Суббота, 10.12.2016, 00:10
Приветствую Вас, Гость




Безногий и слепой богатыри


В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь с  царицею;

у них был сын Иванцаревич, а смотреть-глядеть  за  царевичем  приставлен

был Катома-дядька, дубовая шапка. Царь с царицею достигли  древних  лет,

заболели и не чают уж выздороветь; призывают Ивана-царевича и  наказыва-

ют:

   - Когда мы помрем, ты во всем слушайся и почитай Катому-дядьку, дубо-

вую шапку; станешь слушаться - счастлив будешь, а захочешь быть ослушни-

ком - пропадешь как муха.

   На другой день царь с царицею померли; Иван-царевич похоронил родите-

лей и стал жить по их наказу: что ни делает, обо всем  с  дядькой  совет

держит. Долго ли, коротко ли - дошел царевич до совершенных лет и  наду-

мал жениться; приходит к дядьке и говорит ему:

   - Катома-дядька, дубовая шапка! Скучно мне одному, хочу ожениться.

   - Что же, царевич! За чем дело стало? Лета твои таковы, что пора и  о

невесте думать; поди в большую палату - там всех царевен, всех королевен

портреты собраны, погляди да выбери: какая понравится, за ту и сватайся.

   Иван-царевич пошел в большую палату, начал пересматривать портреты, и

пришлась ему по мысли королевна Анна Прекрасная - такая красавица, какой

во всем свете другой нет! На ее портрете подписано: коли кто  задаст  ей

загадку, а королевна не отгадает, за того пойдет она замуж; а чью загад-

ку отгадает, с того голова долой.  Иван-царевич  прочитал  эту  подпись,

раскручинился и идет к своему дядьке.

   - Был я, - говорит, - в большой палате, высмотрел себе  невесту  Анну

Прекрасную; только не ведаю, можно ли ее высватать?

   - Да, царевич! Трудно ее достать; коли один поедешь - ни  за  что  не

высватаешь, а возьмешь меня с собой да будешь делать, как я скажу, - мо-

жет, дело и уладится.

   Иван-царевич просит Катому-дядьку, дубовую шапку ехать с ним вместе и

дает ему верное слово слушаться его и в горе и в радости.

   Вот собрались они в путь-дорогу и поехали сватать Анну Прекрасную ко-

ролевну. Едут они год, и другой, и третий, и заехали  за  много  земель.

Говорит Иван-царевич:

   - Едем мы, дядя, столько времени, приближаемся к землям Анны Прекрас-

ной королевны, а не знаем, какую загадку загадывать.

   - Еще успеем выдумать!

   Едут дальше; Катома-дядька, дубовая шапка глянул на дорогу - на доро-

ге лежит кошелек с деньгами;  сейчас  его  поднял,  высыпал  оттуда  все

деньги в свой кошелек и говорит:

   - Вот тебе и загадка, Иван-царевич! Как приедешь к королевне, загадай

ей такими словами: ехали-де мы путем-дорогою, увидали: на  дороге  добро

лежит, мы добро добром взяли да в свое добро положили! Эту загадку ей  в

жизнь не разгадать; а всякую другую сейчас узнает -  только  взглянет  в

свою волшебную книгу; а как узнает, то и велит отрубить тебе голову. Вот

наконец приехал Иван-царевич с дядькою к высокому дворцу, где  проживала

прекрасная королевна; в ту пору-времечко была она  на  балконе,  увидала

приезжих и послала узнать: откуда они и зачем прибыли? Отвечает Иван-ца-

ревич:

   - Приехал я из такого-то царства, хочу сватать за себя Анну  Прекрас-

ную королевну.

   Доложили о том королевне; она приказала, чтобы царевич во дворец  шел

да при всех ее думных князьях и боярах загадку загадывал.

   - У меня, - молвила, - такой завет положен: если не отгадаю чьей  за-

гадки, за того мне идти замуж, а чью отгадаю - того злой смерти предать!

   - Слушай, прекрасная королевна, мою загадку, - говорит  Иван-царевич,

- ехали мы путем-дорогою, увидали - на дороге добро лежит, мы добро доб-

ром взяли да в добро положили.

   Анна Прекрасная королевна берет свою волшебную книгу, начала  ее  пе-

ресматривать да отгадки разыскивать; всю книгу перебрала, а толку не до-

билась. Тут думные князья и бояре присудили королевне выходить замуж  за

Ивана-царевича; хоть она и не рада, а делать нечего - стала готовиться к

свадьбе. Думает сама с собой королевна: как бы время протянуть да жениха

отбыть? И вздумала - утрудить его великими службами. Призывает она  Ива-

на-царевича и говорит ему:

   - Милый мой Иван-царевич, муж нареченный!

   Надо нам к свадьбе изготовиться: сослужи-ка мне службу  невеликую:  в

моем королевстве на таком-то месте стоит большой чугунный столб; перета-

щи его в дворцовую кухню и сруби в мелкие поленья - повару на дрова.

   - Помилуй, королевна! Нешто я приехал сюда дрова рубить? Мое  ли  это

дело! На то у меня слуга есть: Катома-дядька, дубовая шапка. Сейчас при-

зывает царевич дядьку и приказывает  ему  притащить  на  кухню  чугунный

столб и срубить его в мелкие поленья повару на дрова. Катома-дядька  по-

шел на сказанное место, схватил столб в охапку, принес в дворцовую кухню

и разбил на мелкие части; четыре чугунных полена взял себе  в  карман  -

"для переду годится!"

   На другой день говорит королевна Ивану-царевичу:

   - Милый мой царевич, нареченный муж! Завтра нам к венцу ехать: я пое-

ду к коляске, а ты верхом на богатырском жеребце;  надобно  тебе  загодя

объездить того коня.

   - Стану я сам объезжать коня! На то у меня слуга есть.

   Призывает Иван-царевич Катому-дядьку, дубовую шапку.

   - Ступай, - говорит, - на конюшню, вели конюхам вывести  богатырского

жеребца, сядь на него и объезди; завтра я на нем к венцу поеду.

   Катома-дядька смекнул хитрости королевны, не  стал  долго  разговари-

вать, пошел на конюшню и велел  конюхам  вывести  богатырского  жеребца.

Собралось двенадцать конюхов; отперли двенадцать замков,  отворили  две-

надцать дверей и вывели волшебного коня на  двенадцати  железных  цепях.

Катома-дядька, дубовая шапка подошел к нему; только успел сесть  -  вол-

шебный конь от земли отделяется, выше лесу подымается, что  повыше  лесу

стоячего, пониже облака ходячего. Катома крепко сидит,  одной  рукой  за

гриву держится, а другой вынимает из кармана чугунное полено и  начинает

этим поленом промежду ушей коня осаживать. Избил одно полено, взялся  за

другое, два избил, взялся за третье, три избил, пошло в ход четвертое. И

так донял он богатырского жеребца, что не выдержал конь, возговорил  че-

ловеческим голосом:

   - Батюшка Катома! Отпусти хоть живого на белый свет. Что хочешь, то и

приказывай: все будет по-твоему!

   - Слушай, собачье мясо! - отвечает ему Катомадядька, дубовая шапка. -

Завтра поедет на тебе к венцу Иван-царевич. Смотри же: как выведут  тебя

конюхи на широкий двор да подойдет к тебе царевич и наложит свою руку  -

ты стой смирно, ухом не пошевели; а как сядет он верхом -  ты  по  самые

щетки в землю подайся да иди под ним тяжелым шагом,  словно  у  тебя  на

спине непомерная тягота накладена.

   Богатырский конь выслушал приказ и опустился еле жив на землю. Катома

ухватил его за хвост и бросил возле конюшни:

   - Эй, кучера и конюхи! Уберите в стойло это собачье мясо.

   Дождались другого дня; подошло время к венцу ехать, королевне коляску

подали, а Ивану-царевичу богатырского жеребца подвели.  Со  всех  сторон

народ сбежался - видимо-невидимо! Вышли из палат  белокаменных  жених  с

невестою; королевна села в коляску и дожидается:  что-то  будет  с  Ива-

ном-царевичем? Волшебный конь разнесет его кудри по ветру, размечет  его

кости по чисту полю. Подходит Иван-царевич к жеребцу,  накладывает  руку

на спину, ногу в стремено - жеребец стоит словно вкопанный, ухом не  ше-

вельнет! Сел царевич верхом - волшебный конь по щетки в землю ушел; сня-

ли с него двенадцать цепей - стал конь выступать ровным тяжелым шагом, а

с самого пот градом так и катится.

   - Экий богатырь! Экая сила непомерная! - говорит народ, глядя на  ца-

ревича.

   Перевенчали жениха с невестою; стали они выходить  из  церкви,  взяли

друг дружку за руки. Вздумалось королевне еще  раз  попытать  силу  Ива-

на-царевича, сжала ему руку так сильно, что он не смог выдержать:  кровь

в лицо кинулась, глаза под лоб ушли. "Так ты этакий-то богатырь, - дума-

ет королевна, - славно же твой дядька меня опутал...  только  даром  вам

это не пройдет!"

   Живет Анна Прекрасная королевна с Иваном-царевичем как подобает  жене

с богоданным мужем, всячески его словами улещает, а  сама  одно  мыслит:

каким бы то способом извести Катому-дядьку, дубовую шапку;  с  царевичем

без дядьки нетрудно управиться! Сколько ни вымышляла она всяких  нагово-

ров, Иванцаревич не поддавался на ее речи, все  сожалел  своего  дядьку.

Через год времени говорит он своей жене:

   - Любезная моя супружница, прекрасная королевна! Желается  мне  ехать

вместе с тобой в свое государство.

   - Пожалуй, поедем; мне самой давно хочется увидать твое государство.

   Вот собрались и поехали; дядьку Катому за кучера посадили. Ехали-еха-

ли; Иван-царевич заснул дорогою. Вдруг Анна Прекрасная  королевна  стала

его будить да жалобу приносить:

   - Послушай, царевич, ты все спишь - ничего не слышишь! А твой  дядька

совсем меня не слушает, нарочно правит лошадей на  кочки  да  рытвины  -

словно извести нас собирается; стала я ему добром говорить,  а  он  надо

мной насмехается. Жить не хочу, коли его не накажешь!

   Иван-царевич крепко спросонок рассердился на своего  дядьку  и  отдал

его на всю волю королевнину:

   - Делай с ним, что сама знаешь!

   Королевна приказала отрубить его ноги.

   Катома дался ей на поругание. "Пусть, - думает, - пострадаю; да и ца-

ревич узнает - каково горе мыкать!"

   Отрубили Катоме-дядьке обе ноги. Глянула королевна кругом и  увидала:

стоит в стороне высокий пень; позвала слуг и приказала посадить  его  на

этот пень, а Ивана-царевича привязала на веревке  к  коляске,  повернула

назад и поехала в свое королевство. Катомадядька, дубовая шапка  на  пне

сидит, горькими слезами плачет.

   - Прощай, - говорит, - Иван-царевич! Вспомнишь и меня.

   А Иван-царевич вприпрыжку за коляскою бежит; сам знает, что маху дал,

да воротить нельзя. Приехала королевна  Анна  Прекрасная  в  свое  госу-

дарство и заставила Ивана-царевича коров пасти. Каждый день поутру ходит

он со стадом в чистое поле, а вечером назад на королевский двор гонит; в

то время королевна на балконе сидит и поверяет: все  ли  счетом  коровы?

Пересчитает и велит их царевичу в сарай загонять да последнюю корову под

хвост целовать; эта корова так уж и знает - дойдет до ворот, остановится

и хвост подымет...

   Катома-дядька сидит на пне день, и другой, и третий не пивши, не  ев-

ши; слезть никак не может, приходится помирать голодною смертию.

   Невдалеке от этого места был густой лес; в том лесу  проживал  слепой

сильномогучий богатырь; только тем и кормился, что как услышит по  духу,

что мимо его какой, зверь пробежал: заяц, лиса ли, медведь ли  -  сейчас

за ним в погоню; поймает - и обед готов! Был богатырь на ногу скор, и ни

одному зверю прыскучему не удавалось убежать от него.  Вот  и  случилось

так: проскользнула мимо лиса; богатырь услыхал да вслед за нею; она  до-

бежала до того высокого пня и дала колено в сторону, а  слепой  богатырь

поторопился да с разбегу как ударился лбом о пень - так с корнем  его  и

выворотил.

   Катома свалился на землю и спрашивает:

   - Ты кто таков?

   - Я - слепой богатырь, живу в лесу тридцать лет, только тем  и  корм-

люсь, коли какого зверя поймаю да на костре зажарю; а то б  давно  помер

голодною смертию!

   - Неужели ж ты отроду слепой?

   - Нет, не отроду; а мне выколола глаза Анна Прекрасная королевна.

   - Ну, брат, - говорит Катома-дядька, дубовая шапка, - и я  через  нее

без ног остался: обе отрубила проклятая!

   Разговорились богатыри промеж собой и согласились вместе жить, вместе

хлеб добывать. Слепой говорит безногому:

   - Садись на меня да сказывай дорогу; я послужу тебе своими ногами,  а

ты мне своими глазами. Взял он безногого и понес на себе, а  Катома  си-

дит, по сторонам поглядывает да знай покрикивает:

   - Направо! Налево! Прямо!.. Жили они этак некоторое время  в  лесу  и

ловили себе на обед и зайцев, и лисиц, и медведей. Говорит раз безногий:

   - Неужели ж нам весь век без людей прожить? Слышал я, что в  таком-то

городе живет богатый купец с дочкою, и та купеческая дочь куда  как  ми-

лостива к убогим и увечным! Сама всем милостыню подает. Увезем-ка, брат,

ее! Пусть у нас за хозяйку живет. Слепой взял  тележку,  посадил  в  нее

безногого и повез в город, прямо к богатому купцу на двор; увидала их из

окна купеческая дочь, тотчас вскочила и пошла оделять их милостынею. По-

дошла к безногому:

   - Прими, убоженький, Христа ради!

   Стал он принимать подаяние, ухватил ее за руки да в тележку, закричал

на слепого - тот побежал так скоро, что на  лошадях  не  поймать!  Купец

послал погоню - нет, не догнали. Богатыри  привезли  купеческую  дочь  в

свою лесную избушку и говорят ей:

   - Будь нам заместо родной сестры, живи у нас, хозяйничай; а  то  нам,

увечным, некому обеда сварить, рубашек помыть. Бог тебя за это не  оста-

вит!

   Осталась с ними купеческая дочь; богатыри  ее  почитали,  любили,  за

родную сестру признавали; сами они то и дело на охоте, а названая сестра

завсегда дома: всем хозяйством заправляет, обед готовит, белье моет.

   Вот и повадилась к ним в избушку ходить баба-яга -  костяная  нога  и

сосать у красной девицы, купеческой дочери, белые груди. Только богатыри

на охоту уйдут, а баба-яга тут как тут! Долго ли, коротко ли -  спала  с

лица красная девица, похудела-захирела; слепой ничего не видит, а  Като-

ма-дядька, дубовая шапка замечает, что дело неладно; сказал про то  сле-

пому, и пристали они вдвоем к своей названой сестрице,  начали  допраши-

вать, а баба-яга ей накрепко запретила признаваться. Долго  боялась  она

поверить им свое горе, долго крепилась, да наконец братья ее  уговорили,

и она все дочиста рассказала:

   - Всякий раз, как уйдете вы на охоту, тотчас является в избушку древ-

няя старуха - лицо злющее, волоса длинные, седые - и заставляет  меня  в

голове ей искать, а сама сосет мои груди белые.

   - А, - говорит слепой, - это  -  баба-яга;  погоди  же,  надо  с  ней

по-своему разделаться! Завтра мы не пойдем на охоту, а постараемся залу-

чить ее да поймать...

   Утром на другой день богатыри не идут на охоту.

   - Ну, дядя безногий, - говорит слепой, - полезай ты под лавку,  смир-

ненько сиди, а я пойду на двор - под окном стану. А  ты,  сестрица,  как

придет баба-яга, садись вот здесь, у этого окна, в голове-то у  ней  ищи

да потихоньку пряди, волос отделяй да за оконницу на двор  пропускай;  я

ее за седые-то космы и сграбастаю!

   Сказано-сделано. Ухватил слепой бабу-ягу за седые космы и кричит:

   - Эй, дядя Катома! Вылезай-ка из-под лавки да придержи ехидную  бабу,

пока я в избу войду. Баба-яга услыхала беду, хочет вскочить, голову при-

поднять - куда тебе, нет совсем ходу! Рвалась-рвалась - ничего не пособ-

ляет! А тут вылез из-под лавки дядя Катома, навалился на нее словно  ка-

менная гора, принялся душить бабу-ягу, ажио небо с  овчинку  ей  показа-

лось! Вскочил в избушку слепой, говорит безногому:

   - Надо нам теперь развести большой костер, сжечь  ее,  проклятую,  на

огне, а пепел по ветру пустить!

   Взмолилась баба-яга:

   - Батюшки, голубчики! Просите... что угодно, все вам сделаю!

   - Хорошо, старая ведьма! - сказали богатыри. - Покажи-ка нам колодезь

с целющей и живущей водою.

   - Только не бейте, сейчас "окажу!

   Вот Катома-дядька, дубовая шапка сел на слепого; слепой взял бабу-ягу

за косы; баба-яга повела их в лесную трущобу, привела к колодезю и гово-

рит:

   - Это и есть целющая и живущая вода!

   - Смотри, дядя Катома, - вымолвил слепой, - не давай маху;  коли  она

теперь обманет - ввек не поправимся!

   Катома-дядька, дубовая шапка сломил с дерева зеленую ветку и бросил в

колодезь: не успела ветка до воды долететь, как уж вся огнем вспыхнула!

   - Э, да ты еще на обман пошла!

   Принялись богатыри душить бабу-ягу, хотят кинуть ее, проклятую, в ог-

ненный колодезь. Пуще прежнего взмолилась баба-яга, дает клятву великую,

что теперь не станет хитрить:

   - Право-слово, доведу до хорошей воды. Согласились богатыри  попытать

еще раз, и привела их баба-яга к другому колодезю. Дядька Катома отломил

от дерева сухой сучок и бросил в колодезь: не успел тот  сучок  до  воды

долететь, как уж ростки пустил, зазеленел и расцвел.

   - Ну, это вода хорошая! - сказал Катома. Слепой помочил ею свои глаза

- и вмиг прозрел; опустил безногого в воду - и выросли у него ноги.  Оба

обрадовались и говорят меж собой:

   - Вот когда мы поправимся! Все свое воротим, только  наперед  надо  с

бабой-ягой порешить; коли нам ее теперь простить, так самим добра не ви-

дать - она всю жизнь будет зло мыслить!

   Воротились они к огненному колодезю и бросили туда бабу-ягу: так  она

и сгинула!

   После того Катома-дядька, дубовая шапка женился на купеческой дочери,

и все трое отправились они в королевство Анны Прекрасной  выручать  Ива-

на-царевича.

   Стали подходить к столичному городу, смотрят: Иван-царевич гонит ста-

до коров.

   - Стой, пастух! - говорит Катома-дядька. - Куда ты этих коров гонишь?

   Отвечает ему царевич:

   - На королевский двор гоню; королевна всякий раз сама  поверяет,  все

ли коровы.

   - Ну-ка, пастух, на тебе мою одежду, надевай на себя, а я твою надену

и коров погоню.

   - Нет, брат, этого нельзя сделать; коли королевна уведает - беда  мне

будет!

   - Не бойся, - ничего не будет! В том тебе порука Катома-дядька, дубо-

вая шапка!

   Иван-царевич вздохнул и говорит:

   - Эх, добрый человек! Если бы жив был Катомадядька, я бы не пас в по-

ле этих коров.

   Тут Катома-дядька, дубовая шапка сознался ему,  кто  он  таков  есть;

Иван-царевич обнял его крепко и залился слезами:

   - Не чаял и видеть тебя!

   Поменялись они своими одежами; погнал  дядька  коров  на  королевский

двор. Анна Прекрасная вышла на балкон, поверила, все ли коровы счетом, и

приказала загонять их в сарай.

   Вот все коровы в сарай вошли, только последняя у ворот остановилась и

хвост оттопырила. Катома подскочил:

   - Ты чего, собачье мясо, дожидаешься? - схватил ее за хвост,  дернул,

так и стащил шкуру! Королевна увидала и кричит громким голосом:

   - Что это мерзавец пастух делает? Взять его и привесть ко мне!

   Тут слуги подхватили Катому и потащили во дворец; он идет - не  отго-

варивается, на себя надеется. Привели его к королевне; она  взглянула  и

спрашивает:

   - Ты кто таков? Откуда явился?

   - А я тот самый, которому ты ноги отрубила да на пень посадила; зовут

меня Катома-дядька, дубовая шапка!

   "Ну, - думает королевна, - когда он ноги свои воротил, то с ним  муд-

рить больше нечего!" - и стала у него и у царевича просить прощения; по-

каялась во своих грехах и дала клятву вечно Ивана-царевича любить  и  во

всем слушаться. Иван-царевич ее простил и начал жить с нею  в  тишине  и

согласии; при них остался слепой богатырь, а Катома-дядька уехал с своею

женою к богатому купцу и поселился в его доме.