Суббота, 03.12.2016, 09:44
Приветствую Вас, Гость




Благочестивая разбойница

Когда-то ведь не было железных дорог, и люди ездили на подводах. Вот
один еврей однажды поехал к цадику. Дело было в пятницу, он спешил и, как на
зло, заблудился. Едет-едет, вдруг видит свет, подъехал ближе, видит - забор,
ворота, он и въехал прямо в ворота, а во дворе стоят два еврея. Спрашивает
он их, можно ли ему остаться здесь на субботу. Отвечают ему: да, но к нам,
если заезжают, то обратно не выезжают. Тут понял еврей, что попал к
разбойникам, и стал просить отпустить его, пожалеть его, но те в ответ одно:
от нас выхода никому нет. Тогда еврей стал плакать, предлагать деньги, а те
отвечают: мы денег не берем - мы берем душу. Тут еврей стал еще пуще
умолять, упрашивать. Когда один из разбойников говорит:
- Знаешь что, спросим у нашей матери, как она скажет, так и сделаем.
Зашли в дом. А в доме все по-субботнему: на столе белая скатерть, две
свечи. Подошли к комнате матери - она заперта, но через замочную скважину
гость видит, что стоит женщина, читает Шмойноэсре. Помолилась, открыла дверь
и вышла к ним. Тут сын-разбойник рассказал ей о просьбе гостя отпустить его
со двора.
- Об этом не может быть и речи, - отвечает мать. - Сто и одно - все
одно. У моего сына легкая рука и очень острый нож, - вы даже не
почувствуете.
Тогда гость еще больше стал ее упрашивать, а она свое:
- Отпустить вас мы не можем. Мы разве разбойники? Разве мы выходим на
большую дорогу и хватаем людей? Мы убиваем только тех, кого Бог нам
посылает. Сто и одно - все одно. Я благочестива, и я выполняю волю Божью -
кого Малхамовес не может умертвить, того Господь Бог, да будет благословенно
Его имя, посылает к нам. Вы только не тревожьтесь, выберите себе любую
кровать, - а уж остальное сделает мой сын, у него легкая рука и острый нож,
вы даже не почувствуете.
А он все просит, чтоб его отпустили: так, мол, и так, оставил дома
жену, детей, хозяйство. Разбойница в ответ:
- Не говорите глупостей. Дети будут жить без вас, хозяйство будут вести
без вас. Сто и одно - все одно.
Короче говоря, видит еврей: ничего не получается, и стал упрашивать,
чтоб хоть отложили его смерть до завтра. А разбойница говорил
- Нет, до завтра не получится. В субботу мы не убиваем.
- Тогда пусть будет в воскресенье или в субботу вечером, - просит
гость.
Мать разбойников подумала и решила:
- Ладно, пусть будет в субботу вечером.
Ну, переночевал еврей эту ночь у разбойников. Утром вышел во двор и
видит за домом груду человеческих костей, отрубленных голов, рук, ног - чуть
в обморок не упал. Идет дальше и видит: тропинка. Была не была, думает, надо
бежать! Не убежишь - вечером зарежут, а убежишь и поймают - все равно
зарежут. Короче говоря, пустился еврей бежать по тропинке и бежал, пока не
выбрался в поле. А там мужики косили рожь. Он и спрашивает, как ему попасть
в местечко. Они подробно объяснили, что надо, мол, идти до речки, а через
речку вплавь. Подошел еврей к речке, вдруг слышит за спиной крик: "Не ходи!
Не ходи!", смотрит - бежит к нему какой-то человек. Он испугался: не из тех
ли вчерашних разбойников? Нет, бежит мужичок. Подбежал и говорит:
- Здесь не плыви, здесь утонуть можно. Иди вон там - там вброд
перейдешь.
Еврей так и сделал, перешел речку вброд и попал в местечко.

 

Горшок с жиром

Жили-были старик со старухой. Однажды в субботу вечером осенью, после
праздников, старик прилег и задремал, а старуха стала растапливать жир.
Стоит она себе у печи, поминутно заглядывает в горшок. В доме тихо.
Задумалась старуха о домашних делах. Бедность кромешная, дрова на зиму не
запасены, у старика зипунишко совсем прохудился, а тут еще и сама
занемогла - все колет под сердцем, хотя старику она об этом и не заикалась,
чтобы зря не расстраивать. Вот только вся надежда на жир. Разольет она его
по горшочкам и пойдет по домам продавать. Стоит старуха задумавшись и вдруг
видит: из-под печки вытянулась худенькая детская ручка и застыла, будто
просит чего-то. И хоть старуха очень испугалась, но достала шкварок и
положила в маленькую ладошку. Рука исчезла. Вслед за этим стала старуха
разливать жир из горшка в маленькие горшочки и - о чудо! - замечает, что в
горшке жир не убывает. Она уже наполнила жиром все свои горшки, кружки,
тарелки, а жир все не убывает. Наполнила все ведра, вылила воду из бочки и
налила туда жиру, а в горшке, что на печи, все так же полно, неиссякаемый
источник, да и только.
Тут вдруг проснулся старик. Видит, что время уже за полночь, а старуха
еще не спит, встал поглядеть, чем это она занята.
А старуха все разливает растопленный жир. Тут старик рассердился и как
закричит:
- Сколько можно заниматься жиром? Скоро утро, а ты все еще не кончила.
Может, кончишь наконец?
Старуха всплеснула руками:
- Пропало! Была в доме благодать, а ты ее прогнал. Видишь, все это нам
подарил шрейтеле, а теперь после твоих слов кончилась благодать.
Права оказалась старуха. Жир в горшке кончился. Но и того, что успела
собрать старуха, достало, чтобы выручить за жир немало денег и купить
старику шубу, заготовить на зиму дров и других припасов.
Долго после этого вспоминали старик и старуха доброго шрейтеле, который
им так кстати помог.

Жених с того света

В городе Шаргороде жили два молодых человека, обоим еще не исполнилось
шестнадцати лет. Они были друзьями, вместе сидели в бес-медреше и изучали
Тору. Однажды тот, который был постарше, заболел, поболел недолго и умер.
Велико было горе младшего, но постепенно он стал забывать своего друга.
Прошли годы, и Нахман, так звали младшего, задумал жениться. Вскоре он
обручился и стал готовиться к свадьбе. Наступил наконец канун свадьбы. По
обычаю, жених в ночь перед свадьбой не должен оставаться один, ибо в эту
ночь ему грозят козни нечистой силы.
Около полуночи Нахман вышел ненадолго во двор, и тут вдруг к нему
подошел его покойный друг. Жених вначале было испугался, но вскоре стал
отвечать на расспросы покойника, рассказал ему, что завтра утром у него
свадьба. Покойник вместо поздравлений стал звать Нахмана к себе, чтобы
показать, как он живет. Но жених о том и слышать не хотел, дескать, ему пора
спать,
а то завтра вставать на рассвете. Но покойный друг так просил, так
настаивал, пускай
зайдет всего, мол, минут на двадцать, что жених согласился. Пришли они
в очень красивый дом, весь обставленный красивой мебелью. Видит жених, на
круглом столе лежит том Гемары. Спрашивает покойник жениха:
- Давай, дорогой мой, посостязаемся, кто лучше помнит то, что мы
изучали в юности. Ты, верно, успел уже все позабыть?
Это задело Нахмана за живое, он сел к столу и завел с покойным другом
дискуссию на ученую тему.
Вдруг Нахману показалось, что они спорят уже больше часа. Он поднялся и
стал прощаться с товарищем, но тот все не отпускал его, продолжал спорить по
поводу галахи, которую они только что обсуждали.
Наконец жених попрощался и вышел на улицу. Прошел несколько улиц,
пришел на свою, подошел к дому - что за диво: вместо знакомого приземистого
дома, из которого он вышел час тому назад, стоит другой дом, а в доме совсем
другие комнаты, другая мебель и совсем другие люди. Никто не может сказать,
где живет его тесть. Видит он: люди только смеются над его словами, а одежда
у них со всем не такая, как у него, на его же одежду прохожие косятся с
удивлением. В недоумении побрел растерянный жених среди незнакомых ему
людей, стал их спрашивать о своих близких, а их никто не знает.
Но вот в одном доме он наткнулся на старика, которому было сто двадцать
лет. Старик стал вспоминать историю, которую слыхал в детстве, историю о
том, как у соседа сто пятьдесят лет тому назад вышел ночью накануне свадьбы
из дома жених и обратно не вернулся.
Тут жених понял, что один час на том свете равен ста пятидесяти годам
на этом. От горя жених тут же поседел и стал молиться, прося смерти у Бога.
В тот же день он умер.
Эта история записана в старом шаргородском пинкасе.