Пятница, 09.12.2016, 20:21
Приветствую Вас, Гость



    ПЛАЧ ГАЙАВАТЫ

Видя мудрость Гайаваты, Видя, как он неизменно С Чайбайабосом был дружен, Злые духи устрашились Их стремлений благородных И, собравшись, заключили Против них союз коварный. Осторожный Гайавата Говорил нередко другу: "Брат мой, будь всегда со мною! Духов Злых остерегайся!" Но беспечный Чайбайабос Только встряхивал кудрями, Только нежно улыбался. "О, не бойся, брат мой милый: Надо мной бессильны Духи!" - Отвечал он Гайавате. Раз, когда зима покрыла Синим льдом Большое Море И метель, кружась, шипела В почерневших листьях дуба, Осыпала снегом ели, И в снегу они стояли, Точно белые вигвамы, - Взявши лук, надевши лыжи, Не внимая просьбам брата, Не страшась коварных Духов, Смело вышел Чайбайабос На охоту за оленем. Как стрела, олень рогатый По Большому Морю мчался; С ветром, снегом, словно буря, Он преследовал оленя, Позабыв в пылу охоты Все советы Гайаваты. А в воде сидели Духи, Стерегли его в засаде, Подломили лед коварный, Увлекли певца в пучину, Погребли в песках подводных. Энктаги, владыка моря, Вероломный бог Дакотов, Утопил его в студеной, Зыбкой бездне Гитчи-Гюми. И с прибрежья Гайавата Испустил такой ужасный Крик отчаянья, что волки На лугах завыли в страхе, Встрепенулися бизоны, А в горах раскаты грома Эхом грянули: "Бэм-Вава!" Черной краской лоб покрыл он, Плащ на голову накинул И в вигваме, полный скорби, Семь недель сидел и плакал, Однозвучно повторяя: "Он погиб, он умер, нежный, Сладкогласный Чайбайабос! Он покинул нас навеки, Он ушел в страну, где льются Неземные песнопенья! О мой брат! О Чайбайабос!" И задумчивые пихты Тихо веяли своими Опахалами из хвои, Из зеленой, темной хвои, Над печальным Гайаватой; И вздыхали и скорбели, Утешая Гайавату. И весна пришла, и рощи Долго-долго поджидали, Не придет ли Чайбайабос? И вздыхал тростник в долине, И вздыхал с ним Сибовиша. На деревьях пел Овейса, Пел Овейса синеперый: "Чайбайабос! Чайбайабос! Он покинул нас навеки!" Опечи пел на вигваме, Опечи пел красногрудый: "Чайбайабос! Чайбайабос! Он покинул нас навеки!" А в лесу, во мраке ночи, Раздавался заунывный, Скорбный голос Вавонэйсы: "Чайбайабос! Чайбайабос! Он покинул нас навеки, Сладкогласный Чайбайабос!" Собрались тогда все Миды, Джосакиды и Вэбины, И, построив в чаще леса, Близ вигвама Гайаваты, Свой приют - Вигвам Священный, Важно, медленно и молча Все пошли за Гайаватой, Взяв с собой мешки и сумки, - Кожи выдр, бобров и рысей, Где хранились корни, травы, Исцелявшие недуги. Услыхав их приближенье, Перестал взывать он к другу, Перестал стенать и плакать, Не промолвил им ни слова, Только плащ с лица откинул, Смыл с лица печали краску, Смыл в молчании глубоком И к Священному Вигваму, Как во сне, пошел за ними. Там его поили зельем, Наколдованным настоем Из корней и трав целебных: Нама-Вэск - зеленой мяты И Вэбино-Вэск - сурепки, Там над ним забили в бубны И запели заклинанья, Гимн таинственный запели: "Вот я сам, я сам с тобою, Я, Седой Орел могучий! Собирайтесь ж внимайте, Белоперые вороны! Гулкий гром мне помогает, Дух незримый помогает, Слышу всюду их призывы, Голоса их слышу в небе! Брат мой! Встань, исполнись силы, Исцелись, о Гайавата!" "Ги-о-га!"- весь хор ответил, "Вэ"-га-вэ!" - весь хор волшебный. "Все друзья мои - все змеи! Слушай - кожей соколиной Я тряхну над головою! Манг, нырок, тебя убью я, Прострелю стрелою сердце! Брат мой! Встань, исполнись силы, Исцелись, о Гайавата!" "Ги-о-га!" - весь хор ответил, "Вэ-га-вэ!"" - весь хор волшебный. "Вот я, вот пророк великий! Говорю - и сею ужас, Говорю - и весь трепещет Мой вигвам, Вигвам Священный! А иду - свод неба гнется, Содрогаясь подо мною! Брат мой! Встань, исполнись силы, Говори, о Гайавата!" "Ги-о-га!" - весь хор ответил, "Вэ-га-вэ!" - весь хор волшебный. И, мешками потрясая, Танцевали танец Мидов Вкруг больного Гайаваты, - И вскочил он, встрепенулся, Исцелился от недуга, От безумья лютой скорби! Как уходит лед весною, Миновали дни печали, Как уходят с неба тучи; Думы черные сокрылись. После к другу Гайаваты, К Чайбайабосу взывали, Чтоб восстал он из могилы, Из песков Большого Моря, И настолько властны были Заклинанья и призывы, Что услышал Чайбайабос Их в пучине Гитчи-Гюми, Из песков он встал, внимая Звукам бубнов, пенью гимнов, И пришел к дверям вигвама, Повинуясь заклинаньям. Там ему, в дверную щелку, Дали уголь раскаленный, Нарекли его владыкой В царстве духов, в царстве мертвых И, прощаясь, приказали Разводить костры для мертвых, Для печальных их ночлегов На пути в Страну Понима. Из родимого селенья, От родных и близких сердцу, По зеленым чащам леса, Как дымок, как тень, безмолвно Удалился Чайбайабос. Где касался он деревьев - Не качалися деревья, Где ступал - трава не мялась, Не шумела под ногами. Так четыре дня и ночи Шел он медленной стопою По дороге всех усопших; Земляникою усопших На пути своем питался, Переправился на дубе Чрез печальную их реку, По Серебряным Озерам Плыл на Каменной Пироге, И в Селения Блаженных, В царство духов, в царство теней, Принесло его теченье. На пути он много видел Бледных духов, нагруженных, Истомленных тяжкой ношей: И одеждой, и оружьем, И горшками с разной пищей, Что друзья им надавали На дорогу в край Понима. Горько жаловались духи: "Ах, зачем на нас живые Возлагают бремя это! Лучше б мы пошли нагими, Лучше б голод мы терпели, Чем нести такое бремя! - Истомил нас путь далекий!" Гайавата же надолго Свой родной вигвам оставил, На Восток пошел, на Запад, Поучал употребленью Трав целебных и волшебных. Так священное искусство Врачевания недугов В первый раз познали люди.

    ПО-ПОК-КИВИС

Стану петь, как По-Пок-Кивис, Как красавец Йенадиззи Взбудоражил всю деревню Дерзкой удалью своею; Как, спасаясь только чудом, Он бежал от Гайаваты И какой конец печальный Был чудесным приключеньям. На прибрежье Гитчи-Гюми, Светлых вод Большого Моря, На песчаном Нэго-Воджу Жил красавец По-Пок-Кивис. Это он во время свадьбы Гайаваты с Миннегагой Так безумно и разгульно Танцевал под звуки флейты, Это он в безумном танце Накидал песок холмами На прибрежье Гитчи-Гюми. Заскучавши от безделья, Вышел раз он из вигвама И направился поспешно Прямо к Ягу, где сбиралась Слушать сказки и преданья Молодежь со всей деревни. Старый Ягу в это время Забавлял гостей рассказом Об Оджиге, о кунице: Как она пробила небо, Как вскарабкалась на небо, Лето выпустила с неба; Как сначала подвиг этот Совершить пыталась выдра, Как барсук с бобром и рысью На вершины гор взбирались, Бились в небо головами, Бились лапами, но небо Только трескалось над ними; Как отважилась на подвиг, Наконец, и росомаха. "Подскочила росомаха, - Говорил гостям рассказчик, - Подскочила - и над нею Так и вздулся свод небесный, Словно лед в реке весною! Подскочила снова - небо Гулко треснуло над нею, Словно льдина в половодье! Подскочила напоследок - Небо вдребезги разбила, Скрылась в небе, а за нею И Оджиг в одно мгновенье Очутилася на небе!" "Слушай! - крикнул По-Пок-Кивис, Появляясь на пороге. - Надоели эти сказки! Надоели хуже мудрых Поучений Гайаваты! Мы отыщем для забавы Кое-что получше сказок". Тут, торжественно раскрывши Свой кошель из волчьей кожи, По-Пок-Кивис вынул чашу И фигуры Погасэна: Томагаук, Поггэвогон, Рыбку маленькую, Киго, Пару змей и пару пешек, Три утенка и четыре Медных диска, Озавабик. Все фигуры, кроме дисков, Темных сверху, светлых снизу, Были сделаны из кости И покрыты яркой краской, - Красной сверху, белой снизу. Положив фигуры в чашу, Он встряхнул, перемешал их, Кинул наземь пред собою И выкрикивал, что вышло: "Красным кверху пали кости, А змея, Кинэбик, стала На блестящем медном диске; Счетом сто и тридцать восемь!" И опять смешал фигуры, Положил опять их в чашу, Кинул наземь пред собою И выкрикивал, что вышло: "Белым кверху пали змеи, Белым кверху пали пешки, Красным - прочие фигуры; Пятьдесят и восемь счетом!" Так учил их По-Пок-Кивис, Так, играя для примера, Он метал и объяснял им Все приемы Погасэна. Двадцать глаз за ним следили, Разгораясь любопытством. "Много игр, - промолвил Ягу, - Много игр, опасных, трудных, В разных странах, в разных землях На своем веку я видел. Кто играет с старым Ягу, Должен быть на редкость ловок! Не хвалися, По-Пок-Кивис! Будешь ты сейчас обыгран, Жестоко наказан мною!" Началась игра, и дико Увлеклись игрою гости! На одежду, на оружье, До полночи, до рассвета, Старики и молодые - Все играли, все метали, И лукавый По-Пок-Кивис Обыграл их без пощады! Взял все лучшие одежды, Взял оружье боевое, Пояса и ожерелья, Перья, трубки и кисеты! Двадцать глаз пред ним сверкали, Как глаза волков голодных. Напоследок он промолвил: "Я в товарище нуждаюсь: В путешествиях и дома Я всегда один, и нужен Мне помощник, Мэшинова, Кто б носил за мною трубку. Весь мой выигрыш богатый - Все меха и украшенья, Все оружие и перья - Все в один я кон поставлю Вот на этого красавца!" То был юноша высокий По шестнадцатому году, Сирота, племянник Ягу. Как огонь сверкает в трубке, Под седой золой краснея, Засверкали взоры Ягу Под нависшими бровями. "Уг!" - ответил он свирепо. "Уг!" - ответили и гости. И, костлявыми руками Стиснув чашу роковую, Ягу с яростью подбросил И рассыпал вкруг фигуры. Красным кверху пали пешки, Красным кверху пали змеи, Красным кверху и утята, Озавабики - все черным, Белым только рыбка, Киго; Только пять всего по счету! Улыбаясь, По-Пок-Кивис Положил фигуры в чашу, Ловко вскинул их на воздух И рассыпал пред собою: Красной, белой, черной краской На земле они блестели, А меж ними встала пешка, Встал Инайнивэг, подобно По-Пок-Кивису красавцу, Говорившему с улыбкой: "Пять десятков! Все за мною!" Двадцать глаз горели злобой, Как глаза волков голодных, В тот момент, как По-Пок-Кивис Встал и вышел из вигвама, А за ним племянник Ягу, Стройный юноша высокий, Уносил оленьи кожи, Горностаевые шубы, Пояса и ожерелья, Перья, трубки и оружье! "Отнеси мою добычу В мой вигвам на Нэго-Воджу!" - Властно молвил По-Пок-Кивис, Пышным веером играя. От игры и от куренья У него горели веки, И отрадно грудь дышала Летней утренней прохладой. В рощах звонко пели птицы, По лугам ручьи шумели, А в груди у Йенадиззи Пело сердце от восторга, Пело весело, как птица, Билось гордо, как источник. Гордо шел он по деревне В сером сумраке рассвета, Пышным веером играя, И прошел; по всей деревне До последнего вигвама, До жилища Гайаваты. Тишина была в вигваме. На порог никто не вышел К По-Пок-Кивису с приветом; Только птицы у порога Пели, прыгали, порхали, Там и сям сбирая зерна; Только Кагаги с вигвама Встретил гостя хриплым криком, С криком крыльями захлопал, Взором огненным сверкая. "Все ушли! Жилище пусто! - Так промолвил По-Пок-Кивис, Замышляя злую шутку. - Нет ни глупой Миннегаги, Ни хозяина, ни бабки; Тут теперь что хочешь делай!" Стиснув ворона за горло, Он вертел им, как трещоткой, Как мешком с травой целебной, Придушил его и бросил, Чтоб висел он над вигвамом, На позор его владельцу, На позор для Гайаваты. А потом вошел в жилище, Раскидал кругом порога Всю хозяйственную утварь, Раскидал куда попало Все котлы, горшки и миски, Мех бобров и горностаев, Шкуры буйволов и рысей, На позор Нокомис старой, На позор для Миннегаги. Беззаботно напевая И посвистывая белкам, Шел он по лесу, а белки Грызли желуди на ветках, Шелухой в него кидали; Беззаботно пел он птицам, И за темною листвою Так же весело и звонко Отвечали пеньем птицы. Со скалистого прибрежья Он смотрел на Гитчи-Гюми, Лег на самом видном месте И с злорадством дожидался Возвращенья Гайаваты. На спине, раскинув руки, Он дремал в полдневном зное. Далеко под ним плескались, Омывали берег волны, Высоко над ним сияло Голубою бездной небо, А кругом носились птицы, Стаи птиц носились с криком И почти что задевали По-Пок-Кивиса крылами. Он убил их много-много, Он десятками швырял их Со скалистого прибрежья Прямо в волны Гитчи-Гюми. И Кайошк, морская чайка, Наконец вскричала громко: "Это дерзкий По-Пок-Кивис! Это он нас избивает! Где же брат наш, Гайавата? Известите Гайавату!"

на страницу 12