Суббота, 10.12.2016, 23:24
Приветствую Вас, Гость




Размышления о безответной любви и женском коварстве. Давным-давно, когда я был совсем крохой-несмышлёнышем, меня опекал и воспитывал добрый человек по имени Николай. Он заботился обо мне и вкусно напитывал моё растущее тело калорийностями. Я даже владел недвижимостью. Да-да. В моём распоряжении был небольшой вольер, расписной домик с окошком и настоящей дверцей.

Жили мы с человеком душа в душу. Каждый вечер Николай открывал калитку загона, и я беспрепятственно прогуливался по большому дому и ухоженному саду. Утром, когда мой друг уходил на работу, я оставался на хозяйстве. Хотя до поры до времени о моей кипучей домоправительской деятельности человек не знал…

Однажды ночью в мою смышленую голову пришла идея. Николай кормит-поит, разрешает проказничать в доме. А что же я? Где благодарность за неоценимую заботу? Тогда я твёрдо решил сделать незаметный лаз в изгороди загона, чтобы каждое утро украдкой покидать отведённое место и помогать Николаю по хозяйству.

Справился с поставленной задачей я блестяще! Лаз получился отменный и совсем невидимый. Мусорные бочки очищались мной на совесть: хлам и отходы непринуждённо переносились на мою скромную по размерам территорию. Только вот беда: за моим домком день ото дня росла и росла куча мусора, что это стало проблемой. Но нет для надёжного друга непреодолимых препятствий! Я удвоил степень сложности ежедневной работы. Пустые коробочки, баночки, бутылочки начал прикапывать, а вполне себе приятные объедки поглощал с неутомимостью вечно голодных барсуков.

В принципе, на мой взгляд, симбиоз енота и человека удался!

Симбиоз – хорошее слово, я знаю. Означает, что двое дружат по-настоящему и на равных.

Так бы и шла наша размеренная холостяцкая жизнь, кабы не вошла в наш дом Она. Цитрусовая ведьма, мегера, синересничная расфуфыренная кукла, похитившая у меня друга.

Она появилась воскресным утром.

Я мирно дремал на пороге, под резной зелёной крышей козырька над входной дверью. Во сне мой нос щекотали аппетитные ароматы, исходившие со стороны кухни. Вдыхая их, я предвкушал совместный традиционный завтрак выходного дня. Как вдруг…

Чья-то тень закрыла солнце. Я шкурой ощутил, к нам пришла беда!

Беда стояла в дверном проёме и отвратительно улыбалась ярко-малиновыми губами. Пахло от неё естественно бедой. А чем же ещё!? Запах этот был совсем не вкусный, не яблочный или конфетный. Флёр от разукрашенной куклы исходил ядовитый, с нотками цитрусов. А цитрусы я терпеть не могу. Аллергия.

Тогда я ещё подумал: «Сейчас Николай тебя, цитрусовая ведьма, веником-веником. Такая неприятная особа никогда не перешагнёт порог нашего дома». Но особа перешагнула. А самое пакостное, ей навстречу выбежал хозяин, бесцеремонно отодвинул меня ногой в угол и принялся обнимать и целовать подлую змею.

Так в нашу настоящую мужскую дружбу вмешалась хитрая и опасная женщина.

И имя ей было Лайма. В переводе с англосаксонского значит - Лимонная. Вела себя цитрусовая также отвратительно как звалась и пахла. Первым делом она обнаружила залежи мусора за моим замечательным домиком. Те самые, что я не успел прикопать. Визгу от Лимонной было на всю округу. Будто не хлам я там собирал, а ядовитых жаб.

Затем новая хозяйка повелела Николаю разорить мой загон и перенести весь мой нехитрый скарб на задний двор. К моему ужасу, он безропотно выполнил приказание.

Отныне я униженный и забытый стал проводить нескончаемые, тоскливые дни в сыром закутке за сараем. Иногда Николай приходил ко мне, угощал карамельками, гладил по холке, трепал за толстые щёки. В эти минуты мне казалось, что всё по-прежнему и наша дружба не умрёт никогда. Но визиты хозяин наносил всё реже и реже. Чаще наведывалась Лимонная, кидала мне очистки от яблок, невкусную морковку и жухлые капустные листья. Она злобно глядела на меня и глупо хлопала огромными синими ресницами.

Но даже эти вульгарные, оскорбительные приходы стали для меня не самой великой печалью. Непоправимое и страшное поджидало дальше.

Как-то по весне в доме нежданно-негаданно появился третий.

Ночами было слышно, как он тоненько пищит, а мои хозяева умиляются и лопочут. Запах от дома теперь шёл кисломолочный. Я очень переживал за Николая. Как он там без меня среди этих двух дурнопахнущих чужаков. Но к моему удивлению, хозяин был весел и счастлив. Он с удвоенной энергией лобзал цитрусовую, а крикливый свёрток, перевязанный синим бантиком, с нежностью прижимал к своей груди.

Лимонная преобразилась и похорошела. Мне же она стала напоминать курицу-наседку. Денно и нощно вредина кудахтала и кружила вокруг плаксивого гнома размером с крупную дыню. Днём женщина выносила его на задний двор и катала, как какого-нибудь барина, в коляске. Младенец всё время плакал и барахтался в облаке кружев и звенящих бирюлек.

Они оба мне не нравились. Видимо, наше неприятие было обоюдным. Потому что одним ярким летним днём к моему жилищу тихонько подошёл хозяин. Он долго смотрел на меня и молчал. Следом за ним примчалась цитрусовая ведьма с верещащим пупсом на руках.

- Видишь, дорогой? Он же болен! Отказывается принимать пищу и всё время сидит в одном и том же углу. Он заражён чумкой. Сейчас же избавься от него!

Николай молча кивал головой. Его руки нервно теребили края старой куртки, а в глазах отражалось чувство вины. Я всё понял без лишних слов, моя судьба предрешена…

Тем же днём мой друг посадил меня в клетку и отнёс в близлежащий лес. Прощание было недолгим. Возле старого дуба человек открыл створку клетки и выпустил меня. Не оборачиваясь, он пошёл прочь по пыльной дороге, ведущей в пугающую неизвестность. А я ещё долго сидел на сырой траве и ждал. Но Николай не вернулся.

В те часы безвременья и пустоты я впервые стал размышлять и приходить к аналитическим заключениям. Знаете, мне, кажется, открылась великая тайна. Всех существ в этом мире, вне зависимости от наличия или отсутствия хвоста и прочих атрибутов, роднит одно чувство. Оно одновременно великое и падшее, земное и небесное, безнадежное и исцеляющее. Люди назвали этот калейдоскоп эмоций любовью. И она оправдывает всё! Любую гадость и подлость. Ради любви даже можно предать. Забыть своё прошлое. Попрать гордость и достоинство.

Теперь после встречи с остроносенькой я понял и простил Николая.

Пока пробирался к дому человека-конуса, исполняя назначенное бандитствующей троицей наказание, думал о своей нелёгкой доле бродяги. Вспоминал, сколько мытарств принял после изгнания из дома Николая, пока ни прибился к военным с их секретной базой. Да, дела! А ещё говорят, без затей живут еноты, просто, как расколоть орех.

Впрочем, всё это лирика, а я сейчас должен мобилизировать силы для решения вполне материальной задачи. Моя цель – ярко-зелёный коврик с жёлтой надписью.

Попасть в дом пчеловода не составило особого труда. Как опытный следопыт, я не ринулся в незваные гости через парадную дверь. Мой внутренний голос повёл меня прямиком к чёрному входу. И, как обычно, интуиция меня не подвела! Неприметная белая дверь была оборудована врезным отверстием для кошки.

Кошки – об этом я сразу и не подумал. А ведь страшнее зверя на свете нет! Они упрямы, хитры, назойливы и крайне злопамятны.

Но в тот момент эйфория от быстрого успеха кружила мою бедную голову, и дверь в двери сыграла со мной злую шутку.

Я протиснул своё, скажем мягко, крупное тело в небольшое отверстие. Голова и плечи прошли через кошачий лаз легко, а вот торс и пышная задняя часть несколько задерживались. А потому у меня было несколько секунд для ознакомления с обстановкой.

Передо мной предстал небольшой светлый холл, ведущий на стеклянную террасу. Стол дубовый был, и это не могло не радовать утомлённого и изголодавшегося енота. Правда, жмоты хозяева не накрыли его честь по чести, а лишь выставили графин с водой и бедненькую тарелку с какой-то снедью. Ну, ничего, подумал я, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Перекушу, найду заветный ярко-зелёный коврик, и не поминайте меня лихом.

Как только я полностью вошёл в жилище, из-за угла выглянула нахальная, зеленоглазая морда. Это был кот. А кто же ещё!

Серый, толстый, с вороватым взором. Он смотрел на меня с изумлением. Такой наглости, видимо, котище ещё не встречал. Я вежливо поздоровался, чем ввел животное в окончательное исступление. Тут-то мой острый глаз заприметил, что стою на ярко-зелёном, мягоньком, с жёлтыми буковками половичке.

Есть всё же в жизни место чудесам! И даже самым невезучим невезучкам иногда улыбается фортуна.

Медленно, чтобы резкими движениями не вывести кота из транса, я ухватил половик двумя лапками и потащил его волоком к дверце в двери. От такой неприкрытой наглости Серый окончательно сник. Он даже присел и прижал уши к своей неразумной круглой голове.

Я, со своей стороны, не терял времени попусту. Одним глазом следил за котом, другим – намечал безопасный путь отхода. Так, пятясь, подобострастно скалясь и раскланиваясь, словно прима провинциального театра, задним ходом моя фигура в паре с чудо-ковриком вернулись к точке невозвращения. Предстояло самое сложное: как можно быстрее вынырнуть самому и утащить за собой тяжеленный половик. И зачем он только нужен этим хулиганам и врунам енотовидным собакам?!

И если мои короткие задние лапки уже были за дверью, то солидное тельце и голова всё еще представляли лёгкую добычу для начавшего приходить в себя пушистого мышелова.

«Один рывок, только один», - сказал я себе, продолжая с завидным упорством тащить злосчастный половик. При этом я умудрялся отвлекать кота всеми доступными для моего лицевого мышечного аппарата гримасами.

Кот злобно зашипел. Культурный! Предупреждает о возможном нападении. Но его угрозы уже не представляли для меня особого значения. Втянув круглое пузцо, я вытолкнул себя наружу. Крепко удерживаемый половичок следом за мной также лихо покинул негостеприимное помещение.

Ожидаемой погони и справедливой расправы не последовало.

Кот приблизился к двери и отодвинул одной лапой створку лаза. Показалась недовольная и обескураженная кошачья физиономия. Серый понюхал воздух и, даю свой чёрный нос на откус, мой присутствие для него не осталось не замеченным. Однако покидать безопасное пристанище кот не стал. Он убрал лапу, и заслонка упала на своё место, отрезая путь ко мне.

Я слышал, как котяра по ту сторону двери с завидной грацией уронил своё тело на порог, не утепленный более ковриком, и засопел.



На страницу 2| На страницу 4