Четверг, 08.12.2016, 08:55
Приветствую Вас, Гость



    VI

Как Пеппи отправляется в плавание В одно прекрасное утро в гавань вошла "Попрыгунья", вся расцвеченная флагами и вымпелами. Городской духовой оркестр выстроился на набережной и громко заиграл приветственный марш. И все жители городка собрались на* набережной, чтобы увидеть, как Пеппи встретится со своим отцом, королем Эфроимом I Длиннымчулком. Фотограф стоял наготове, чтобы запечатлеть первые минуты этой встречи. Пеппи от нетерпения скакала на месте, и еще не успели спустить трап, как капитан Длинныйчулок и Пеппи с восторженными воплями кинулись друг к другу. На радостях капитан несколько раз подбросил свею дочку в воздух. Но Пеппи радовалась не меньше отца, поэтому она тоже несколько раз подкинула в воздух капитана. Злился один фотограф: он никак не мог улучить момент, чтобы снять как положено эту удивительную встречу, - то Пеппи, то ее папа попеременно находились в воздухе. Томми и Анника тоже подошли к Пеппиному отцу, чтобы его приветствовать, и капитан ужаснулся, до чего же эти дети бледны и худы! Ведь это был их первый выход на улицу после болезни. Пеппи, конечно, должна была тут же подняться на палубу и поздороваться с Фридольфом и всеми остальными матросами, ее старыми друзьями. Томми и Анника пошли вместе с ней. Да, на таком вот корабле, прибывшем из далекого путешествия, есть на что посмотреть! И Томми с Анникой глядели во все глаза, чтобы не пропустить ничего интересного. Они искали среди команды Агафона и Теодора, но их не оказалось, и Пеппи объяснила, что близнецы уже давно списались на берег. Пеппи так крепко сжимала в своих объятиях всех матросов, что у них хрустели ребра. А потом она посадила капитана себе на плечи и понесла его, пробиваясь сквозь толпу, через весь город, домой, на свою виллу. Томми и Анника шли следом за Пеппи, держась за руки. - Да здравствует король Эфроим! - кричала толпа, и все понимали, что это большой день в истории города. Несколько часов спустя капитан Длинныйчулок уже лежал в постели и спал богатырским сном, он храпел так, что весь дом сотрясался. А на кухне Пеппи, Томми и Анника сидели вокруг стола, с которого еще не убрали остатки роскошного ужина. Томми и Анника были молчаливы и задумчивы. О чем они размышляли? Анника думала о том, что если все хорошенько взвесить, то, пожалуй, выяснится, что жить дальше нет никакого смысла, а Томми пытался припомнить, есть ли на свете хоть что-нибудь хорошее, но так и не мог ничего найти. "Жизнь - настоящая пустыня", - думал он. Зато Пеппи была в превосходнейшем настроении. Она играла с господином Нильсоном, который осторожно ходил по столу между тарелками, приставала к Томми и Аннике, то насвистывала, то напевала, то даже принималась плясать и, казалось, совершенно не замечала, что ее друзья чем-то подавлены. - До чего же здорово снова отправиться в плавание! - воскликнула она. - Снова оказаться на море, вот счастье! Томми и Анника горько вздохнули. - Ух, как мне не терпится увидеть страну Веселию. Представляете, лежать день-деньской на песочке и пробовать большим пальцем ноги, теплая ли вода в этом самом теплом синем море, да глазеть по сторонам, а время от времени раскрывать рот, чтобы туда смог упасть спелый-спелый банан. Томми и Анника вздохнули. - Я думаю, что играть с негритятами тоже очень забавно! Томми и Анника снова вздохнули. - Что вы все вздыхаете? Вы не любите негритят? - Любим, - сказал Томми, -- но мы думаем о том, что ты не скоро, наверное, вернешься сюда. - Да, конечно, - радостно подтвердила Пеппи. - Но в этом нет ничего печального. Я думаю, в Веселии будет очень весело. Анника с отчаянием поглядела на Пеппи. - О Пеппи, когда ты вернешься? - Ну, этого я не знаю. Я думаю, к рождеству, но это не точно. Анника просто застонала. - Кто знает, - Продолжала Пеппи, - может, в Веселии будет так хорошо, что мне вообще не захочется возвращаться домой. Гоп, гоп! - закричала Пеппи и снова сделала несколько танцевальных па. - Быть негритянской принцессой - совсем неплохое занятие для девочки, которая не ходит в школу. Глаза у Томми и Анники как-то подозрительно заблестели. И вдруг Анника не выдержала, уронила голову на руки и громко заплакала. - Но если все взвесить как следует, то я все же думаю, что я не останусь там навсегда, - сказала Пеппи. - Мне кажется, что придворная жизнь мне в конце концов наскучит, и в один прекрасный день я скажу вам: "Томми и Анника, как вы думаете, не пора ли мне вернуться?" - Ой, как мы будем рады, когда ты нам это напишешь! - воскликнул Томми. - Напишу? - переспросила Пеппи. - А вы разве глухие? И не подумаю писать, а просто скажу вам: "Томми и Анника, нам пора отправляться домой". Анника подняла голову и поглядела на Пеппи, а Томми спросил: - Что ты хочешь этим сказать? - Что я хочу сказать? Вы что, перестали понимать по-шведски? Неужели я забыла вам сказать, что мы вместе поедем в Веселию. Честное слово, я думала, что вам об этом сказала. Томми и Анника повскакали с мест. Они едва могли перевести дух и были не в силах вымолвить ни слова. Но в конце концов Томми все же сказал: - Да что ты болтаешь, папа и мама нас никогда в жизни не отпустят! - А вот и нет! - сказала Пеппи. - Я уже обо всем договорилась с твоей мамой. Снова на кухне воцарилось молчание, и длилось оно не меньше пяти секунд. А потом раздались два диких вопля - это Томми и Анника кричали от радости. Господин Нильсон, который сидел на столе и пытался намазать маслом свою шляпу, удивленно взглянул на детей. Еще больше он был удивлен, когда увидел, что Пеппи, Томми и Анника взялись за руки и принялись скакать вокруг стола. Они так прыгали и кричали, что в конце концов с потолка упала люстра. Господин Нильсон, не долго думая, выбросил в окно нож и тоже принялся плясать. - Ой, до чего же это здорово! - сказал Томми, когда все они немного успокоились и уселись на пол в чулане, чтобы все обсудить. Пеппи кивнула в ответ. Да, это и в самом деле было здорово. Томми и Анника поплывут с ней вместе в Веселию! Конечно, все старухи, знакомые фру Сеттергрен, приплетутся к ним и начнут зудить: - Само собой разумеется, ты это не всерьез! Не можешь же ты отпустить своих детей в такую даль, в какое-то Южное море. Да еще с Пеппи! Нет, нипочем не поверим, что ты всерьез приняла такое решение. Но фру Сеттергрен им скажет: - А почему бы мне ..этого не сделать? Дети перенесли корь, и доктор сказал, что им необходимо переменить климат. Пеппи я знаю уже давно, за все время она никогда не делала ничего такого, что повредило бы Томми и Аннике. Нет, никто не будет о них лучше заботиться, чем Пеппи, - вот мое мнение. - Да что ты! Да как ты! Отпустить детей с Пеппи Длинныйчулок! Что за дикая мысль! - скажут старые тетки и брезгливо поморщатся. - Да, именно с Пеппи! - ответит им фру Сеттергрен. - Быть может, Пеппи и не всегда умеет себя прилично вести, зато у нее золотое сердце. А это важнее хороших манер. Ранней весной, когда было еще холодно, Томми и Анника впервые в жизни покинули наш маленький городок и вместе с Пеппи отправились в далекое путешествие. Они стояли все трое на палубе и махали руками, а свежий весенний ветер надувал паруса "Попрыгуньи". Они стояли все трое - вернее, все пятеро, потому что и лошадь и господин Нильсон поднялись на борт вместе с ними. Все школьные товарищи Томми и Анники были на набережной и чуть не плакали от тоски по дальним путешествиям и от зависти. На следующий день им предстояло, как всегда, идти в школу. Об островах на Южном море они прочтут только в своем учебнике по географии. А Томми и Аннике не придется больше читать никаких учебников в этом году. "Здоровье важнее занятий в школе" - сказал доктор. "А на островах хоть кто поправится", - добавила Пеппи. Мама и папа Томми и Анники долго стояли на набережной, и у детей екнуло сердце, когда они увидели, что родители украдкой подносят носовые платки к глазам. Но Томми и Анника были так счастливы, что даже это не смогло омрачить их настроения. "Попрыгунья" медленно отваливала от причала. - Томми и Анника, - кричала вдогонку фру Сеттергрен, - когда вы будете плыть по Северному морю, не забудьте надеть по два теплых свитера и... Что мама еще хотела им сказать на прощанье, дети так и не расслышали, потому что ее слова заглушили прощальные крики ребят на набережной, громкое ржанье лошади, счастливые вопли Пеппи и трубные звуки, которые издавал капитан Длинныйчулок, когда он сморкался. Плавание началось. Над "Попрыгуньей" сияли звезды, айсберги плясали вокруг ее форштевня, ветер гудел в ее парусах. - О Пеппи, - воскликнула Анника, - до чего же мне хорошо! Знаешь, когда я вырасту, я тоже буду пиратом!

    VII

Как Пеппи сходит на берег - Вот она, Веселия, прямо перед нами! - закричала Пеппи как-то рано утром, когда стояла на вахте; платья на ней не было, вся ее одежда состояла из платка, обмотанного вокруг талии. Они плыли уже много дней и ночей, много недель и месяцев, они попадали и в бурю и в штиль, ночи были то темные, то лунные, то звездные, небо было то затянуто грозовыми тучами, то ослепляло синевой, то шел дождь, то палило солнце, - они плыли так долго, что Томми и Анника почти забыли, как жили дома, в своем маленьком городке. Вот бы удивилась мама, если бы увидела их теперь. От болезненной бледности не осталось и следа. Они были темно-бронзовые от загара, выглядели очень здоровыми и карабкались по вантам не хуже Пеппи. Чем дальше продвигалась "Попрыгунья" на юг, тем больше они раздевались, потому что становилось все жарче. Так из укутанных во множество теплых свитеров и шарфов детей, которые пересекали Северное море, они превратились в коричневых голышей с пестрыми набедренными повязками. - Ох, до чего же жизнь прекрасна! - кричали Томми и Анника каждое утро, когда они просыпались в каюте, где жили вместе с Пеппи. Пеппи часто просыпалась еще раньше и стояла целую вахту у румпеля. - Лучше рулевого, чем моя дочь, я еще не встречал на семи морях, - любил повторять капитан Длинныйчулок. И он был прав. В самые страшные бури Пеппи уверенной рукой вела "Попрыгунью" мимо самых опасных рифов. И вот теперь их путешествие подходило к концу. - Веселия перед нами! - вопила Пеппи. Да, вот она, Веселия - зеленый, поросший пальмами остров, окруженный синей водой. Два часа спустя "Попрыгунья" вошла в небольшую бухту с западной стороны острова. На песчаный берег высыпали все веселяне, мужчины, женщины и дети, чтобы встретить своего короля и его рыжеволосую дочку. Когда корабль подошел к берегу, толпа приветствовала его громкими криками. - Уссамкура, куссомкара, - кричали веселяне, что означало: "Добро пожаловать, наш толстый белый предводитель". Король Эфроим I поднял руки в знак приветствия и закричал: - Муони манана! Это означало: "Я рад вам снова служить!" Вслед за отцом на берег сошла Пеппи, на руках она несла свою лошадь. Вихрь восхищения пробежал по толпе. Конечно, все слышали о легендарной силе Пеппи, но одно дело - слышать, а другое - видеть своими глазами. Томми и Анника тоже сошли на берег. Они скромно держались в стороне и приветливо кивали толпе, но веселяне не могли отвести восхищенных глаз от Пеппи и ничего не видели вокруг. Капитан Длинныйчулок подбросил Пеппи в воздух, а потом поставил себе на плечи, чтобы все могли ее разглядеть, и тогда по толпе пробежал вихрь восхищения. Когда же Пеппи, спрыгнув на землю, посадила на одно плечо капитана, а на другое лошадь, вихрь восхищения перерос в настоящий ураган. Все население Веселии насчитывало сто двадцать шесть человек. - Это как раз нужное количество подданных, - любил повторять король Эфроим. - Большим народом управлять трудно. Все веселяне жили в крошечных уютных хижинах, разбросанных в пальмовой роще. Самая большая и красивая хижина принадлежала королю Эфроиму. Команда "Попрыгуньи" тоже построила себе хижины, где жили матросы, когда корабль стоял на якоре в бухте. Вот и сейчас он должен был стать на якорь, но сперва еще предстояла небольшая экспедиция на соседний остров, находящийся в пятидесяти милях севернее. Дело в том, что там была лавка, где можно было купить нюхательный табак для капитана Длинныйчулок. Под огромной кокосовой пальмой специально для Пеппи была выстроена изящная маленькая хижина. Вместе с Пеппи туда побежали Томми и Анника. Но капитан задержал их. Он потребовал, чтобы дети вернулись с ним на берег. -Он схватил Пеппи и понес ее на руках. - Вот сюда, - сказал он и указал толстым пальцем на какой-то камень. - Вот сюда меня прибило ветром, когда я потерпел кораблекрушение. Веселяне поставили памятник в честь этого знаменательного события. На камне они высекли надпись на веселянском языке: "По большому синему морю к нам приплыл наш толстый предводитель. В этом месте он ступил на наш берег, теперь здесь цветет хлебное дерево. Да будет он всегда таким же толстым и великолепным, как в тот день, когда нога его коснулась нашей земли". Капитан Длинныйчулок вслух прочел эту надпись Пеппи, Томми и Аннике, его голос дрожал, так он был растроган. Потом он громко высморкался. Когда солнце начало садиться и вот-вот должно было утонуть в бескрайнем Южном море, веселяне созвали барабанным боем все население на главной площади, которая находилась посреди селения. Там стоял трон короля Эфроима, он был сделан из бамбука и увит диковинными красными цветами. На этом троне король сидел, когда правил островом. Для Пеппи веселяне тоже соорудили специальный трон, только поменьше, и поставили рядом с троном отца. Они даже сбили на скорую руку два маленьких бамбуковых стульчика - для Томми и Анники. Когда король Эфроим, исполненный величия, занял свое место на троне, барабаны забили еще громче. Он сменил костюм капитана на королевскую мантию, на голове у него была корона, он был опоясан юбочкой из мочала, на шее висел зуб акулы, а ноги его были украшены браслетами. Пеппи непринужденно уселась на свой трон. На ней по-прежнему была только одна пестрая набедренная повязка, но в волосы она воткнула белый и красный цветок, чтобы выглядеть наряднее. Анника тоже украсила себе волосы цветами, а вот Томми ни за что не захотел. Никто не смог его уговорить заложить за ухо цветок. Король Эфроим долго отсутствовал и запустил все дела, поэтому теперь он стал править островом что было сил, чтобы наверстать упущенное. Тем временем к трону Пеппи стали подходить маленькие черные веселяне. Непонятно, по каким причинам они вообразили, что белая девочка куда прекраснее их самих, и поэтому они были преисполнены к ней невероятного почтения, к тому же Пеппи была еще принцессой. Поэтому, подойдя к ее трону, они вдруг упали на колени и уткнулись лбами в землю. Пеппи тут же спрыгнула с трона. - Что я вижу? - воскликнула она. - Вы тоже играете в секлетарей? Давайте играть вместе! Она тоже встала на колени и принялась обнюхивать землю. - Я вижу, что здесь до нас успели побывать другие секлетари, - сказала она минуту спустя. - Здесь ничего не найдешь, даже жалкой завалявшейся булавки. Это ясно. Пеппи снова села на трон. Как только она это сделала, все дети снова рухнули на землю. - Ах, понимаю, вы здесь, наверное, что-то потеряли. Но здесь ничего нет, так что не стоит искать, встаньте! Капитан Длинныйчулок так долго жил на острове, что многие веселяне немного выучили шведский язык. Конечно, они не знали таких трудных слов, как "квитанция" или "генерал-майор", но самые нужные слова они уже умели говорить. Даже дети знали многие выражения, например, вот такие: "не лезь", "отойди", "пошел!". Одна девочка, по имени Момо, особенно хорошо выучила шведский, потому что часто играла возле хижин, где жила команда "Попрыгуньи", и слышала, как разговаривают матросы. А вот другая девчушка, которая очень понравилась Пеппи и которую звали Моана, таких успехов, к сожалению, не сделала. И вот Момо попыталась объяснить Пеппи, почему они падали перед ней на колени. - Ты прекрасная белая принцесса, - сказала она. - Да какая я тебе принцесса, - возмутилась Пеппи, с трудом объясняясь на ломаном веселянском языке. - Я - Пеппи Длинныйчулок, и этот трон мне нужен только для игры. Она вскочила с трона. Король Эфроим тоже сошел с трона, потому что на сегодня он кончил управлять островом. Когда огненный красный шар исчез в Южном море и на небе загорелись звезды, веселяне разожгли огромный костер на главной площади, и король Эфроим, Пеппи, Томми, Анника и все матросы с "Попрыгуньи" улеглись на зеленой траве и стали смотреть, как веселяне танцуют вокруг огня. Глухие удары барабана, странные танцы, пряные запахи тысяч незнакомых цветов, растущих в джунглях, яркое звездное небо над головой - от всего этого Томми и Аннику охватило какое-то странное состояние. До них доносился вечный шум прибоя, он звучал как могучий аккомпанемент ко всему происходящему. - Я думаю, что это самый замечательный остров на свете, - сказал Томми, когда они с Пеппи и Анникой ушли в хижину под кокосовой пальмой и собирались ложиться спать. - Я тоже так думаю, - сказала Анника, - а ты, Пеппи? Но Пеппи молча лежала, положив по своему обыкновению ноги на подушку. - Слушайте, - сказала она наконец, - слушайте, как гудит прибой.
на страницу 5