Суббота, 10.12.2016, 02:11
Приветствую Вас, Гость



    VIII

Как Пеппи отправляется в плавание Пеппи тщательно заперла дверь своего домика, а ключ, как обещала, повесила на гвоздь за дверью. Потом она снесла с террасы лошадь - в последний раз сносила она ее с террасы! Господин Нильсон уже сидел на ее плече, и вид был у него растерянный. Он прекрасно понимал, что происходит что-то серьезное. - Пожалуй, все готово, больше делать нечего, - сказала Пеппи. Томми и Анника кивнули. И в самом деле, все было готово. - Еще много времени, - сказала Пеппи, - пойдемте пешком, чтобы не приходить слишком рано. Томми и Анника снова молча кивнули, и все они двинулись в город. В порт. Туда, где стояла "Попрыгунья". Лошадь трусила рядом с ними. Пеппи бросила прощальный взгляд на виллу "Курица". - Милая развалюха, - сказала она, - блох в ней нет, и вообще жить там было прекрасно. Не знаю, смогу ли я это сказать о негритянской хижине, где мне теперь придется поселиться. Томми и Анника по-прежнему молчали. - Если в моей хижине будет много блох, - продолжала Пеппи, - то я начну их дрессировать. Я помещу их в коробку из-под папирос, а по вечерам буду с ними играть в "Последняя пара, беги". Может быть, мне даже удастся повязать им на лапки бантики. А двух самых верных и милых блох я назову "Томми" и "Анника". И они будут спать со мной в постели. Но и после этого рассказа Томми и Анника продолжали молчать. - Что это на вас нашло? - рассердилась Пеппи. - Имейте в виду, что молчать так долго просто опасно. Если язык не двигается, он быстро вянет. В Калькутте я встретила однажды одного кафельщика, он все молчал и молчал. И вот с ним случилось то, чего не могло не случиться. Как-то раз он должен был мне сказать: "Прощай, милая Пеппи, счастливого тебе пути, благодарю тебя за время, которое мы провели вместе!" А теперь угадайте, что случилось? Он попытался выговорить эту фразу, но не смог, лицо его исказилось в страшной гримасе, потому что все косточки челюсти заржавели, и мне пришлось смазать его машинным маслом. И тогда рот его открылся и он с трудом пролепетал: "У бу у му". Я поглядела ему в рот, и знаете, что я увидела? Язык, похожий на увядший лист! И до самой смерти он, бедняга, не смог произнести ничего, кроме "У бу у му". Будет очень печально, если с вами случится то же самое. Попробуйте, пока не поздно, быть может, вам еще удастся выговорить: "Счастливого пути, милая Пеппи, спасибо за то время, которое мы провели вместе!" Ну, попробуйте! - Счастливого пути, милая Пеппи, спасибо за то время, которое мы провели вместе, - печально сказали Томми и Анника - Какое счастье, прямо гора с плеч свалилась, - воскликнула Пеппи, - вы меня так испугали! Если бы у вас получилось "У бу у му", я бы просто не знала, что делать. Тем временем они добрались до порта. "Попрыгунья" стояла на якоре. Капитан Длинныйчулок отдавал с мостика последние приказания. Матросы так и сновали взад-вперед по палубе. На причале собрались почти все жители этого маленького городка, чтобы попрощаться с Пеппи. И вот появилась она сама, в сопровождении Томми, Анники, лошади и господина Нильсона. - Идет Пеппи Длинныйчулок! Пропустите Пеппи! - раздавались голоса в толпе, и все расступались, чтобы пропустить Пеппи. Пеппи раскланивалась и кивала. Потом она взяла на руки лошадь и понесла ее по сходням. Несчастное животное недоверчиво озиралось по сторонам, потому что ему уже давно не приходилось ступать на палубу корабля. - Ну вот и ты, мое дорогое дитя! - воскликнул капитан Длинныйчулок и перестал на мгновение выкрикивать команды, чтобы обнять Пеппи. Он прижал дочку к груди, и они стали похлопывать друг друга по спине так, что кости затрещали. Все утро Анника ходила с каким-то комком в горле. А когда она увидела, как Пеппи понесла на "Попрыгунью" лошадь, комок разошелся, и она заплакала, уткнувшись в старый ящик, который стоял на причале. Сперва она плакала тихо, но постепенно ее плач перешел в громкие всхлипывания. - Не реви! - раздраженно сказал Томми. - Стыдно перед людьми. Но от этих слов Анника заревела пуще прежнего. Она плакала так сильно, что стала даже икать. Томми в сердцах пнул ногой камень, он покатился по причалу в воду. Собственно говоря, ему очень хотелось бросить этот камень в "По прыгунью". Эта отвратительная шхуна увозит Пеппи! Честно говоря, если бы не люди вокруг, Томми тоже, наверное, заревел бы, но он не мог себе этого позволить. Поэтому он и пнул камень. Пеппи сбежала со сходен и подошла к Томми и Аннике. Она взяла их за руки и сказала: - Осталось десять минут. Анника, услышав это, еще крепче прижалась к ящику и ревела так, что, глядя на нее, сердце разрывалось. Томми не нашел больше камня, чтобы пнуть его ногой, поэтому ему не оставалось ничего другого, как покрепче стиснуть зубы. Вид у него был весьма мрачный. Пеппи окружили ребята - все дети этого города пришли ее провожать. Они захватили с собой дудки и играли теперь прощальный марш. Однако звучал он не весело, а очень-очень печально. Анника так рыдала, что едва стояла на ногах; Тут Томми вспомнил, что он сочинил стихи в честь Пеппи. Он вынул из кармана бумажку и прочел по ней: Дорогая наша Пеппи, Уезжая в дальний край, Про друзей, что оставляешь, Никогда не забывай! Твои верные друзья - Это Анника и я. - Прекрасно! Как все складно! - воскликнула Пеппи, очень довольная стихами. - Я выучу их наизусть и по вечерам, сидя у костра, буду читать жителям острова. Со всех сторон теснились ребята, чтобы попрощаться с Пеппи. Пеппи молча жала руки и кланялась. И вдруг она заговорила. - Ребята, - сказала она, - отныне я буду играть только с маленькими негритятами. Во что мы будем играть- я еще не знаю. Быть может, будем бегать наперегонки с удавами и ездить верхом на слонах или качаться на качелях под пальмами. Я надеюсь, что мы придумаем какие-нибудь очень интересные игры. Пеппи сделала паузу. Томми и Анника почувствовали, что уже готовы возненавидеть этих негритят, которые будут играть с Пеппи. - Но, - продолжала Пеппи, - быть может, настанет день, скучный день в сезон дождей, когда нам надоест прыгать раздетыми под дождем, а ничего другого для забавы не сумеем придумать. И тогда мы залезем в мою хижину, и кто-нибудь из негритят обязательно скажет: "Пеппи, расскажи нам что-нибудь!" И тогда я расскажу им о маленьком городке, который находится далеко-далеко, в другой части света, и о белых детях, которые там живут! Вы не можете себе представить, скажу я негритятам, какие прекрасные дети там живут. Они великолепно умеют дудеть в дудки, а главное - они знают помножение. И тогда негритята очень огорчатся, что сами не знают помножения, и будут горько плакать, и мне придется срочно придумать для них какое-нибудь очень веселое занятие, чтобы их утешить. И тогда я разломаю стенку своей хижины, размочу под дождем глину, и мы будем лепить пряники, а потом перемажемся глиной с головы до пят. Я надеюсь, что в конце концов мне удастся их как-нибудь утешить. А теперь спасибо вам всем и .прощайте! Ребята снова задудели в свои дудки, и получился мотив еще более печальный, чем в первый раз. - Пеппи, подымайся на борт, уже пора! - крикнул капитан Длинныйчулок. - Иду, иду, капитан. Она обернулась к Томми и Аннике и поглядела на них. "Что-то у Пеппи странные глаза, - подумал Томми, - точь-в-точь такие, какие были у мамы, когда я тяжело заболел". Пеппи обняла Аннику. - Прощай, Анника, прощай! - прошептала она. - Не плачь! Анника обхватила Пеппи за шею и издала какой-то жалобный стон. - Прощай, Пеппи, - чуть слышно проговорила она. Потом Пеппи крепко пожала руку Томми и бросилась к сходням. У Томми по носу скатилась большая слеза. Он что было сил стискивал зубы, но это перестало помогать. Вот выкатилась и вторая. Тогда он взял Аннику за руку, и они стояли и глядели на Пеппи. Она замахала им с палубы, но они ее едва видели, потому что глаза их были полны слез. - Да здравствует Пеппи Длинныйчулок! - кричала толпа на причале. - Поднять трап! - скомандовал капитан. фридольф выполнил команду. "Попрыгунья" была готова к отплытию. Но тут... - Нет, папа Эфроим! - воскликнула вдруг Пеппи. - Так не годится! Я не согласна! - С чем ты не согласна, дочь моя? - удивился капитан. - Я не согласна с тем, чтобы хоть кто-нибудь на свете плакал из-за меня и чувствовал бы себя несчастным. И уж, во всяком случае, я не согласна, чтобы это были Томми и Анника. Ставьте трап назад. Я останусь жить в вилле "Курила". Капитан Длинныйчулок долго молчал. - Ты можешь поступать как хочешь, - сказал он в конце концов. - Ты всегда так поступала. Пеппи кивнула в подтверждение. - Да, верно, я всегда так поступала. Пеппи стала прощаться со своим папой. Они обняли друг друга так крепко, что снова затрещали кости. И договорились, что капитан часто, очень часто будет навещать Пеппи в ее домике. - И вообще, папа Эфроим, разве ты не считаешь, что ребенку лучше вести оседлую жизнь, (гметь свой дом, чем бороздить моря и океаны и жить в негритянской хижине? - Ты, как всегда, права, дочь моя, - согласился капитан. - Конечно, здесь ты ведешь размеренную жизнь, и это тебе не удастся, если будешь плавать со мной. А для маленьких детей очень важно вести размеренную жизнь. - Вот именно, - подхватила Пеппи. - Для маленьких детей совершенно необходимо, чтобы жизнь шла по заведенному порядку, а главное, чтобы этот порядок завели они сами! Пеппи попрощалась со всеми матросами экипажа и еще раз обняла папу Эфроима. Потом она снова схватила стою лошадь и донесла ее вниз по трапу. "Попрыгунья" подняла якорь. В самую последнюю секунду капитан вспомнил, что забыл очень важную вещь. - Пеппи, - закричал он, - боюсь, что у тебя осталось мало золотых монет! Держи-ка! И он кинул с палубы отчалившего корабля новый чемодан, набитый золотом. Но он не рассчитал, "Попрыгунья" уже успела далеко отойти от причала, и чемодан упал в воду. Плем! Шепот пробежал по толпе. Но тут снова послышалось - плем! Это Пеппи бросилась в воду и тут же вынырнула, держа в зубах чемодан. Она вылезла на причал и рукой смахнула водоросли, которые застряли в ее волосах. - Что ж, весьма кстати, а то мой чемодан был уже почти пуст. Только Томми и Анника все никак не могли понять, что же произошло. Они стояли разинув рты и глядели то на Пеппи, то на лошадь, то на господина Нильсона и на чемодан, то на "Попрыгунью", которая, подняв все паруса, уходила вдаль. - Ты, ты... ты осталась? - спросил, наконец, неуверенно Томми. - Как будто, - ответила Пеппи и принялась выжимать свои рыжие косички. Потом она посадила на лошадь Томми, Аннику и господина Нильсона, водрузила на нее чемодан и села сама. - Поехали домой! - крикнула она звонким голосом. Тут только Томми и Анника поняли, что произошло. Томми был так счастлив, что запел свою любимую песню: Шагают шведские солдаты... Анника так много плакала, что никак не могла успокоиться. Она непрерывно вздыхала, но теперь ухе от счастья. Пеппи обхватила ее обеими руками, и Анника чувствовала себя в полной безопасности. Как все было прекрасно! - Что мы сегодня будем делать, Пеппи? - спросила Анника, когда пере- стала вздыхать. - Ясное дело, играть в крокет, - ответила Пеппи. - Очень хорошо, - обрадовалась Анника, потому что знала, что с Пеппи даже играть в крокет не скучно. - А может быть... - предложила Пеппи. Все дети, провожавшие Пеппи, побежали за лошадью, чтобы услышать, что Пеппи скажет. А может быть, - продолжала она, - мы отправимся к речке и будем ходить по воде. - Нельзя ходить по воде, - возразил Томми. - Напрасно ты так думаешь. На Кубе я как-то встретила одного рыбака, который... Лошадь побежала галопом, дети отстали и так и не услышали рассказ про рыбака, который... Но они долго стояли и глядели вслед Пеппи и ее лошади, во весь опор мчавшейся в сторону виллы "Курица". Под конец они видели только стремительно удаляющуюся точку, а потом исчезла и она.