Понедельник, 05.12.2016, 13:30
Приветствую Вас, Гость

Виброизоляции купить виброизоляции.


Дафин и Вестра


Далеко-далеко, там, где солнце спать ложится, когда вдосталь на суету
людскую надивится, простиралось большое царство. И жили в том царстве царь
да царица. Давно уж отшумела их молодость, но не было у них на старости лет
ни опоры, ни услады - ни сына, ни дочери. И поэтому тоска их пуще старости к
земле гнула. Но вот нашелся старый-престарый отшельник, умевший снадобье
всякое из трав варить, и пришел он ко дворцу царскому, утешить царя и царицу
в их горе.
Проводили старца до трона царского, пал он на колени и протянул царице
гроздь виноградную, что выросла на холмах у жаркого солнца на глазах;
отведала царица винограда и зачала.
Будто солнце царю душу отогрело, опять мила стала ему
жизнь и дела мирские. Кликнул царь людей своих, псарей да ловчих и на
охоту отправился. Много всякой дичи настрелял: и волков, и лисиц, и зайцев;
в пылу охоты забрался он далеко, за границу царства своего, да никто этого
не приметил. Спустившись вниз со скалы крутой, увидали охотники крепость
высокую и пустынную. Обошли ее кругом - всюду только камень да камень, и ни
живой души.
Заметались охотники кто куда, как птица в силках, а выхода нигде не
находят. День прошел, второй прошел, уже всю дичь поели, есть нечего, голод
все крепче знать себя дает. Еще день да ночь прошли, а на рассвете глянули -
черт по стене крепостной ходит, гуляет, трубкой попыхивает.
Подошли воины к царю-государю да подбили спросить лукавого :
- Ваша темнейшая мерзость, чем не угодили мы тебе, что заточил ты нас в
крепости этой?
- Не я вас заточил, сами вы сюда пришли, - отвечает бес им сверху.
- Что тебе подарить, чтобы ты открыл ворота крепости? - спросил царь.
- Подари мне, что есть у тебя во дворце, а ты ни слухом, ни духом о нем
не ведаешь, и я тебя мигом выпущу.
Задумался царь, видать, что-то нечистое лукавый замыслил, да очень не
терпелось Еыбраться из тисков стен, вот он и отвечает:
- Согласен, быть по сему.
- Пиши грамоту на подарок, - требует бес.
Только получил черт грамоту царскую, стены крепости тут же сквозь землю
провалились. Обрадовались все да поскорее домой направились, а как доехал
царь до владений своих, счастье безмерное охватило его. Родила ему царица
сына круглолицего, и нарекли его Дафином, и рос он не по дням, а по часам,
всем на диво.
Нежданно-негаданно явился ко дворцу царскому черт да и потребовал не
что иное, как самого Дафина. Не успели царь с царицею от ужаса в себя
прийти, как бес схватил мальчонку за шиворот и понесся, - поминай, как
звали! Дафин и не заметил, по каким путям-дорогам его пронесли и куда
забросили. Здесь черт запряг мальчика в работу тяжкую, и чего только не
пришлось испытать бедняжке Дафину! И голод, и холод, и ночи без сна - всего
натерпелся. Но приходилось терпеть: беда, коль не выполнит воли лешего.
Многое хоте-
лось узнать Дафину, но пуще всего влекло его к ремеслам разным. Легко
давались ему и языки Есякие, так что вскоре стал он понимать и птиц, и
животных, и малых букашек.
Однажды отправился нечистый в края дальние, а Дафин, оставшись один,
отправился к роднику. Присел он у ручьи, в тени тополя высокого, напился,
перекусил да и прилег отдохнуть немного. Тут сели на макушку тополя три
птицы и, увидев молодца, заговорили меж собой:
- Посмотрите-ка, сестрицы, - молвила первая, - вот отдыхает добрый
молодец, из далеких краев чертом привезенный. А знал бы он о горе-злосчастье
Арапа, пошел бы, грехи б ему отпустил и избавил бы несчастного старика от
кары дьявольской. Вот уж сто восемьдесят лет подряд все черпает он воду из
колодца бездонного да льет ее в долину, где купается прекрасная Вестра,
девушка, которую черт похитил и приворожил, чтоб сама бесовкой стала и по
худому пути пошла.
Собрался Дафин в путь-дорогу да и пошел. Не присядет, не приляжет, все
идет без устали. А на рассвете дня четвертого дошел он до пруда
широкого-преширокого, ни конца ни края не видать. Вдали, на склоне горы,
колодец чернеет. Подошел Дафин поближе и увидел старца:
- Бог в помощь, дедушка!
- Спасибо, сынок. А ты кто будешь?
- Нездешний я дедушка. Увел черт меня, и теперь ума не приложу, как мне
из царства его выбраться да вольной жизни себе добыть.
Присел дед на сруб колодца, призадумался, стал перебирать в уме всякие
способы спасения.
- Так вот, - сказал он наконец. - Можешь ты спастись отсюда только с
помощью Вестры, юной девицы, привезенной сюда дьяволом из-за тридевяти
земель, тридевяти морей, чтоб стала она орудием зла. Переняла она уже от
черта силу да искусство бесовское, но сердцем еще чиста, как младенец.
Пройди-ка ты по ту сторону озера, подстереги ее, как купаться придет, схвати
одежду ее и удирай, только упаси тебя боже оглянуться - сразу всю власть над
нею потеряешь. Благословлю я вас, и, коль удастся от черта избавиться, век
свой счастливо проживете.
Обрадовался Дафин словам Арапа и пошел берегом озера широкого легким
шагом молодецким. Дошел до места заветного, схоронился в кустах и сидит - не
пикнет,
Красива заря вечерняя в синеве небес, но где ей тягаться с красавицей
Вестрой, которая как раз спускалась с пригорка к озеру. До озера дошла -
платье скинула, окунулась в воду и сразу обернулась лебедем белоснежным. Тут
она принялась купаться, крыльями вздымать брызги алмазные, чудеса творить
разные - глаз от нее не оторвать. Но Дафин не стал ее разглядывать, а
схватил одежду... и был таков. Вышла Вестра на берег, хватилась, а одежды
нету. С испугу сердце у нее зашлось. Поглядела на все четыре стороны да и
заметила Дафина-молодца. Пошла она за ним следом, стала песни заводить.
Дафин бежит без оглядки, хоть и чует - загораются пятки. Еще пуще Вестра
старается, песней сердечной его чарует:
Дафин, милый мой,Цветок полевой,Сладкий, как мед,Не стремись впередИ не
убегай,Добра не бросай,Оглянись назад,Будешь встрече рад.
Тяжко Дафину, стоном стонет, до того оглянуться хочется, а все же
осилил он сердце свое, не оглянулся. Добежал до колодца, стал перед Арапом,
только тот положил ему руку на плечо - Вестра тут как тут.
Старик благословил их, чтоб жили-поживали, горя горького не знали.
Затем достал из-за пояса два колечка обручальных и надел молодым на пальцы.
Встали молодые, поблагодарили и собрались было уже в путь-дорогу, как
вспомнил Дафин птичий рассказ и промолвил:
- Будь же, дедушка, прощен и избавься от кары дьявольской.
Только прозвучали слова эти, как старик Арап исчез, будто сквозь землю
провалился. В мгновенье ока не стало ни колодца, ни журавля, только след от
них на примятой трава остался. Давно уж, видно, пора было им сгинуть с
лицаземли.
Дафин ходит женихом, а Вестра все грустнее становитсяи под конец
молвит:
- Никогда нам не перейти предела царства этого без согласия дьявола.
Пойди ты к нему, попроси руки моей.
Пошел Дафин ко дворцу чертову, долго пробирайся по спадам да оврагам,
да диким буеракам, и вот встает перед ним крепость черная, как сажа. Вошел
он и очутился перед нечистой силой.
- Здравствуй, бес.
- Здравствуй,- отвечает черт и спрашивает:-Каким гнусным ветром занесло
тебя сюда?
- Пришел я попросить у тебя руки Вестры.
- Вестру я тебе отдам, коли выполнишь три моих приказа.
- Берусь, ваша темность, твои приказы выполнить.
- Хорошо, приходи вечерком.
Под вечер приходит Дафин к дьяволу. Вышел дьявол во двор, на запад
глянул и спрашивает:
- Что ты там видишь?
- Край земли, - отвечает Дафин.
- Коли хочешь руки Вестры, так до утра вспаши мне все это поле, посей
пшеницу, вырасти да пожни, сгреби Да скопни, пшеницу намолоти, на мельницу
отвези и с восходом солнца хлебца свежего мне отведать принеси.
Услышав приказ такой, испугался и загрустил Дафин и темнее ночи черной
вернулся к Вестре. Закралась к нему и такая дума - не послала ли она его на
гибель неминучую? Разве под силу кому такой приказ выполнить?
- Не тревожься, ты, не печалься,- говорит ему Вест-ра. - Такой приказ
легче легкого выполнить.
Взглянула Вестра на горы дальние, свистнула, что было мочи, и, откуда
ни возьмись, налетело чертей видимо-невидимо, все поле кишмя кишело.
- До утра выполните мой приказ, - говорит им девушка. - От дворца его
темнейшества на запад и на юг до края земли должны вы все ноле вспахать,
пшеницей засеять, урожай вырастить, собрать, помолотить, зерно смолоть и,
едва день забрезжит, - хлеб горячий мне представить. Поняли?
- Да! Да! - закричали бесенята в один голос. Принялись они за дело, все
в руках у них кипело. Однипахали, землю разворачивали, другие шли следом с
бороною, третьи сеяли, четвертые ползком на четвереньках духом своим корни
согревали. Чудесно поле преобразилось. К утру пшеница уже созрела, и взялись
черти - кто косить, кто молотить, кто на мельницу возить, с первою же зарей
хлеб был уже в печи. Только солнышко красное всходить
стало - и хлеб теплый, только что из печи, лежал уже пред добрым
молодцем. Взял Дафин белый каравай, положил на полотенце да и отнес его
черту.
- Вот, ваша темность, выполнил я приказ твой, получай каравай.
Нахмурился черт, как глянул на поля свои, но хлеб взял. Потом повел
Дафина на склад оружейный и велит:
- Выбери себе оружие по нраву, второй приказ мой на охоте выполнишь.
Приходи завтра да подстрели зайца в моем саду. Но помни, охотиться будешь
только у меня в саду. Понял?
- Понял, ваша темность, - ответил Дафин и с радостью на душе отправился
к Вестре.
- Отчего ты так веселишься? - спрашивает она.
- Как же мне не веселиться, когда бес так опростоволосился. Тоже мне
приказ: подстрелить зайца в его саду.
- Не смейся, не веселись, Дафин, как бы потом плакать не пришлось. Ведь
этот заяц будет не простой косой, а сам черт обернется зайцем. Завтра ты не
гонись за ним с ружьем, так ничего не добьешься, а садись у входа во дворец
и жди. Я обернусь в борзую, стану за ним гнаться, ни в какой норе спрятаться
не дам. Когда он из сил выбьется, то попытается проникнуть во дворец; тут ты
его и хватай да и стукни изо всех сил головой о лестницу.
Спрятался на следующий день Дафин за дверью дворцовой, а борзая
принялась гоняться за серым, вот-вот схватит и разорвет. Почувствовал заяц,
что туго ему пришлось, не сдобровать, видно, и бросился ко входу во дворец.
Поймал его Дафин за уши, схватил за лапки задние и раз! - головой о камень.
Взвыл заяц от боли.
Такой шум и вой поднялся, что вышла из хоромов своих чертова жена да
как увидела, что творится, чуть было за волосы не схватилась да не
заголосила, только вовремя спохватилась и прикрикнула на Дафина:
- Что же ты, Дафин, такой шум-гам поднимаешь?
- Вот поручил мне их темность поймать ему зайца на жаркое.
- Постой, не убивай его, дай мне его живым, я с него шкуру спущу и
зажарю.
- Нет, я сам должен его их темности отдать.
- Как же ты дашь ему зайца, когда он только вечером
вернется? Подай его сюда, я его поджарю на ужин, и ты тоже с нами
поешь.
Отдал ей Дафин зайца да и пошел себе с чистой совестью отдыхать после
трудов праведных, А под вечер пришел он к лешему во дворец жаркое заячье
отведать. Принял его черт как ни в чем не бывало, угощает, притворяется,
будто рад ему безмерно, а у самого голова перевязана, под глазами синяки. С
трудом раскрывая рот, говорит дьявол Дафину, что согласен отдать ему Вестру,
но надо прийти наутро и выбрать ее среди дочерей чертовых.
- Хорошо, - сказал Дафин и ушел, довольный тем, что избавился, наконец,
от поручений дьявольских.
- Чего ты так радуешься? - спросила его Вестра, идя ему навстречу.
- Как же мне не радоваться, когда нечистый велел мне взять тебя да и
пойти своей дорогою.
- Милый мой Дафин, не знаешь, как тяжело будет выполнить этот приказ.
Тут плакать надо, а не радоваться. Завтра он тебя заставит искать меня среди
сотен девушек, похожих на меня, как две капли воды, и лицом, и волосами, и
платьем. Как же ты меня отличишь?
- Да будь вас хоть сколько звезд на небе, а тебя я все равно узнаю.
- Не говори так, а послушай-ка лучше, что я тебе скажу. Завтра гляди
внимательно каждой в глаза да выбирай ту, у которой слезы польются.
Так они порешили. На второй день пришел Дафин за своей Вестрой, а
лукавый его отвел в комнату, где стояло множество девушек, - все одна в
одну, вылитые Вестры. Долго глядел на них Дафин, но никак не мог найти свою
суженую. Да и как отличить ее, когда стояли они, точно в поле пшеничном
колосья золотые, соком налитые - все на одно лицо. Время шло, все сильнее
сжималось его сердце от страха и печали, как вдруг заприметил: блестят на
девичьих ресницах две жемчужины слез.
- Вот она, ваша темность! - воскликнул радостно колодец.
Посинел от злости дьявол, понял, что они в сговоре, накинулся на них с
кулаками и заточил в темницу глубокую, за двенадцатью дверьми железными,
тяжелыми запорами запертыми. Было в той темнице одно только крохотное
окошечко, сквозь которое проникал к узникам тонкий, как ниточка, луч
света. Горькая кручина свалилась на Дафина, но Вестра ударила кольцом
оземь, да и превратились они в мошек малых и сквозь щелочку на волю
выбрались. И полетели они что есть мочи через горы и долины, подальше от
беса проклятого. Но почуял бес, что нет уж их в тюрьме, огляделся вокруг да
и заприметил их далеко-далеко, за горной кручей, за лесом дремучим. Послал
он им вслед своих лучших всадников, чтоб доставили во дворец.
Поскакали всадники пуще ветра быстрого, быстрей молнии лучистой и уже
неподалеку от Дафика и Вестры стали пускать носом пламя.
Обернулась Вестра да и признала всадников.
- Догоняют нас беса посланцы.
- Как же нам быть?
- Не бойся. Я превращусь в цветущий сад, ты же станешь
стариком-садовником. Как подъедут они да станут расспрашивать, ответь, что,
мол, прошла какая-то пара мимо, но очень давно, еще когда ты сад свой только
садить начинал.
Сказала это Вестра и тут же превратилась в сад цветущий со множеством
разных деревьев плодовых, а Дафин - в старого-престарого садовника.
Вихрем подлетели посланцы беса и спрашивают садовника :
- Не пробегали здесь девица да молодец?
- Давно, очень давно пробегали тут какие-то. Я как раз сажал деревья
эти. А с тех пор никто больше в этих краях не показывался.
Удивились всадники, услыхав такой ответ, да и вернулись ни с чем.
- Ваше ничтожество, - говорят они лукавому, - побывали мы там, куда ты
нас послал, да никого не встретили, кроме садовника.
- Мэй, это ведь они были, вернитесь да поймайте их. Вновь бросились
всадники в погоню.
- Ох, опять что-то сзади жжет мне спину, - пожаловался Дафин.
Оглянулась Вестра и узнала посланцев дьявола.
- Догоняют нас. Ты вновь ответь им, как прежде, только теперь обернемся
мы не садом и садовником, а пшеничным полем да стариком, готовым к жатве.
- Хорошо, ответил Дафин и превратился вдруг в старика, с серпом в руке.
Только сорвал он несколько колосьев, да попробовал крепость зерен, а
всадники тут как тут.
- Скажи нам, старик, не видел ли ты здесь молодца с девицей?
- Видал я их, как же, видал, да давненько это было, как раз когда я
сеял пшеничку, а с тех пор никого больше не видал.
Всадники уши развесили, поверили речам старца да и повернули назад.
- Ваше ничтожество, - молвили они, кланяясь дьяволу в ноги, - никак не
догнать их. Встретили мы на пути старика, готовившегося к жатве, и сказал он
нам, что видал беглецов, да больно давно, еще когда сеял пшеницу. Вот и
вернулись мы назад. Кто их знает, куда они делись!
У черта сердце зашлось от злости:
- Ведь это они и были!
Взвился он, точно страшный смерч, и помчался сам беглецов догонять.
Оглянулся Дафин, видит, туча темная, мохнатая прямо на них надвигается, но
признала Вестра черта лукавого, стукнула кольцом оземь да и превратила
Дафина в реку глубокую, полноводную, а сама уточкой обернулась, по волнам
поплыла.
Как дошел бес к реке той да как взглянул на уточку, сразу же признал
Вестру. Начал он воздух в себя тянуть да и поднял бурю страшную, все уточку
ко рту своему притянуть норовит. Но река волнами своими уточку ограждает, к
другому берегу поворачивает.
Видя, что так ему ничего не добиться, принялся он глотать воду речную,
глотал, глотал, пока наглотался до отвалу и лопнул.
Как перед заблудшими в лесу дремучем вдруг неприметная тропка появится,
так и перед Дафином и Вестрой ясная дорога широкая раскрылася.
Радостные, пошли они в путь-дорогу и все шли да шли через тридевять
земель, через тридевять морей к родному краю Дафина. А там старый царь с
царицей все горюют да оплакивают судьбу сына своего несчастного. С тех пор,
как забрал у них черт сына, не просыхали слезы в их глазах, улыбка лица не
освещала, а сердца вздохов не вмещали. Но вот дожили они до того, до чего
вовек не надеялись дожить. Дафин вернулся во дворец и предстал пред их
очами.
Как солнце своими лучами разгоняет тьму ночную, так
радость осветила лица родительские - и закатили они пир на весь мир и
сыграли свадьбу сына своего с прекрасной Вестрой Народу было тьма-тьмущая, и
я там был, мед-пиво пил, но узнав, что с ними приключилось, не высидел до
кон-ца, а
Сел на колесо верхом, Покатился кувырком, Передать чтоб всем те вести О
Дафине и о Вестре.