Было - не бывало, а у человека печали было не мало. Когда-то у одного
кади была дочь, и была она очень некрасива да к тому же еще и придурковата.
А напротив жила бедная девушка, которая ходила к ним в дом прислуживать. И
вот в один из дней мимо дома кади проезжал сын падишаха, увидел он ту
девушку и влюбился в нее так, словно у него была тысяча сердец.
Вернувшись во дворец, шахзаде идет к своему отцу и просит:
- В таком-то месте я видел одну девушку, сосватай ее мне в жены.
Падишах соглашается и посылает свою султан-ханым смотреть девушку.
Узнала об этом жена кади и подумала: "Если султан-ханым увидит нашу
дочь, она ей не понравится, надо показать соседскую девушку".
Она тут же подзывает ее и говорит:
- Доченька, поди-ка сюда, мы тебя принарядим и покажем султан-ханым
вместо нашей дочери.
- Хорошо, - отвечает девушка, - только пойду спрошусь у матери; если
она позволит, я приду.
Мать дает свое согласие, девушка возвращается, тогда ее пышно наряжают,
и она становится так же хороша, как четырнадцатилетняя луна.
Не будем затягивать! Вместо уродливой дочери выводят соседскую девушку,
и она нравится султан-ханым больше, чем можно было ожидать.
Султан-ханым возвращается во дворец и рассказывает падишаху:
- Совсем такая, как мы хотели. Возьмем ее по закону.
- Постойте, ну-ка я еще разок туда съезжу, присмотрюсь получше, -
говорит шахзаде.
И кади посылает весть о том, что к нему едет сын падишаха. Кади идет и
сообщает об этом своей жене.
А жена думает: "Что ж нам делать? Надо опять показать соседскую
девушку".
- Ой, доченька, иди-ка сюда, - зовет ее, - мы тебя опять принарядим -
сын падишаха собирается пожаловать к нам. А платье, которое ты надеваешь, мы
тебе подарим, да еще и денег дадим в придачу.
- Хорошо, - отвечает девушка, - только подождите, я пойду спрошусь у
матери. Если она позволит, я приду.
Мать соглашается:
- Ступай, доченька! Что бы ни было, нас от этого не убудет. Тем
временем жена кади прячет свою дочку в шкаф и наказывает ей:
- Сиди здесь. Когда придет шахзаде, мы выведем к нему дочь соседки, а
ты все примечай да подслушай, о чем они будут говорить. Может быть, он даст
что-нибудь девушке в подарок, так ты подсмотри!
Соседская девушка выходит навстречу сыну падишаха и почтительно
останавливается перед ним. Смотрит молодец на девушку, а она за то время,
что он ее не видел, в тысячу раз стала краше.
Юноша просит у девушки попить, та приносит стакан с водой и подает ему.
Молодец пьет, затем снимает с пальца золотой перстень и опускает его туда.
Девушка берет стакан и видит в нем перстень: она незаметно вынимает его и
прячет. Потом шахзаде встает и уходит.
А дочь кади, сидя в шкафу, крепко заснула и ничего не
И вдруг в то время, когда надо было уже начинать свадьбу, падишаху
пришлось собираться на войну. Однако шахзаде не пускает отца.
- Батюшка, пока я жив, незачем тебе идти на войну, я пойду вместо
тебя, - говорит он, сразу собирается и вместе с войском выступает в путь.
А жена кади между тем дарит бедной девушке обещанное платье, дает
немного денег, и та остается этим очень довольна.
Однажды, когда девушка прислуживала, как всегда, в доме кади, хозяйка
предлагает ей поесть, а та отказывается:
- Не знаю, что такое, у меня последние дни душа не принимает никакой
еды.
Услышав такие слова, жена кади решает, что неспроста: "Она, наверно,
затяжелела от шахзаде, потому у нее и нет аппетита".
Что делать? И женщина тотчас же отправляет свою дочь к прислужнику кади
Селиму. Проходит девять месяцев и десять дней, и у дочери кади рождается
мальчик. Кади с женой тотчас дают знать падишаху, что у шахзаде появился
сын.
Падишах разгневался:
- Фуй, что это значит, прежде чем заключить брак, сходится с девушкой!
Как бы то ни было, окончив войну, молодец возвращается домой. Падишах и
говорит ему:
- У тебя, оказывается, мальчик! Шахзаде так и остолбенел.
- Откуда у меня может быть мальчик! Я всего два раза видел эту девушку,
но ничего не делал! Стой, пойду-ка я погляжу, что это за ребенок.
Сказав так, он идет в дом кади, смотрит: на постели лежит какая-то
безобразная девка, а около нее мальчик, такой же, как она.
- Черт возьми! Да я эту девку не видел и не знаю, - рассердился сын
падишаха и пошел вон оттуда.
А соседская девушка приметила, как он шел к кади, и стала просить
своего отца:
- Дорогой батюшка, придумай, что хочешь, но только приведи шахзаде к
нам в дом на чашку кофе!
Отец выходит на дорогу и лишь только замечает, что молодец идет
обратно, начинает упрашивать его:
- Прости, о сын падишаха, во имя твоей молодости зайди ко мне в дом
выпить чашку кофе.
Молодец не может устоять перед его просьбой и идет к нему в дом. Только
хотел подняться наверх, глядь! - у двери стоит де-| вушка, которую он
принимал за дочь кади.
- Пожалуйте, мой шахзаде! - встречает она его и делаеттеменна.
Юноша проходит в комнату, садится и внимательно смотрит на нее. И
платье, и все на ней точь-в-точь как на той девице, что он видел у кади, да
к тому же и перстень его у нее на пальце.
- Я принимал тебя за дочь кади; или ты на самом деле не его дочь? -
удивился молодец.
- Нет, шахзаде, мой отец - вот этот человек. Когда ты приходил смотреть
дочь кади, наряжали и показывали тебе меня.
Тогда сын падишаха идет к отцу.
- Батюшка, все, что тебе наговорили, - ложь. Девица, которую я принимал
за дочь кади, оказывается, не его дочь, а ее ребенок - не мой ребенок. Я
хочу взять в жены ту бедную девушку, что живет в доме против кади, обручи ее
со мной!
Гнев падишаха сразу прошел, и он велит обручить девушку со своим сыном.
После праздника в сорок дней, сорок ночей шахзаде вводят-в брачную
комнату.
Затем падишах призывает кади и спрашивает, от кого стала беременна его
дочь.
- Если не скажешь правду, снесу тебе голову, - грозится он. Что делать
кади? Он не может найти другого выхода, кактолько сказать правду, и
рассказывает падишаху обо всем с начала до конца. И падишах, простив кади,
отдает его дочь за прислужника Селима.
Так они тоже достигли своих желаний и, под покровительством падишаха,
счастливо проводят свою жизнь.

Котенок в золе

У одной бедной вдовы был сын Кельоглан. Судьба женщине досталась
черная. Ничего не получила от родителей, не видела она радости ни от мужа,
ни отходжи.
А то, у чего плохое начало, разве будет иметь хоро-ший конец? И вот
посмотрите на судьбу, на сына ее.
Не мальчик, а просто котенок в золе. С утра до вечера валялся у очага.
Не мог отойти от печи, так и сидел, и не двигался, почесывая плешивую
голову.
Что делать матери, к кому обратиться за помощью? Из волос своих сделала
она метелку, из рук - совок. Холод, жара - все работает.
Так шли годы. Настал день, иссякло у женщины всякое терпенье. Подозвала
она к себе Кельоглана, оглядела со всех сторони сказала:
- Сын мой, неудачник, сын мой. От кого к тебе перешла лень? Покойный
твой отец добывал себе хлеб. Мать твоя злосчастная, сам видишь, бьется как
рыба об лед! А ты? Что ж, так и собираешься сидеть на одном месте сорок лет
и твердить: "Дай поесть, постели постель, выстирай рубаху"? Я сегодня жива,
а завтра могу умереть. Кто тебе тогда подаст чашку воды? Родился ты
плешивым, что поделаешь, благодари Аллаха, что не хуже. Руки, ноги целы,
сила есть - выжмешь из камня воду. Можешь своими руками заработать себе на
хлеб. Так иди же и научись трудиться сам, не мучай меня больше. А вот тебе
последнее, чтоя могу дать.
С этими словами она сунула ему ломоть сухого хлеба и, неслушая, не
глядя на него, выставила за дверь:
- Иди, Кельоглан, добрый путь!
И пошел Кельоглан с ломтем в одной руке, с палкой в другой. Мало ли
шел, много ли шел, - шел шесть месяцев. Пришел в деревню. Увидел у дверей
одного дома женщину. Она пряла пряжу,сучила нитку.
Кельоглан подумал: "Вот какими должны быть женщины и старые и молодые.
Не оставит такая своих дочерей без чулок, а сыновей без башмаков. Не пошлет
она своего сына босиком, ни с чем, как моя мать".
И тут же, подойдя к женщине, сказал:
- Мать, дорогая мать. Да будет моя душа твоей жертвой! Подержи этот
кусок хлеба. Не давай его ни волку, ни птице. Я пойду искать работу. Если
найду себе место, то этот кусок пойдет тебе
на пользу, как благословение моей матери, съешь его. Если же на дорогу
мою выпадет снег, то вернусь я обратно и возьму свойхлеб.
Женщина ответила ему:
- Иди, сын мой. Твое доверие услаждает душу. Никому не дам я твоего
хлеба и сама не съем. Спрячу в карман.
Поверил Кельоглан и пошел дальше. Но не нашел себе по вкусу работы.
Тогда он вернулся и потребовал от женщины свой хлеб. А та, что вы думаете,
ему ответила:
- Ах, Кельоглан, плешивый оглан1, прости меня. Язык мой не
поворачивается сказать тебе! Не достался хлеб ни тебе, ни мне: съели его мои
сын и дочь. Сын поел и пошел играть, дочь поела и пошла за водой.
Нанизывала она ложь на ложь. Будь ты Кельогланом, развеповерил бы ей?
Он тоже не поверил и начал упрекать ее:
- Ах, старая женщина, нехорошая женщина! Не рассыпай передо мной зерна
вранья, рассыпай их перед твоими курами. Пусть они нанесут яиц, и пусть их
съест тот, кто голоден. Не нужно мне твоих россказней. Верни мне хлеб! Не
знаю я твоего сына, твоей дочери. Ни на что не посмотрю, сокрушу, разбросаю
все, схвачу и унесу твою шерсть и клубок.
Так он и сделал. Покружился вокруг камня, схватил шерсть, клубок и
убежал. Пусть она так и сидит на своем месте и думает, что ей делать, а
Кельоглан сел на камень и ударил по одной струне саза.
Поиграл он немного, покричал, побранился и пошел дальше. В одной руке
держит шерсть, в другой - клубок. Мало ли шел, много ли шел, - горы, долины
прошел. Спустился Кельоглан в долину. И что он там увидел? Ткач сидит на
траве и ткет ковер. А на ковре - розы и соловьи.
"Вот какими должны быть ковровщики, - подумал Кельоглан. - В доме его
всегда будет ковер, а в саду - соловьи. Он уж не станет, как та старая
женщина, нанизывать вранье на вранье".
Подошел он к ковровщику и сказал:
- Дядюшка, добрый дядюшка ковровщик! Возьми меня к себе в ученики. А не
возьмешь, так подержи пока у себя эту шерсть и клубок, не отдавай никому, не
выпускай из рук. А я пойду и поищу топорище для своего топора. Если я найду
себе дом, очаг, то пусть достанутся тебе эта шерсть и клубок. Сотки, что
захочешь.
Но если обломятся ветки, на которые я опираюсь, то вернусь и возьму
обратно свои шерсть и клубок.
- О сын мой! Разве можно обманывать доверие? Что бы я ни ткал, а до
твоего добра не дотронусь! Положи сюда на станок! - говорит ему ткач
Кер-Хаджи.
Кельоглан пошел дальше. Но все двери оказались для него запертыми.
Вернулся с вытянутым лицом, с раскрытым ртом и потребовал свои моток и
клубок. И что вы думаете, ответил ему ковровщик?
- Вай, Кельоглан, плешивый оглан! Всем я готов жертвовать для тебя!
Боюсь сказать тебе! То, что выпало на долю твоих вещей, не испытала даже
рябая курица. Шерсть твою сдул ветер и занес в Йемен, а клубок твой
подхватил поток и унес в Сивас. Ни ковру, ни кошме они не достались.
Так нанизывал ковровщик небылицы на ложь. Но разве Кельоглан поверит,
даст себя провести! Как начал он выговаривать ковровщику:
- Эй, Хаджи, Хаджи, ковровщик Хаджи! Перестань, пожалуйста, ткать
небылицы. Если ткешь, так тки на своем станке. Пусть у тебя получится
дорога. А моя шерсть не листок, чтобы ее мог унести ветер, а клубок не
горстка земли, чтобы его смыл поток. Я требую моток и клубок и не хочу твоих
врак. Не знаю я ни ветра, ни потока! Попробуй не отдать! Покружусь, похожу
вокруг тебя, поговорю, поговорю, а там схвачу и унесу все, что ты ткешь, и
все, что будешь ткать!
Так и сделал Кельоглан. Подскочил к ковровщику Кер-Хаджи и унес его
ковер и кошму.
А тот остался, не знает, что ему делать.
Кельоглан уселся на камень и ударил по двум струнам саза. Поиграл он,
побранил ковровщика и снова пустился в путь.
В одной руке нес ковер, в другой - кошму. Мало ли шел, много ли шел, то
растягиваясь, как ковер, то сжимаясь, как кошма, но все шел и шел. И увидел
праздник на берегу реки. На одной стороне стоит дом юноши и поднято знамя.
На другой стороне стоит дом девушки и бьют в барабаны.
"Вот какими должны быть свадьба и пир, - сказал себе Кельоглан. - Как
хороши и знамя и музыка... Лицо у юноши смеется, а у девушки на лице
распустились розы! Уж они-то, верно, не станут врать, как та старая женщина,
и выдумывать небылицы, как тот ковровщик".
Подумал он так и подошел к старшине празднества:
- Ага, старшина празднества! Пусть Аллах не допустит испытать тебе ни
беды, ни унижений. Погляди на мой ковер и кош-
му и послушай меня. Оставлю-ка я их у тебя и пойду поищу работу. Если
улыбнется мне счастье и смогу схватить его, то пусть ковер и кошма станут
свадебным подарком, но если на горы выпадет снег, то я вернусь и потребую от
тебя мои вещи. Старшина пира сказал на это:
- Ах, сын мой, доверие человека бесценно! Не расстилать и не
растягивать буду я твои ковер и кошму. Сложи их, положи возле меня.
Кельоглан пошел дальше, но не нашел работы. Вернулся с опущенной
головой. Потребовал он ковер и кошму. И что, вы думаете, ответил ему
старшина пиршества?
- Вай, Кельоглан, плешивый оглан! Пусть будут твоими жертвами жених и
невеста! Постелил я ковер в доме жениха, а кошму - перед домом невесты... Не
могу вернуть: не на что будет сесть жениху, стать невесте!
Так нанизывал он ложь на небылицы да еще добавил туда всяких
россказней.
Но Кельоглан был старый волк! Неужели станет волк слушать всякое вранье
и верить ему? Нет, такого еще не бывало.
Кельоглан всю правду в глаза сказал:
- Э, старшина, старшина! Не плети ты басни, а если хочешь - плети
самому себе и сделай из воздуха и воды ковер и кошму. А мне этого не надо. Я
требую свое. Лучше верни, не то не посмотрю я на свадьбу и на пир! Не
посмотрю и на барабаны. Размахнусь я направо, размахнусь налево и наделаю
такого... Жениха не трону, пусть сидит на месте, а вот невесту уведу...
У Кельоглана слово не расходится с делом. Зажмурил он глаза и стал
махать во все стороны. Не посчитался, что идет пир и свадьба. Не посмотрел
на жениха, не посмотрел на гостей. Схватил невесту под покрывалом и убежал с
ней.
Пока старшина пира рвал на себе волосы, пока народ опомнился, Кельоглан
уселся на камень и разом ударил по трем струнам саза.
Поиграл он, покричал, обругал как следует старшину и пошел, но уже не
вправо и не влево. Вместе с невестой, достигнув цели желаний, стал держать
путь к своему дому.
Постучал Кельоглан в дверь: тук, тук. Выглянула мать, и что она
увидела! Стоит Кельоглан, прислонившись к двери, как ружье, у которого
лопнул ремень.
Увидев его с пустыми карманами, но с веселым лицом, она Удивилась и
рассердилась:
- А, это ты, плешивый! Разве я не говорила тебе, научись делу или стань
рукояткой топора, тогда и возвращайся..
Так она кричала на родного сына.
Видит Аллах, и я врать не собираюсь, Кельоглан молчал. Смирно стоял он,
как котенок, проливший молоко, и слушал. И только когда мать кончила,
ответил:
- Эй ты, старая мать, седина твоя не с мельницы, а от прожитых лет, а
все не знаешь ничего о мире и о его делах! Ведь я не бродил, как бездельник,
как гуляка. Я стучал в каждый дом, но все двери передо мной оказались
закрытыми. Мой хлеб съели юноша и девица и ушли: он - на гулянье, а она - по
воду... А с шерстью, думаешь, что случилось? Ветер унес, а клубок подхватил
поток. Ковер и кошму постелил я у дверей жениха и невесты. А когда они
захотели меня обойти, я их тоже проучил!
Так рассказывал Кельоглан, но мать ничего не могла понять из его речей.
Покачала головой, нахмурила брови:
- Эх, Кельоглан, ну проучил ты кого-то, ну что же из этого? Почему ты
не договариваешь всего? Или думаешь, что от правдивых речей телята сбегут в
горы?
Кельоглан в ответ:
- Ах, мать, мать! Нет слов, нет языка у меня. Я тебя не могу вразумить,
ты не можешь меня понять. Может, ты поймешь игру саза.
Сделал из метелки саз, дотронулся до струн, - но мать и на этот раз
ничего не поняла:
- Ты, недостойный! Чего-то там ты нанизываешь и плетешь? Нет толку ни
от слов, ни от игры!
Тогда Кельоглан вытащил за руку невесту - он ее спрятал за дверью:
- Ах, мать, слезливая и жестокосердная мать! Если мои слова не похожи
на слова, а игра на игру, то разве эта девушка не похожа на невесту?
Посмотрела мать и видит - стоит перед ней невеста, красная роза, на
лицо опущено разукрашенное покрывало. Подняла мать покрывало, и что она
увидела! Тыква, самая настоящая тыква-Глаза, брови на месте, углем наведены,
но ни рук, ни ног нет - одна тыква на палке.
Увидел Кельоглан, испугался. Не мог понять, что случилось. Но мать
догадалась и расхохоталась. И как же она хохотала! Кельоглан принял за
свадьбу праздник тыквы!
Когда мать вдоволь насмеялась, обратилась к Кельоглану:
- Видно, потемнело у тебя в глазах, если ты принял орех за гуся. Дай-ка
я протру тебе глаза.
Подошла к очагу, разрезала разукрашенную тыкву на ломти и приготовила
сладкое как мед кушанье, поднесла Кельоглану.
Поел тот райского кушанья, и раскрылись у него глаза на мир. С тех пор
Кельоглан стал другим. Он больше не доверял своего хлеба чужим, не давал
ветру унести свой клубок, а потоку - ковер и кошму, не стал безрассудно,
по-глупому, вмешиваться во все дела игрища...
Стали жить мать с сыном дальше и достигли исполнения желаний. А с неба
упали три яблока на тыквенную голову Кель-оглана.