Воскресенье, 04.12.2016, 15:12
Приветствую Вас, Гость




Этери

Было то или не было, лучше бога ничего не было. Жили муж с женой. Была у них дочка, звали ее Этери. Мать Этери умерла, и отец взял себе другую жену. С этой женой родилась у них еще одна дочь. Росли обе дочки вместе. А когда подросли, стали их посылать стадо пасти. Мачеха на пастьбу то падчерицу снаряжает, то родную дочку. Спечет сухую лепешку, сунет большой клок шерсти и спроваживает Этери с собачкой: и стадо, говорит, паси, и весь клок шерсти спряди,лепешку и сама ешь, и собачке лай, и встречного угости, и поперечного накорми, и еще обратно домой принеси.
Идет Этери, пасет-гонит стадо. А одна корова из стада — ее, мать ей оставила. Идет, тоскует, — что, думает, делать: то ли шерсть прясть, то ли стадо пасти, то ли лепешку делить.
А корова Этери прозорливица. Ты, говорит, Этери, шерсть мне в левое ухо вдень, из правого вытяни, сама меня подои, а лепешку собачке дай, встречного угости, поперечного накорми и еще обратно домой унеси. Приходит вечером Этери домой, мачеха видит — все она сделала по ее слову — и шерсть ссучила, и лепешку назад принесла, и стадо привела.
На другой день провожает она родную дочку, лепешку дает большую, клок шерсти — малый, и наказывает: видишь, дочка, Этери со всем справляется, и ты не отстань, шерсть спряди, лепешку сама ешь, встречКого-поперечного угости и назад домой принеси. Ведет девушка стадо, а корова Этери так ее гоняет, что4 до вечера ни одной пряди шерсти не дает ссучить. А лепешки ей ни самой не хватает, ни встречному-поперечному на угощение не достает, и собачка домой голодная бредет. Вечером мать колотит ее да приговаривает: у Этери в руках все спорится, а ты что ж такая непутевая.
Раз как-то Этери за стадом идет, веретено в руках несет. Прошла по крыше старухина дома и веретено в щель уронила. Позвала старуху:—Матушка,—говорит, — подай веретено, не то боюсь, кабы стадо не разбрелось.—Доченька,—кричит ей в ответ старуха, —спустись ко мне, слепая я, тесто мешу, на хлеб мой взгляни, и веретено отыщи-забери. Сошла Этери вниз, поглядела на тесто, — старуха слепая, а в тесте полным полно сору. — Хорошо ли пеку? — спросила старуха. — Очень хорошо, матушка, дай бог тебе долгой жизни и упокой тебя после смерти. Тогда старуха сказала Этери: — Ступай, дочка, увидишь — течет черная вода — не подставляй головы, а под золотую подставь и вымой. Идет Этери, видит — золотая речка течет, подставила голову и вымыла. Пошли у нее золотые волосы расти. Этери прячет, прикрывает их, кабы мачеха не увидела.
Наутро мачеха посылает со стадом свою дочку. Прошла и та по крыше старухина дома, прясло-веретено уронила. Крикнула старухе:—Эй, ты, собачья дочь, подавай скорей мое веретено, не то все стадо разбежится. Старуха ей в ответ: —Сойди сюда, слепая я, тесто мешу, на тесто взгляни и прясло-веретено отыщи-забери. Пошла девчонка, взглянула на тесто, бросила старухе:—Не годится твое тесто, поганое оно.—Ступай, дочка,— говорит старуха,—увидишь, ручей золотого цвета течет — не подставляй головы, увидишь черного — подставь да хорошенько вымой. Пошла девчонка, подставила голову под струю черного цвета, вымыла, — и на лбу у нее рог вырос.
Пришла вечером домой. Мать видит — у дочки рог вырос, очень испугалась. Режет его, а он снова вылезает как ни в чем не бывало. Разъярилась мачеха, думает: Этери, верно, корова ее помогает. Притворилась больной и говорит мужу: не исцелюсь, пока корову Этери не заколешь. Муж согласился: если исцелишься, заколю.
Услышала Этери, что ее корову заколоть хотят. Увела ее, плачет, приговаривает: Всегда-то ты мне помогала-пособляла, а теперь кто поможет? Хочет отец заколоть тебя. Корова сказала:—Не бойся, Этери. Как заколют меня, ни мяса моего не ешь, ни крови не пей. А что достанется тебе — кости ли, мясо, или кожа, сложи в яму и прикрой.
Закололи корову, и мачеха тотчас же исцелилась. А Этери собрала, что могла, от коровы и спрятала в яму. .
Настало пасхальное утро. Отец с мачехой на церковную службу собираются. Мачеха наказывает Этери: кадушку теста на слезах замеси, да коди проса, что я рассыпала, по зернышку собери. Этери плачет-убивается: как столько теста на слезах замесить и как все просо по зернышку собрать. Надумала: схожу-ка к старухе, авось она научит. Пошла, рассказала про свою беду. Старуха сказала:—Я не слепая, просто испытывала тебя тогда. Сведи меня к себе домой. Пришли они, и старуха говорит, поди раскрой яму, сама ступай в церковь, а я и хлеб испеку, и просо соберу. Из церкви раньше отца и мачехи прибеги. Пошла Этери, раскрыла яму, взглянула в нее, видит — стоит в ней конь-красавец, рядом одежда нарядная сложена. Взяла она одежду, надела, золотые волосы распустила, села на коня и поскакала в церковь. Слушает службу, а в волосах ее золотые зернышки пузырятся. Сорвала она их. Одним отца поздравила, другим мачеху, третьим сестру, пришпорила коня и помчалась назад. Дорогой попался ей ручей, впопыхах уронила она в него одну туфельку. Махнула рукой — ничего не поделаешь, — и скорей к яме. Привязала коня, прикрыла волосы и встречает мачеху. Мачеха стукнула ее два раза по голове: ты тут сидишь, а нас в церкви золотыми зернышками поздравили. Что же делать, — говорит Этери, — бедняги на свете не переведутся.
А к тому месту, где Этери туфельку уронила, царские конюхи лошадей на водопой привели. Лошади напугались, воду пить не стали. Конюхи глядят, дивятся. Пошли, рассказали царю, как повели лошадей на водопой, а они и не прикоснулись к воде. В реке что-то блестит-сверкает. Государь велел: ступайте, вытащите да ко мне принесите. Вытащили туфельку. Государь дал ее трем подданным и велел: ступайте и, где найдете вторую, или отыщете женщину, которой она впору, ведите ее сюда, возьму себе в жены.
Пошли три подданных, всю страну обошли, да ничего найти не могут. Пришли наконец туда, где Этери живет. Мачеха падчерицу в корзину спрятала, а гостям свою дочку показывает. Взяла у них туфельку и говорит: моей дочке она впору придется. А гости ей велят вторую нести. Вторую взять негде. Ну, так не ее туфелька, сказали гости. Пошли было уже со двора, а собачка не выпускает их: то к ним подбежит, то от них к корзине отбежит, где Этери спрятана. Гости думают: что. бы там могло быть? Открыли корзину, спрашивают Этери: что ты тут делаешь? Она отвечает: мачеха меня сюда упрятала. Они ей туфельку дают — погляди, мол, не придется ли впору. Надела она—и впрямь впору. Спрашивают ее посланцы: вторая не у тебя ли? У меня1 Тогда сказали они Этери, что государь ее к себе зовет, и велели мачехе хорошо приглядывать за ней. Еще спросили у Этери, какое она им ставит условие? Этери отвечала:

Я крестьянка, дочь крестьянина, выросшая в сиротстве.
Царь добьется своего и уйдет, останусь я горе мыкать.

Посланцы ушли и обо всем рассказали государю. Царь дал клятву, и Этери привели к нему. Долго жили они в согласии, а потом завелись на Этери вши. Чистят ее по три раза в день, никак не отчистят.
Царя звали Абесалом. Пришел к Абесалому хитрец-предатель Мурман и говорит: отдай мне Этери, вылечу ее от недуга! Отдам,—говорит Абесалом,—только помоги, и отдал Этери Мурману. Мурман сам недуг на нее наслал, сам исцелил.
Абесалом от тоски по Этери света в глазах лишился.
Спрашивает у Мармана:

Мурман, Мурман, скажи, как твоя жена!

Мурман отвечает:

Что ты спрашиваешь, золотые уста, — хвалиться женой негоже,
Но видел ли ты хрустальную башню, высокую, до неба!
В ней живет стройная красавица Этери,
Девять деверей и девять сыновей деверей ей прислуживают.
Рядом сидит свекор, наточенный алмаз,
В головах свекровь, глотательница драконов.

Царь сказал: в таком она у вас почете, будто у самого меня.
Ушел Мурман домой. А Абесалом говорит сестре — поди погляди на мою Этери, в таком ли она у них в самом деле почете?
Пошла сестра, пришла к Этери и сказала ей:

Босиком проходить мне весь март, апрель, май,
Этери, увидев тебя, тотчас же оживет мой брат.

Этери сказала: боюсь я, вернется домой Мурман, живой тебя не отпустит, давай я тебя спрячу. Пришел Мурман, ночью ни про что не узнал, а наутро снова на охоту пошел. Этери собирается уходить с сестрой Абесалома. Вестник радости говорит Абесалому — Эт ери идет. Не поверил Абесалом. Если, — говорит, — в самом деле Этери, настелите на крышу досочки, пус ть пройдет по ним в своих туфельках, и я сразу ее узнаю. Пришла Этери, прошлась по крыше. Поверил Абесалом. Обнялись они, и тотчас же оба умерли. Похоронили их вместе. В головах могилы выросла роза, в ногах пробился родник. Над родником висит серебряная чаша. Кто ни пройдет, воды изопьет и могилу благословит.
Узнал про это Мурман, пришел на могилу Абесалома и Этери, выкопал посредине и живым в нее зарылся. И в головах, и в ногах его могилы деготь сочится.

Мор там, пир здесь.
(Сказитель Гигола Манчхашвили, село Тезери. Зап. Н. Хидирбегашвили. П. Умикашвили. «Народная словесность», 1964, стр. 13—18).