществу в том костюме, в каком они видели его в первый раз.
Все дружно ахнули.
– Принц Хрустальд! – изумлённо воскликнула принцесса. – Как же я вас не узнала! Но как вы посмели так зло обмануть нас?
– Какой счастливый оборот, дочь моя! – радостно воскликнула королева. – От всей души благословляю угодный нам брак!
– Ах вы проказник, – погрозила пальчиком принцесса, – надо было вам дарить мне эту дурацкую розу, когда вы обладали волшебной флейтой и чудесной кастрюлькой.
– Как остроумен принц Хрустальд, – вздохнула первая дама.
– Как он хорош собой, – восхитилась вторая дама. – Я…
– Хватит, – остановила её принцесса, – хорошо то, что хорошо кончается.
– Ах, дядюшка, я умираю, – прошептала Катринка подошедшему к ней шуту.
– Молчи, дурочка, – шепнул он ей в ответ. – Сейчас воскреснешь.
– Ваши величества король и королева и вы, несравненная принцесса, – сказал Хрустальд, – побывав в вашем изысканном обществе, я убедился в необычайном уме
принцессы.

1
2
3
4
5
6
7
8

9
10
11
12
13
14
15