Вторник, 06.12.2016, 03:48
Приветствую Вас, Гость

http://konnie-progulki.ru/ цены конные прогулки конные прогулки.


Базилик Фэт-Фрумос и Иляна Косынзяна, сестра Солнца


Сказка-сказкой, былью-быль.
Не случись все это -Не пошла б молва по свету.
Жили-были мужик да баба, и была у них дочь прекрасная, как утро ясное,
проворная - на все руки мастерица и резвая, как весенний ветер. Кому
случалось увидеть, как трудятся ее руки, как горят ее глаза, как пламенеют
еа щеки, тому западала она в душу на всю жизнь; а у тех, кто помоложе -
сердце начинало сильнее биться.
В один прекрасный день взяла она два кувшина и отправилась к колодцу по
воду. А как наполнила кувшины, захотелось ей отдохнуть на срубе колодца.
Вдруг увидела девушка стебелек базилика. Недолго думая, сорвала его,
понюхала и от запаха базилика зачала ребенка.
Принялись родители девушку до того бранить да поносить, что свет ей
стал не мил, и порешила она убежать куда глаза. глядят. Собралась тихонько
от всех, ушла - и след ее простыл.
Со страху да от обиды горючей шла девушка и шла без роздыха, пока дошла
до леса дремучего и наткнулась там на пещеру. Подумала она отдохнуть в
пещере и только порог переступила, а навстречу ей выходит, покашливая да
покряхтывая, старый-престарый дед.
- Что ты за человек и как сюда попала? - спрашивает ее старик, поднимая
костылем нависшие на глаза брови.
Заплакала девушка, застонала да потом и рассказала, что да как
случилось и почему она в его пещере очутилась.
Услышал старик ее рассказ, утешил теплым словом и уговорил пожить в его
пещере.
Так они и жили, девушка горе свое тешила, а дед - старость. По утрам к
пещере подходили три козы. Старик доил их, и этим они кормились.
Вот пролетело время, и девушка родила мальчика. Искупали они его в
утренней росе, чтоб никакое зло к пеку нэ пристало, провели над ним огнем и
железом, чтоб не-вредимым мог пройти сквозь всякие тяготы и всегда оставался
бы чистым и ясным,, как солнышко красное. Затем мать прочла заклинание, чтоб
он был отважным, а дед пошарил по темным углам пещеры, достал палаш и
палицу, оставшиеся ему от дней молодости, и подарил кх младенцу, чтоб
служили ему службу добрую, Не много на крестинах пили да ели, зато было
много радости и веселья, и пожелали они мальчику счастья в жизни. Нарек его
дед именем Базилик, от стебелька базилика, а мать еще добавила имя
Фэт-Фрумос. Очень уж красивым казался ей сын драгоценный.
Вырос Базилик Фэт-Фрумос, начал ходить ка охоту дальнюю, по кодрам и
дубравам к заходил все дальше и дальше.- сколько глаз видит.
Однажды дошел Базилик до одной долины и, как глянул вдаль, - показалось
ему, будто видит обширное зеленое сзв-ро, в котором солнце купается. А как
подошел ближе, то увидел дворец из чистого золота и жемчуга, сиявший над
бескрайним зеленым лесом, густым, точно щетка. Впервые в жизни увидел он
красоту такую и, поправив за поясом па-лаш и палицу, направился прямо ко
дворцу. Шел он недолго и вот переступил порог дворца. Окна и двери -
открыты, но
ни во дворце, ни около него не видно ни одной живой души. Прошел он по
всему дворцу из покоя в покой, вышел во двор, опять огляделся вокруг -
никого. И вдруг слышит Базилик: загудел лес, затрещали деревья. Тут вышли из
лесу семеро драконов престрашных:
Головы козлиные, копыта ослиные, пасти волчьи, глазища,полные желчи.
Как увидели Базилика Фэт-Фрумоса, бросились к нему.
Но Базилик обнажил палаш и только кто из них шагнет за порог, он его -
тюк! - и голова с плеч долой. Покатились головы по полу, точно срубленная
капуста. Так он одного за другим обезглавил шестерых драконов. А как зашел
седьмой, не взял его палаш.
Бил его Базилик острием и плашмя по шее, по голове, колол в самое
сердце - ни в какую. Тогда Базилик Фэт-Фру-мос схватил свою палицу.
Завертелся дракон и стал отступать, то и дело головой на стены натыкаясь.
Добежал до девяносто девятой комнаты и спрятался в каменной ступе.
Запер его Базилик, положил ключ за пазуху и, довольный тем, что доброе
дело сделал, ушел восвояси.
Вернулся он с радостью великой в пещеру и говорит матери :
- Отныне, мама, будем жить в другом месте, оставим пещеру. Нашел я
большой и прекрасный дворец.
Обрадовалась мать, пошла с Базиликом во дворец, из золота и жемчуга
сделанный, и зажили они там хозяевами.
- Вот, - молвит Базилик Фэт-Фрумос, - все это наше. Но гляди, ни за что
не открывай дверь в последнюю комнату; там еще один дракон остался.
- Будь спокоен, сынок! Уж коли хотел он съесть тебя, то я сумею держать
дверь на замке.
Взяла мать ключ, завязала в платок десятью узлами и так упрятала, чтоб
его во веки веков никто найти не смог.
Стала теперь жизнь осыпать их добром да благом, словно из рога
изобилия. И дом у них был великолепный, и охота богатая, и красота
невиданная окрест.
Пожили они так не год и не два. Да вот, так же как вес- . на порой
негаданно-нежданно ласковое тепло приносит, так, бывает, и бури вдруг на
землю обрушиваются, готовые разорвать ее в клочья.
Семь-то драконов родом были из другого царства. Вырастила их там старая
ведьма Клоанца, черная, как смола, и такая злющая, что от одного ее взгляда
земля выгорала. Ждала она сколько ждала драконов, а как увидела, что их нет
дольше обычного, злое предчувствие обожгло ей сердце. Заметалась Клоанца,
точно змея на костре, и в страшном бешенстве помчалась к их дворцу
посмотреть, в чем дело.
Тут ведьма узнала, какая участь постигла драконов,- заголову
схватилась.
Вне себя от ярости бросилась она на мать Базилика, вырвала у нее ключ,
схватила за руку и что было силы швырнула в подвал; а затем вызволила
дракона и стала с ним совет держать: как Базилику отомстить, жизни его
решить.
- Вызови его на битву.
- Боюсь, - говорит дракон. - Удар у него куда тяжелее моего. Я бы так
рассудил: лучше нам уйти отсюда подобру-поздорову, на глаза ему не
попадаться, а то не сдобро-вать ни мне, ни тебе.
- Коли так, положись на меня. Доведу я его до того, что он в нору
змеиную полезет, сам смерти искать будет.
Сказав это, спрятала она дракона, а сама закружилась волчком и приняла
облик матери Базилика Фэт-Фрумоса. Потом притворилась, будто страдает и
мучается болезнью тяжкой, и стала его ждать.
Прошел день, прошли два, и вернулся Базилик Фэт-Фрумос с охоты. Едва он
порог переступил, ведьма приняласьстонать и причитать:
- Горе мне, мальчик мой, ушел ты - точно в воду канул, не подумал
поскорее домой вернуться. А я захворала тяжко, и некому было мне на помощь
прийти. Была бы у меня хоть капля птичьего молока, я бы сразу хворь прогнала
и наноги встала.
С печалью великой выслушал Базилик Фэт-Фрумос весть о тяжком недуге
матери, взял крынку и, обнадежив мать, что скоро вернется, ушел искать
птичье молоко.
Шел он, шел по горам, по долам и дошел наконец до ка-
кого-то дворца. Постучался в ворота, а из за них голос девичий
раздается:
- Коли добрый ты человек - заходи, коли худой - проходи, а то у меня
есть пес с железной шерстью, со стальными зубами. Войдешь ненароком, в
клочья разорвет.
- Добрый, добрый человек, - ответил Базилик Фэт-Фрумос.
Отворились перед ним ворота, увидел он дом с открытыми настежь дверьми
и окнами и вошел.
В доме том увидел он девицу невиданной красоты.
- Что привело тебя в наши края, добрый молодец, - спросила его девица.
- Птичье молоко ищу, - ответил молодец.
- Сколь живу на свете, не слыхала я ни о еде такой, ни о таком
снадобье. Но так как ты добрый человек, сделаю и я тебе добро - узнаю. Чуть
попозже отправлюсь к моему брату - Красну-Солнышку, он-то знает, где что
находится на свете.
Вот как попал Базилик Фэт-Фрумос к Иляне Косынзяне, сестре Солнца.
Попозднее, когда свалила путника усталость, пошла Иля-на Косынзяна к
брату и стала его расспрашивать:
- Не знаешь ли, братец, где можно найти на свете молока птичьего?
- Далеко, сестричка, далеко отсюда молоко птичье. Много недель надо
идти туда - все на восток, к Медной горе. Но добыть его все равно нельзя,
потому что птица эта - чудище невиданное, каждое крыло у нее, точно облако,
а как поймает кого вблизи, так и тащит к себе в гнездо и отдает птенцам на
растерзание.
Жалость и страх охватили сестру Солнца при мысли о судьбе путника,
который шел на верную гибель, и решила она помочь ему. Наутро вывела она из
конюшни коня двенадца-тикрылого и отдала Базилику.
- Возьми, добрый человек, коня, сослужит он тебе службу добрую, из беды
выручит. Да выпадет ли тебе удача, нет ли, а на обратном пути к нам заверни.
Хотелось Базилику Фэт-Фрумосу сердце свое положить к ногам этой
приветливой и прекрасной девицы. Отблагодарил он ее горячо, вскочил на коня
и двинулся в путь-дорогу. Ехал он, ехал через горы,через долы,по тропинкам
тайным,по лесам бескрайним,пока увидел вдали что-то вроде медного вала. Стал
приближаться, а вал все рос да рос, в горку перерос, а из горки - в огромную
гору. Когда очутился Базилик у подножья Медной горы, то увидел, что она
вершиной небо подпирает. Такую гору не часто увидишь! Оглядел Базилик
Фэт-Фрумос гору, смерил ее взглядом от подножья до вершины и только тогда
заметил высоко в небе огромную птицу с крыльями, точно тучи.
Тогда Базилик Фэт-Фрумос натянул поводья и погнал коня вверх. В
мгновенье оказался на вершине горы. Глянул он и такое диво увидел: сидят в
медных гнездах еще не оперившиеся птенцы, каждый величиной с буйвола, и от
голода воют наперебой. Огляделся Базилик Фэт-Фрумос вокруг и, найдя
рассщелину в медной скале, спрятался в ней вместе с конем. Немного времени
прошло, прилетела птица, стала облетать гнезда, птенцов птичьим молоком
поить. Подлетела птица к гнезду, вблизи которого спрятался Базилик
Фэт-Фрумос, а тот, набравшись смелости, протянул крынку, и птица налила в
нее молока. Тут он вскочил на коня и погнал - давай бог ноги. Птенец опять
завыл от голода, а птица оглянулась и увидела Базилика. Бросилась она за ним
следом, точно дух нечистый, но догнать не смогла. У нее-то была только одна
пара крыльев, а у коня Базилика шесть пар, вот он и летел куда быстрее.
На обратном пути поехал он сновачерез горы, через долы,по тропинкам
тайным, по лесам бескрайним,пока добрался до Иляны Косынзяны. Та его радушью
встретила и пригласила остаться передохнуть. Поел, попил Бази-лик Фэт-Фрумос
и спать улегся, а Косынзяна, зная, как обстоят дела, спрятала птичье молоко
и вместо него налила в крынку коровьего.
Проснулся Базилик Фэт-Фрумос и, взяв свою крынку, мол-вит:
- Добра ты ко мне, сестрица, хорошо мне почивать у тебя в доме, да
лучше будет в пути-дороге. Меня ведь матушка хворая ждет-не дождется.
А Косынзяна ему в ответ:
- Что ж, витязь, доброго тебе пути, да и к нам иной раз не забудь
зайти.
Поклонился ей Базилик Фзт-Фрумос, распрощался и уехал. Подъехал ко
дворцу, ведьма волчком завертелась, будто кто огненными стрелами ее
пронзил - учуяла. Бросилась в постель, застонала, заохала, будто и впрямь
при смерти:
- Хорошо, что ты вернулся, сыночек милый. Ох и долго же я тебя ждала!
Принес ли мне лекарство?
- Принес, - ответил ей Базилик Фэт-Фрумос и протянул крынку.
Ведьма приложила крынку ко рту и все молоко вылакала.
- Спасибо, милый сынок, теперь вроде легче стало. Затем улеглась она
спать, да только глаз не сомкнула, вседуму думала: куда бы его услать так,
чтоб и помину не осталось. Подумала сколько подумала да вдруг прикинулась,
будто просыпается еще более страждущей, заворочалась, застонала :
- Ох, сыночек мой милый, опять меня болезнь скрутила. И снилось мне,
будто выздоровею, коли покушаю мяса дикого кабана.
- Что ж, пойду я, мама, раздобуду такого мяса, только бы ты
выздоровела.
Вскочил он на коня и пустился в путь-дорогу. Ехал, ехал, пока опять не
приехал к Иляне Косынзяне.
- Рады гостям?
- Рада, с дорогой душой принимаю.
Присел он отдохнуть и стал рассказывать Косынзяне, какая новая беда на
него обрушилась.
- Не знаешь ли, где бы мне найти дикого кабана? Опять мою матушку хворь
одолела, и говорит она, что только мясо дикого кабанчика ее спасти может.
- Я-то не знаю, но ты пока отдохни, а вечером я выпытаю у брата моего,
Солнца. Он уж наверняка знает, ему там, наверху, все видно и все ведомо.
Остался Базилик Фэт-Фрумос ночевать, а под вечер, уло-жив лучи свои на
покой, пришел отдохнуть и брат Иляны.
Пошла Косынзяна к Солнцу, стала к нему ласкаться да выведывать:
- Слышала я разговор о диких кабанах; не знаешь ли ты, в каком краю
света они водятся?
- Далеко, сестрица, далеко отсюда, все на север путь, за цветущим полем
чистым, во большом лесу тенистом.
- А как там достать кабана, чтоб поджарить?
- Никак этого сделать нельзя, сестрица. В те кодры, где они живут, и
лучи мои пробиться не могут, не то что нога человека. Я и то вижу их только
в полдень, когда они выходят на опушку в болоте поваляться. Зубы у них
острые, кто бы ни подошел - раздерут в клочья.
Иляна Косынзяна слова эти передала Базилику, а тот, зная теперь куда
путь держать и что ждет его впереди, сел на коня и уехал. Ехал он, ехал
через горы, через долы, через реки и овраги, проехал поле чистое и доехал до
леса тенистого. Заехал он в лес, а там тьма такая, словно в преисподней.
Взлетел конь, поднял его выше самых высоких деревьев, и тут Базилик увидел
болото, о котором говорила емуКосынзяна.
Солнце как раз подходило к полудню, в лесу раздалось громкое хрюканье,
и стали выходить кабаны в грязи поваляться. Высмотрел себе Базилик славного
кабанчика, под-хватил его, взвалил на коня и давай бог ноги. Как схватятся
кабаны и ну за ним гнаться - поймать норовят, землю едят. Не будь у Базилика
Фэт-Фрумоса коня такого резвого, пришлось бы ему здесь костьми лечь. Спас
его быстрый бег коня от острых клыков зверей свирепых. А теперь конь под
ними играл, сам Базилик Фэт-Фрумос песни напевал, радовался, что и это дело
довел до благополучного конца.
На обратном пути завернул он снова к Иляне Косынзяна и, как прежде,
остановился у нее передохнуть. Сестра Солнца заменила его кабана простым,
домашним поросенком, я потом, не подавая виду, приветливо проводила в
путь-дорогу.
Вернулся Базилик Фэт-Фрумос домой. Увидела его ведьма и так зубами
заскрежетала, что искры посыпались, да тут же взяла себя в руки и встретила
его, притворяясь смертельно больной:
- Ох, сыночек милый, спасибо, что довелось еще разок увидеть тебя.
Задержался бы еще немного, не застал бы меня в живых. Забей скорее кабана и
дай мне мяса отведать.
Базилик Фэт-Фрумос заколол кабана, изжарил на углях, подрумянил
хорошенько и дал ей отведать.
- Вот теперь будто легче стало и в глазах посветлело,- притворилась
ведьма, будто оживает. А когда съела все, опять заохала, еще пуще прежнего:
- Ох, сыночек милый, бедный мой мальчик, хлебнул уж ты горя в дорогах
дальних, но коль хочешь, чтоб я и впрямь от хвори избавилась, поезжай еще
разок. Опять мне хуже стало и, коль не привезешь мне живой и мертвой воды,
не вырвешь из когтей смерти.
- Так я поеду, мама,- ответил Базилик Фэт-Фрумос и пустился в
путь-дорогу.
Ехал он, ехал, приехал к Иляне Косынзяне и стал горько сетовать:
- Никакие снадобья матери моей не помогают, и велела ока мне привезти
мертвую и живую воду. Не знаешь ли ты, где воду ту искать, какими путями
достать?
- Погоди малость, отдохни, может, помогу я тебе и насей раз.
Пошла она под вечер к брату своему, который только-только присел с
дороги.
- Братец Солнце, тебе с неба вся земля видна, не знаешь ли ты, в каком
краю протекает мертвая и живая вода?
- Далеко, сестрица, далеко отсюда, за тридевять земель, за тридевять
морей, у Владычицы полей. Но сколько людей за этой водой ни ходило, никто
живым не вернулся, потому что стоит там на рубеже дракон свирепый. Зайти в
царство дает, а выйти - не пускает. Мало того, что выпивает воду, а и
смельчаков решает жизни.
Узнал Базилик Фэт-Фрумос, куда ему путь держать и что ждет его впереди,
но не поддался страху, а только поправил палаш и палицу за поясом,
распрощался с хозяйкой и, вскочив па коня, поехал. Путь был долгий, ехал он
без передышки, моря объезжал, рубежи считал. Проехал он так тридевять морей,
тридевять земель и добрался до дивного царства. Прелести земли здесь были в
три раза прекраснее. Нигде ни единой сухой веточки, ни единой полегшей
травинки. Все бурно росло, пышно цвело, богато плодоносило.
Шел он по царству - душа от всего виденного радовалась - и дошел до
двух скал, на которых били два ключа. "Вот они, ключи, которые мне нужны",-
подумал Базилик Фэт-Фрумос и, чтобы удостовериться, поймал мотылька,
разорвал его в клочья, потом окунул в воду одного ключа, и мотылек склеился,
как был, окунул в воду другого, и моты-
лек ожил. Обрадовался богатырь, набрал в две баклаги воды из ключей и
повернул в обратный путь. Но едва он добрался до рубежа царства, как деревья
вокруг затрещали, словно от бури, небо потемнело, и вырос перед ним, зло
помахивая хвостом, дракон десятиглавый.
Базилик Фэт-Фрумос схватил в одну руку палицу, в другую палаш и, только
дракон протянул к нему одну из голов, ударил по ней палицей и палашом
отрубил. Со второй головой тоже так, с третьей тоже... Увидел дракон, что
конец его близок, взвился к небу; но конь богатыря взлетел еще выше. Отрубил
Базилик Фэт-Фрумос все десять голов и поверг дракона наземь.
Теперь он беспрепятственно поехал дальше и прибыл к Иляне Косынзяне.
После битвы тяжкой и пути дальнего прилег Базилик Фэт-Фрумос отдохнуть,
Иляна Косынзяна взяла да и подменила ему фляги, положив такие же, только
наполненные ключевой водой.
Базилику Фэт-Фрумосу и в голову не пришло заподозрить, в чем-то Иляну
Косынзяну, которая ему столько раз помогала. Отдохнул он хорошенько, оседлал
коня и поехал домой.
Как увидела его ведьма, с лица почернела, землистой стала. От злобы и
досады сердце у нее налилось ядом. Выпила она воды, пришла немного в себя и
снова стала перебирать в мыслях все способы, какими можно Базилика
Фэт-Фрумоса смести с лица земли.
Дав ему передохнуть немного с дороги, позвала его ведьма и, лаская,
молвила:
- Милый сыночек Базилик, сколь ходил ты по путям-дорогам, поистратил,
небось, силушку. Ну-ка посмотрим, порвешь ли ты вот эту шелковую веревку?
И, достав веревку шелковую, обвязала его ею.
- Ну-ка поднатужься, милый, посмотрим, не рассеял ли ты силушку свою по
белу свету, по дорогам нехоженым.
Напрягся Базилик Фэт-Фрумос и разорвал веревку в клочья.
- А теперь давай-ка посмотрим, порвешь ли ты две веревки.
Порвал Базилик и две веревки.
- Есть еще, есть силушка молодецкая. Да посмотрим, вся ли она осталась.
И, сказав это, опутала его ведьма тремя веревками шелковыми.
Поднапрягся Базилик Фэт-Фрумос, рванул - ничего не вышло; поднатужился
еще раз - тяжко сдавили веревки ему мышцы; в третий раз собрал он все свои
силы и как рванется - врезались ему веревки шелковые в тело до самой кости,
а целы остались.
От радости старая Клоанца закричала:
- Эй, дракон, где ты там спрятался, беги сюда, разделайся с Базиликом
Фэт-Фрумосом.
Дракон заржал от радости, покинул свой тайник и, схватив палаш, изрубил
Фэт-Фрумоса, что твою капусту. Потом собрал все кусочки в рваные десаги,
перекинул через седло, отстегал коня кнутом и, ликуя, крикнул:
- Гей, конь дурной, где возил живого, повези и мертвого.
Помчался конь, точно призрак, земля под копытами загудела, и направил
свой бег туда, где вырос, где его кормили и ласкали: прямо перед дворцом
Иляны Косынзяны остановился.
Косынзяна вышла на порог, но увидела не путника, пожелавшего отдохнуть
с дороги, а коня своего в мыле и в пятнах крови.
В горе бросилась она к коню, сняла десаги и узнала в них останки
Базилика Фэт-Фрумоса.
- Гей-гей, бедняга, вот какой смертью они тебя убили,- запричитала она
и стала складывать кусок к куску, пока не сложила Базилика Фэт-Фрумоса
таким, каким был он прежде.
Сделав это, побежала в кладовку, принесла мертвую и живую воду,
поросенка дикого и молоко птичье. Где не хватило кусков тела Базилика,
сложила она по кусочку мяса кабана, потом окропила мертвой водой, и все
кусочки срослись, омыла живой водой, и богатырь воскрес. Вздохнул Базилик
Фэт-Фрумос тяжко:
- Ох, и долго же я спал.
- Эгей, милый мой, спать бы тебе вечным сном, коли меня бы здесь не
было,- ответила ему Иляна Косынзяна и поднесла к его устам крынку с птичьим
молоком.
Базилик Фэт-Фрумос выпил молоко, и с каждым глотком сил набирался. А
как выпил все, таким могучим стал, каким не был никогда прежде. Скалу
кремневую мог бы одним ударом палицы в порошок раздробить.
Поднявшись с земли и стряхнув с себя слабость, вспомнил
Базилик Фэт-Фрумос, как поглумился над ним дракон, схватил палаш и
помчался ко дворцу.
Дошел до дворца и видит: сидит за столом ведьма с драконом и весело
пируют, а в стороне стоит с салфеткой в руках его матушка и прислуживает им.
Как вошел Базилик Фэт-Фрумос в трапезную, у гадин будто пропасть под
ногами разверзлась. Молодец затопил печь медную и сжег их дотла, чтоб и
следа не осталось ни на зем-ле ни на воде, ни под черной тучей, ни под
горной кручей.
Потом обнял Фэт-Фрумос мать свою и утешил ее ласкою сыновней.
Вскоре затем пришла к ним еще большая радость: Бази-лик Фэт-Фрумос
попросил руки Иляны Косынзяны. Собралось народу видимо-невидимо, и сыграли
они свадьбу развеселую. А во главе стола сидел сам братец Солнце, выпивал
жбаны до конца, счастья всем желая, радость всем давая, веселье и пенье
порою весенней.
После свадьбы зажили они в любви и согласии и живут, быть может, и
поныне, если не умерли.